Грех Гордыни

Ещё одно утро. Яркий свет пробивался сквозь маленькую щель в шторах, мешая спать. Я отвернулся и прикрыл голову подушкой, не желая делать что-то с раздражителем. Зачем вообще я открываю глаза? Зачем поднимаюсь с постели? Можно же просто остаться под тёплым одеялом. Но кажется, я провёл в кровати уже слишком много времени: сон никак не шёл. Я поднялся и сунул ноги в тапочки. Не было смысла снимать пижаму. Приятный розовый шёлк уже сросся с телом. Стал второй кожей. А третьей оказалось одеяло. Именно в таком виде я побрёл в столовую. Не то, чтобы у меня разыгрался аппетит, скорее, это была привычка.  Коридоры казались беспощадно яркими в сравнении со спальней: в отличие от моей затворнической комнаты, окна там не закрывались шторами никогда. Я брёл, уставившись в пол и избегая взглядов с редких картин, висящих на стенах. Я знал, что если подниму глаза, то увижу ту жизнь, которой пришёл конец. И вот она, одинокая столовая. По щелчку пальца там появился слуга. Пара простых фраз, и мне уже готовили завтрак. Чай, омлет, блинчики. Всё это казалось пресным и безвкусным. Бессмысленным. Сколько же лет прошло с тех пор, как мы в последний раз завтракали здесь вместе, всей семьёй? Так и не закончив с едой, я устало выдохнул, взял кружку и побрёл в мастерскую. Следовало занять себя хоть чем-то — например, ещё одной уточкой. Вызывать из небытия саму основу — плотную резину, яркие краски, — а затем часами придавать этому форму всегда приносило мимолётное утешение. Милый и глуповатый вид этих невинных существ вызывал хоть какие-то живые эмоции и даровал долгожданный покой.  Но в этот день сил было особенно мало, поэтому я, так ничего и не сделав, ушёл в гостиную, включил какой-то бесконечный сериал и лёг на диван. Тяжёлые мысли померкли на фоне простого сюжета мелодрамы. Я потерял счёт времени. Вечером мой покой нарушил дворецкий. — Сэр, к вам экстренное донесение из ангельского посольства. Он подошёл тихо, в его руках был небольшой поднос с письмом. Небеса? Что им от меня только надо?! Я нахмурился, взял конверт и вскрыл его.

Дорогой Король Ада Люцифер!

В связи с реструктуризацией истреблений глава Небесной армии Адам, Первый Человек ожидает вас завтра в 14:00 в ангельском посольстве, чтобы сообщить о важных изменениях. Пожалуйста, не опаздывайте!

Верховный Серафим Сэра

Встреча с этим подонком?… Худшего я и представить не мог. Какие бы “изменения” они не предложили, это ничего не поменяет в моей жизни. Ещё одна пустая, бессмысленная встреча. А видеться с этим моральным уродом я не хотел. Не сейчас. Адам не был плохим. По крайней мере, раньше мне так казалось. Но с тех пор, как он стал предводителем ангельской армии, Первый Человек слишком уж зазнался. И его непомерно раздутое на пустом месте эго очень хорошо отражало всю суть Небес: не важно, как ты себя ведёшь, пока ты не нарушаешь правил, ты считаешься “добром”. Кто придумал эти правила? Почему все должны им следовать? Никого это не интересовало. Все просто привыкли к такому положению дел. Я заснул прямо там, на диване, с несчастным письмом в руках. На полотне продолжали крутиться кадры сериала. Какая-то особо громкая сцена разбудила меня ранним утром. Изо рта стекала слюна. Я вытер рот о манжету ночной рубашки и вспомнил про письмо. Сегодня встреча с Адамом… А пижаму теперь придётся стирать. Я побрёл в душ. Надо было хоть немного привести себя в порядок. Тёплая вода дарила чувство покоя, словно смывая все тяготы. Но желания идти в ангельское посольство это не прибавило. Ужасная мысль промчалась в голове. Чарли… Если попросить её заменить меня на этой встрече? Может, она согласится? И тогда дочь узнает всё лицемерие Небес и ангелов, просто пообщавшись с Адамом. Она поймёт, про что я ей говорил и перестанет тратить свою жизнь на бессмысленную затею спасения грешников. В конце концов, даже в Аду их никто не ценил. Выйдя из душа, я надел чистую пижаму. Такую же шёлковую, розовую, с милыми уточками. Может, и глупо, но эти нелепые жёлтые создания ощущались чем-то по-настоящему близким и приятным. Они-то от меня никуда не