Грех Гордыни

Дом стал тюрьмой. Сон не шёл. Закутавшись в плед, я бродил по бесконечным коридорам. Отовсюду на меня смотрели семейные портреты. Какие-то были строгими, какие-то весёлыми. Королевская семья Морнингстаров, от которой сейчас ничего не осталось. Я замер у свадебного полотна. Лилит, облачённая в светло-фиолетовое сверкающее платье, нежно держала мою руку. Пять лет назад она отлучилась по каким-то важным делам, и с тех самых пор о ней ничего не было слышно. Жена не отвечала на звонки, не писала. Никто не знал, где она находилась. С тех пор мне стали безразличны любые мероприятия в Аду. Подданные заваливали вопросами, а я не мог дать им ответов. И я просто сдался. Закрылся. В замке, в своей тёмной мастерской. Делая маленьких резиновых уточек. Это стало единственным утешением. Создавать что-то милое, забавное, глупое. Король Ада, Люцифер, отошёл от дел. Через пару недель Ад поразила другая новость, и все позабыли про уход Лилит. Меня вызвали в Ангельское посольство. Глава ангельской армии объявил о начале так называемых истреблений. Небеса увидели угрозу в постоянно растущем числе грешников. И решили, что раз в год будут приходить и убивать всех, до кого смогут добраться. Я не стал спорить: человеческие души в Аду считались мусором. Никому до них не было дела. А отстаивать их права я не собирался. Уж точно не в таком состоянии. И вот, ангельская армия спустилась с Небес первый раз. Я даже не смотрел на это. Но моя дочь была поражена жестокостью, с которой ангелы расправлялись с душами. На один день города, населённые преимущественно грешниками, превращались в кровавое месиво, где каждый защищал только себя. Потому что дать отпор ангелам никто не мог. А небесное войско тем временем заливало кровью улицы города. Я оказался у покоев дочери. Широкие резные двери из тёмного дерева с нелепо нарисованной поверх радугой заставили горько улыбнуться. Когда Чарли узнала об Истреблениях, она обвинила меня в бездействии. Мы поругались. Дочь требовала, чтобы я защищал свой народ, а я напомнил ей, что глупо вспоминать о титуле только когда речь заходит о человеческих душах. Ведь Ад был больше, чем Пентаграмм-сити, куда больше, чем весь Круг Гордыни. Огромное поместье позволяло не пересекаться с дочерью лишний раз. Я не знал, чем она занимается, а она не лезла в мой кокон. Холодная война, которая всех устраивала. В этот раз из-за двери доносился плач. Сердце сжалось. Моя малышка сидела там одна, переживая из-за прошедшей сегодня бойни. Она всегда плакала. Я хотел постучать, зайти, обнять, утешить её, но рука застыла в нескольких сантиметрах от двери. Вряд ли она хотела меня видеть сейчас. Я ушёл прочь, так и не осмелившись войти к дочери. Я забрёл в гостинную и запустил какую-то старую мелодраму на проекторе, чтобы заглушить свои мысли. Это сработало. Прямо там, лёжа на диване, я наконец погрузился в сон. Забытие всегда казалось сладким спасением. Изредка просыпаясь, я даже не смотрел на время, не поднимался с дивана, а просто засыпал снова. Морт, мой верный домуправляющий бес, разбудил меня. — Сэр… Сэр… Простите мою дерзость. Ваша дочь ушла. Эти слова застала меня врасплох. Тревога захлестнула с головой. Я вмиг подорвался с дивана. — Как?! Когда?! — Она третий день не являлась на завтраки. Не медля ни минуты, я помчался к её комнате. Дверь с красочной радугой с лёгкостью отворилась, но за ней никого не было. Мне не хватало воздуха. Я схватился за грудь, пытаясь угомонить нарастающий ком боли, пока осматривал стены, мебель, понимая, насколько комната стала пустой: плакаты, портреты, косметика, её любимые карандаши, мелки, мягкие игрушки… Ничего этого больше не было. На туалетном столике сиротливо покоился листок.

🌈Привет, папа 🌈

Я ухожу. Я не могу оставаться здесь, пока за стенами этого замка проливается кровь, а мы делаем вид, что всё в порядке. Если никто в Аду не хочет дать грешникам шанс на спасение — я дам его сама. Я найду дом, где они смогут укрыться от наркотиков, насилия и… ангелов. Если они изменятся, Небеса перестанут нас убивать! Они просто обязаны услышать нас! Может, тогда и мама вернется к нам… Мне не нужна помощь. Я больше не вернусь в этот замок. Пожалуйста, не переживай за меня, я справлюсь сама!

С любовью, Чарли.

Местами чернила расплылись, а бумага пузырилась, но эти бугорки были уже сухими. Я сжал лист в руке, пытаясь совладать с удушающей болью в груди. — Чарли… Ты столкнешься с тем же разочарованием, с которым я живу вот уже несколько десятков столетий. — прошептал я. На глаза навернулись слезы. Она же совсем ничего не знает о грешниках и о Небесах… Опомнившись, я запустил руку в карман и достал телефон. С экрана на меня смотрели два моих самых дорогих существа. Лилит обнимала двухлетнюю Чарли, завораживая своей нежной и коварной улыбкой, излучая силу и уверенность. Большие глаза дочери были полны восторга, а детская ручка тянулась ко мне. Теперь они обе покинули меня. Что я сделал не так? Должен ли я был защищать людские души снова? Я оказался низвергнут сюда из-за подобных вещей. Мне следовало быть более правильным архангелом, более чутким мужем, более надежным отцом. Но всё, на что меня хватило — это запереть дверь своего замка изнутри, пока мой мир трещал по швам. Я наивно думал, что оберегаю Чарли от ошибок, а на деле — просто оставил её один на один с Адом. Творец мироздания, который не смог удержать в руках собственную семью. Я застыл, изо всех сил пытаясь успокоиться, но две предательские слезинки упали на телефон. Набрав в грудь побольше воздуха, я позвонил Чарли. — Привет! Папа, я нашла потрясающее место! — раздался её задорный голос в трубке. Я с облегчением выдохнул. — Это заброшенное здание на окраине Пентаграмм-сити! — воодушевленно продолжала она. — Я восстановлю его, и начну программу реабилитации для грешников! Представляешь? Представляешь? Почему ты молчишь? А я просто не мог выдавить ни слова. — Ты считаешь это глупой идеей? — спросила она тише. Рука до скрипа сжала несчастный кусок пластика. — Нет, моя принцесса, — выдавил я дрожащим голосом — Береги себя. Я сбросил звонок, не зная, что ещё я мог ей сказать в тот момент. Или сделать для неё. Она взрослая. Я ей не нужен. Успокаивая себя этими словами, я вернулся в спальню. Плотные шторы не давали проникать свету внутрь. А у меня не было ни малейшего желания раздвигать их только для того, чтобы позже вечером задернуть их обратно. Ноги сами привели меня в мастерскую. На столе красовалась армия маленьких жёлтых уточек в окружении банок краски и кусков бесформенной резины. Милый, глуповатый вид творений вызвал улыбку. Я сел за стол, обхватил голову руками и разрыдался. Лилит, почему же ты бросила нас?..