уйдут. Кажется, телефон был где-то в кабинете. Тёмном, заброшенном рабочем месте. Зайдя в эту комнату, я даже не стал включать свет или раздвигать шторы: мне нужно было только найти этот новомодный кусок пластика, чтобы связаться с дочерью. Один ящик стола, другой… Полка с бесчисленными бумагами… Наконец заметив искомый предмет, я вяло нажал на кнопку. Экран загорелся. Всё та же картинка. Я с тоской вздохнул прежде, чем стал искать номер дочери. Долгие гудки вызвали панику. Сердце бешено заколотилось, напоминая о каждой зачистке, которую я трусливо проспал в своей мастерской. Вдруг в этот раз кто-то из ангелов… Вцепившись в жалкий кусок пластика, я жадно глотал воздух, моля все круги Ада, чтобы она ответила. — Эй, пап, привет! Её бодрый восторженный голос вмиг отогнал все страхи. Я слабо улыбнулся. — Чарли, как ты? — с напыщенным задором выдавил я, восстановив дыхание. — Папа, всё просто прекрасно! У меня в отеле появился первый постоялец. Мне кажется, ему очень нужна помощь, — со своим неутихающим задором воскликнула Чарли, — и я так рада, что кто-то наконец поверил в мою идею! Она что-то продолжала говорить, а я просто наслаждался её жизнерадостным голосом. — Как… твои дела? Всё хорошо? — вдруг робко поинтересовалась она. — Чарли, у меня есть к тебе… Просьба. Видишь ли… У меня на сегодня назначена встреча с предводителем ангельской армии, на которую я не смогу прийти. Можешь посетить её вместо меня? Ровно в 2 часа дня, не пропусти. — Ч-ч-что? — раздался удивлённый голос дочери. — Всё, милая, пока-пока! Мне нужно идти по важным делам! — энергично пропел я и сбросил звонок, не давая ей возможности отказаться. Какое-то время я просто смотрел в телефон. До встречи оставалась пара часов. Я сел в кресло и обхватил голову руками. Меня начали терзать сомнения. Может, мне не стоило так поступать? Может, я должен был беречь её от этого? В любом случае, слова уже сказаны. А появиться в таком виде перед Адамом я не мог. Мысли не давали покоя, тревога росла. Меня терзали сомнения, мысли наслаивались друг на друга, превращая ожидание в сущий ад. Стрелки на настенных часах словно издевались, мерно отбивая каждую секунду до встречи. В конце концов, не выдержав этого парализующего давления, я сдался, открыл портал, перевоплотился в небольшую белую змейку и оказался прямо в холле посольства. Спрятавшись за колоннами, я стал ждать дочь.  И вот, спустя, кажется, целую вечность дверь раскрылась, впуская Чарли. Она опасливо шла навстречу к Адаму. Сердце сжалось. Дочь совсем не знала, на что она идёт. Мне ужасно захотелось выскочить и остановить её, но было уже слишком поздно. Чарли замерла у стойки регистрации и подписала факт присутствия. Я воспользовался моментом, чтобы проскользнуть в переговорный зал и свернуться в клубочек за декоративной тумбой в углу. Было легко затеряться среди всей этой светлой отделки, столь не свойственной Аду. Чуть выглянув из-за своего укрытия, я отметил, что отсюда открывался хороший вид на всю комнату. В зале заседаний было темно. Адам ещё не подключался. Он никогда не приходил на встречи лично, всегда связывался через голограммы. Помню, как этот ублюдок подловил меня на этом! А потом чуть не подавился от смеха. Меня спасла только Лилит, изящно укорившая Адама. — Э-э-э… Привет?.. — робко произнесла Чарли, осторожно входя, — Кто-нибудь есть? Неожиданно в комнате включился яркий свет. Адам сидел на другом краю центрального стола, а за ним находилась девушка-ангел — одна из его свиты. Возможно даже, правая рука. — Здаров! — резко сказал он, отчего Чарли вздрогнула. — Вот блин… Привет! — попыталась собраться она, — Я Чарли! Папа попросил подменить его. Адам лишь усмехнулся. Мой язык нервно завибрировал. — Что ж… Рада знакомству! Дочь натянула робкую и неуверенную улыбку. — Взаимно, и я рад встрече! Он протянул ей ладонь, он… Что за мерзавец! Как же это мелочно. Чарли послушно сделала шаг вперёд и попыталась пожать ему руку, но промахнулась — её пальцы лишь беспомощно рассекли пустой воздух и холодный свет проекции. От неожиданности дочь испуганно вздрогнула и отпрянула назад, а Адам залился противным, торжествующим смехом. Даже его спутница не поддержала эту глупую «шутку».  Однако дочь быстро собралась, прочистила горло, поправила пиджак и с энтузиазмом взглянула на Адама. — Я хочу представить вам свой проект… — начала было дочь, но Адам тут же резко перебил её. — Подожди, подожди… Давай просто поболтаем? Как твои выходные? Я вот ходил на репетицию. И там тако-о-о-е произошло! К нам пришла фанатка, и знаешь что? Она строила глазки барабанщику! БАРАБАНЩИКУ, ты можешь себе это представить!? Он рассказывал эту историю с таким энтузиазмом, словно это и было целью встречи. Чарли устало плюхнулась на стул, не решаясь прервать его. — Я в итоге не выдержал! Подхожу к ней и говорю: эй, детка, а ты в курсе, кто я такой? Я вообще-то Адам, мать вашу! Первый человек! Я — самый главный хуй! Да я прародитель всех хуёв! Я скривил лицо от отвращения, а дочь нервно усмехнулась. Как он смеет так общаться с ней?… Я свёл её с монстром. — О, подождите… Так вы — Адам?! — медленно спросила Чарли, вставая с места, — Вы — великий Адам, Первый Человек?! Интересно, что ей пришло в голову? Чарли говорила это необычайно восторженно, воодушевлённо, словно искренне восхищалась им. А я поражался её способности терпеть этого отброса. — Да, и главный хуй! — самовлюблённо подытожил он. — Тогда я думаю, вы захотите вписать свое имя в историю, — всё с таким же восхищением продолжала дочь, — быть первооткрывателем, первопроходцем! — Да, я люблю писать свое имя везде, ха-ха! Это так весело! — Я предлагаю вам решение нашей главной, самой важной и насущной проблемы! — не унималась Чарли. — Э-э-э-э… Какой? Герпес? Да, это серьезная беда, знаешь, как бесит! Притаившись в своем укрытии, я только и думал о том, насколько же Адам мерзок, разыгрывая эту жалкую комедию… Интересно, с Лилит он так же грубо общался?… — Эм… Нет, второй по значимости проблемы. Я про грешников! Я поражался способности Чарли выкручиваться из таких ситуаций. Возможно, общение с человеческими душами в Аду её чему-то научило. Не дожидаясь реакции Адама, она начала раскладывать свои бумаги перед ним. Помощница стояла, никак не реагируя. Чёрная гротескная маска с крупными рогами скрывала её лицо, но глаза оставались неподвижны. Словно она была готова делать что-то только по приказу своего предводителя. — С каждым годом в Аду становится всё больше душ, это вызывает перенаселение, но если бы мы могли устроить реабилитацию… Подождите! — сбивчиво говорила дочь, — Сейчас вам приходится каждый год спускаться сюда, чтобы уменьшить население Ада, и это должно быть, тако-о-о-ой тяжелый путь! Аж с самого верха и прямиком в это ужасное место! А представьте, если вам не придётся больше этого делать? Что если мы сможем уменьшить население Ада, дав им возможность искупить свои грехи и отправиться на Небеса? Если мы найдем способ, то вы навсегда распрощаетесь с этими хлопотами! — Стопэ, девочка! Расслабься! Я вижу, к чему ты ведешь. Что весь этот сброд заслуживает второй шанс? Но-но-но, милочка! Адам говорил вызывающе насмешливо и грубо. Он приблизился к ней, прикладывая свой фантомный палец к её губам. — Человеку дана лишь одна жизнь. И как он её проживет — выбирать ему. Нагрешил при жизни, будь так добр, ответь за это в Аду! Как там говорят, око за око? — сказал он, и добавил тихо и грозно, — Ведь Ад — это вечные страдания! Ха-ха! — Но!… — Ну и в конце концов… — расслабленно продолжил ангел, игнорируя Чарли, — для нас, жителей Небес, это поистине превеликое удовольствие уничтожать грешные души! — торжественно провозгласил лидер ангельской армии, — И знаешь, моим воинам нужно тренироваться! Я знал это, вот же… Мрази. Во мне бурлил гнев. Этот остолоп даже не дал ей высказаться! Все силы уходили на контроль своей формы. Тумба способна укрыть небольшую змейку, но не меня в привычном обличие. Я не мог терпеть его обращения с моей дочерью! Воздух со свистом и ядовитым шипением вырвался из крошечной пасти. Ошибочный шаг. Я всем телом, каждой чешуйкой ощутил, как по паркету прокатилась тяжёлая вибрация — помощница Адама сделала шаг вперёд. Жёлтые глаза-щёлки из-под рогатой маски метнулись точно в мою сторону. Я судорожно вжался в угол, уменьшаясь до пределов возможного. Горящая ярость ушла, оставляя парализующий холод страха быть замеченным в таком нелепом виде. — Следующая зачистка будет через полгода! Вот и всё, ради чего я хотел увидеться с твоим папашей! Бай-бай, чика! Я слышал, как дочь пыталась зарычать, возразить, но нависшая темнота давала ясно понять: они ушли. Я выглянул из укрытия. Чарли стояла в полумраке, глядя на свои бумаги. Её губы дёрнулись в немой попытке что-то вымолвить, но казалось, она не могла подобрать нужные слова. Прости, милая… В груди предательски защемило. Я так хотел удержать её рядом, уберечь её от строгих правил Небес. Она должна была столкнуться с суровой реальностью. Но глядя на её подкосившиеся плечи, я понимал: я снова всё испортил. Очередная волна ненависти к себе охватила весь мой разум. Да, я не мог изменить этот мир, но я мог уберечь Чарли от этого конкретного ублюдка. Придя немного в себя, Чарли нахмурилась, сжала в руках пару записей, швырнула их в кресло, где сидел Адам, и пошла прочь быстрым шагом. Подождав чуть-чуть, вылез и я, борясь с дрожью в теле. Некоторые бумажки всё ещё лежали на столе, и я решил посмотреть на них. Её почерк… Размашистый, такой детский. Какие-то слова были обведены цветными карандашами. Я рассматривал каждый жизнерадостный рисунок, который дочь оставила на своих бумагах. Горькая улыбка расползлась по моему лицу. Она выросла, но всё ещё любит разрисовывать всё подряд чем-то ярким и милым, словно этим можно решить проблемы и разногласия. Рука инстинктивно потянулась к бумагам. Пальцы осторожно скользили по рисункам, будто бы пытаясь через них коснуться Чарли. На одном листе разноцветный салют искрами рассыпался на фоне отеля. Магия, которой я её научил ещё в детстве — делать яркие огоньки в воздухе. Маленькая Чарли всегда восхищенно смотрела на них. Как просто это было — обрадовать её небольшими искрами ярких огней. Теперь она выросла, и я совсем не знаю, как её удивить. Как снова стать тем отцом, на которого она так восхищенно смотрела?..

***

Дни летели, и вот я, как обычно, сидел в мастерской, пытаясь занять себя чем-то. Чарли не позвонила, не написала. Кажется, прошло уже несколько недель после их встречи с Адамом, а может даже и месяцев. А вдруг, она думает, что я сделал это специально? Рука потянулась к телефону, но тут же замерла. Я бы услышал знакомое кряканье, если бы дочь что-то написала. Воздух в мастерской был затхлым. Он давил. Раздражал. Во мне зарождалось ужасное чувство: неистовое желание что-то сделать. Но я совсем не знал, что. Жёсткая резина в этот раз упорно не поддавалась магии, что злило ещё больше. И это всё только подпитывало решимость сделать из этого куска материи что-то новое, трогательное, безобидное. Сильными монотонными движениями я разогревал её, придавая форму, вживляя в неё магию для внедрения необычных свойств. В удушающей тишине звук волшебного преображения давал хоть немного свежести. Когда новая уточка была готова, я обрадовался и стал обдумывать, как её разукрасить. Сделать ли глаза голубыми? Но такая уже есть. Или может, добавить немного чёрных волос? А что если… вручить ей маленький посох? Кто-то скажет: какая это глупость — сам Король Ада, Люцифер, делает дурацкую уточку. Но это была моя отдушина. Маленькая милая и забавная победа в этом проклятом месте, где я ничего не могу поменять. Кого я обманываю? Мне чертовски одиноко. Со злости я сжал уточку в руке и кинул её в любящие глаза Лилит, смотрящие на меня с семейного портрета. — Ты предала нас! — гневно прокричал я бездушному полотну. Злость сменилась чувством вины. Эта женщина была рядом, когда все другие отвернулись. Она вместе со мной проходила через все страхи и трудности, которые ожидали нас в Аду. Как я вообще допустил такую мысль? Должны быть весомые причины. Возможно, она не могла или не успела сказать о них ни мне, ни Чарли. А я просто слабак, не способный ни на что без Лилит. Тишину прорезало звонкое кряканье телефона. Я вздрогнул, выронив уточку. Растерянно вытащив устройство, я всеми силами пытался унять тремор в руках. Это была… Чарли! Дыхание перехватило, сердце бешено заколотилось. Я не решался взять трубку, потому что не знал, как ответить. Весело и непринужденно пошутить? Подойти к разговору серьезно? Как к ней обратиться? Прошло много времени с тех пор, как она звонила мне сама, поэтому всё должно быть идеально! — Шарлотта, милая… Привет, дорогая… Я… Здравствуй… — пытался я подобрать слова, но дрожь, с которой я говорил, выдавала волнение. — Привет, пап… — раздался её растерянный голос. — Рад тебя слышать, ха-ха! Ну, рассказывай, чем занимается моя маленькая принцесса? Где ты сейчас… обустраиваешься? — спросил я, стараясь изо всех сил держаться увереннее. — Я говорила тебе с полгода назад, по телефону, — в её голосе скользнула горькая обида. — Но ты, кажется, совсем меня не слушал. — Нет-нет, что ты, Чарли! — я заходил из стороны в сторону по мастерской, глотая воздух. — Просто само забылось… Знаешь, неотложные дела, столько забот… — Да, конечно. Дела, — Чарли тихо вздохнула на том конце провода. — Я руковожу отелем, пап. По реабилитации грешников. Я пытаюсь спасти их души. Неужели ты даже не видел нашу новую рекламу? — К сожалению, я… я упустил это из виду. Не особо слежу за новостями в последнее время, от этого телевизора только мозги плавятся, хе-хе… — я попытался разрядить обстановку, но смех выдался жалким. — Но отель — это… это прекрасно! Звучит масштабно! — Пап, послушай, — Чарли резко прервала мой лепет, и её тон стал пугающе серьёзным. — Мне нужна твоя помощь. Очень небольшая просьба. Моё сердце ушло в пятки. Я закашлялся. Вот она, возможность найти с ней связь, сблизиться, проявить себя! — Разумеется! Всё что угодно, Чарли. Только скажи! Моя гордость и отцовский долг вспыхнули с новой силой. Я был обязан исправить всё. Ведь она впервые за столько лет просила о помощи.  — Мне нужно, чтобы ты организовал для меня встречу с Небесами, — чеканя каждое слово, потребовала она. — Не с Адамом. С кем-то, кто стоит над ним. Мне нужны самые верха. Высшие ангелы, серафимы, или кто там ещё есть. Мир вокруг меня будто зашатался. В глазах потемнело. — Нуу… Нет. Нет-нет-нет, Чарли… Нет, милая. Это абсолютно исключено. Точно нет. — Ну пап, пожалуйста! В её голосе прорезались те самые детские, упрямые интонации, от которых у меня всегда таяло сердце. Я прикрыл глаза рукой и до боли зажмурился, массируя виски. — Я же никогда ни о чём тебя не просила. Но это… Это моё призвание. Понимаешь? Я чувствую, что это самое важное, что я когда-либо делала. И мне… правда очень нужен ты. Я не знаю, к кому ещё обратиться. Небеса сокращают сроки между истреблениями… Сердце окончательно разжалось от этих слов. Я нужен ей. Моей маленькой Чарли. Но я слишком хорошо помнил, насколько Небеса глухи к Аду. В голове всё ещё стоял тот разговор, когда Адам растоптал её надежды. А высшее руководство Рая просто закроет перед ней дверь. Я хотел отгородить её от этого, спрятать, запереть под своим крылом, чтобы этот жестокий мир не уничтожил моё единственное сокровище. — Я-я… — я запнулся, чувствуя, как на плечи давит вся тяжесть моих собственных разочарований. — Чарли, я даже не знаю. На Небесах тебя не станут слушать… — Просто дай мне этот шанс, пап! — отчаянно взмолилась она, и в её голосе послышалась робкая надежда, — Приезжай ко мне в гости. Посмотри на мой отель, увидишь, что это классная идея! Ты сам всё поймёшь. Ну же, пап… Помоги мне, пожалуйста… Мои глаза округлились от радостного, почти безумного удивления. Она пригласила меня к себе? В свой мир? Я смогу обнять её наконец-то! Одна мысль затмила остальные: Чарли хочет видеть меня! Это шанс всё исправить! Плевать на Небеса и на депрессию! — Вопросов нет, буду через час! — выпалил я и тут же сбросил звонок, боясь, что она передумает. Надо привести себя в порядок! Сердце колотилось как бешеное, но я был заряжен энергией. Увидев очередную уточку, лежащую на полу, я пнул её со всей силы, прогоняя свою апатию. Надев любимый белый костюм и шляпу, я схватил трость и помчался к ней.