Грех Гордыни

Следующие дни стройки пролетели незаметно: многие детали интерьера были заказаны дочерью, поэтому мне лишь оставалось помочь с их установкой. Отделкой на стенах занимались Черри, Энджел, Вэгги и Хаск, а где они не успевали — я применял магию. Своими покоями же я полностью управлял сам: начиная от отделки, заканчивая незначительными мелочами, вроде ароматизаторов в уборной. Накануне открытия отеля я занялся переездом. Тихо перетаскивая самые нужные вещи через портал, я управился за пару часов. К тому же, я знал, что могу вернуться в поместье, когда захочу. Морт с оставшейся прислугой будут меня там ждать.  В последний день Ниффти до блеска вычищала каждый угол. Остальные бездельничали, с удовольствием забыв про стройку. По поводу завершения отеля дочь организовала закрытый вечер «для своих». Завтра эти двери распахнутся перед всеми желающими, а пока мы могли наслаждаться результатом в узком кругу. В просторном холле я застал всю команду: Энджела, Черри, Хаска, ну и, разумеется, Чарли с Вэгги. Каждого переполняла радость предвкушения очередной эпохи в жизни отеля. Бармен привычно наполнял бокалы, монументально возвышаясь за роскошной стойкой. Теперь обстановка выглядела по-настоящему стильно, и алкоголь в этих стенах больше не казался мне чем-то неправильным. — Что плеснуть Вашему Величеству? — расслабленно протянул бармен. — Лучшее, что у тебя есть. И желательно, покрепче! — радостно напел я, осматривая его ассортимент. Он пододвинул мне бокал с виски. Чарли встала перед всеми, обращая внимание на себя. Я с теплотой в душе наблюдал, как она осторожно постукивает ложечкой по своему коктейльному бокалу, указывая, что вот-вот будет тост. — Я хочу поблагодарить вас всех за то, что не отвернулись, даже когда ангелы оказались на пороге. Всё, что мы имеем сейчас, — результат нашей общей тяжёлой работы. Я невероятно рада, что вы со мной, ребят! — Шарлотта сияла, поднимая бокал. Под звон стекла присутствующие одобрительно зашумели, охотно выпивая за эти простые, но душевные слова. Сделав первый глоток, я тут же поперхнулся. Понятия не имею, из каких запасов Хаск выудил это адское варево, но оно разило чистейшим спиртом. — Что… Во имя… Ты что мне налил?! — тут же выругался я.  — Что вы и просили. Лучшее из моих напитков. — Подожди минуточку… Я открыл портал в собственное поместье и велел Морту принести пару бутылок моего любимого виски. Вернувшись в отель, я молча протянул королевский алкоголь бармену. Одного взгляда на старинные этикетки Хаску хватило, чтобы оценить запредельную стоимость улова, — его брови удивлённо взлетели вверх. Впрочем, быстро взяв себя в руки, он молча достал тяжёлый стакан, наполнил его янтарной жидкостью и бросил внутрь пару кубиков льда.  — О-о-о, у нас тут королевское бухлишко наливают? — сладко протянул Энджел, присаживаясь ко мне поближе. Вместе с его елозившими бедрами меня обдало едким запахом клубники. — Дашь попробовать? — Конечно, Хаск, наливай! — весело пролепетал я.  Меня окружали обычные грешники, однако совместная стройка стёрла между нами былые границы. Было приятно поймать себя на мысли, что рядом с этой разношёрстной бандой я могу просто расслабиться, позволив себе хотя бы на один вечер снять тяжёлую королевскую маску пренебрежения. — О, а можно и мне? — с другой стороны подсела Черри Бомб, обдавая меня приторным запахом вишни и пороха.  Её единственный большой глаз выглядел весьма соблазнительно, вместе с умоляющей ложбинкой между грудей. Но меня это не трогало. Скорее, было приятно поделиться своим творением с кем-то, кто разделял мои тяготы стройки. Наполнив ещё парочку бокалов, Хаск сам попробовал сделать глоток. — Неплохая вещь! — тут же оценил он. — Не думал, что когда-нибудь такое попробую. А вот Энджел с Черри, кажется, еле смогли сделать глоток, и тут же вернулись к своим коктейлям. Мы с Хаском обменялись понимающими взглядами.  — Молодёжь... совершенно не умеют пить, — добродушно проворчал бармен, низко и раскатисто посмеиваясь.  — Старые пердуны! — возмутилась Черри Бомб, скривив лицо. — Это слишком… крепко и сладко одновременно. Как такое вообще можно пить?! Неспешные шаги заставили всех умолкнуть. Присутствующие обернулись к лестнице, по которой медленно спускался Аластор, пряча за спиной изувеченный, погнутый микрофон. Даже не удостоив нашу компанию мимолётным взглядом, он целенаправленно шел к выходу. — Аластор! Присоединяйся к нам! Мы празднуем завтрашнее открытие! — весело окликнула его Чарли. На долю секунды наши глаза пересеклись, и я ощутил леденящее, глухое презрение в его взгляде. Он всё так же смотрел на меня свысока — так, словно я был его злейшим врагом, а не соратником по стройке. Тот вечер на крыше... Я слишком хорошо помнил, как на самом деле дрожала его вечная улыбка и как срывался радиовещательный голос. В те минуты на высоте Аластор выглядел загнанным в угол, опалённым зверем, и никакая нынешняя спесь не могла этого стереть. От такого слишком живого воспоминания к щекам мгновенно прилил золотистый румянец. Взгляд растерянно заметался по залу. Слегка поёжившись на барном стуле, я поспешно отвернулся от лестницы и сделал ещё один крупный глоток обжигающей янтарной жидкости, пытаясь залить вспыхнувшее изнутри волнение. — О, вынужден покорно отказаться! — его голос, звучавший как из старого радиоприемника, прозвучал неестественно бодро. — Этим чудесным вечером меня ждут куда более неотложные дела в городе. Не смею нарушать ваше... столь трогательное единение!  С неизменной улыбкой он круто повернулся и зашагал прочь. В холле повисла гнетущая, мёртвая тишина. Я непроизвольно вздрогнул, когда входная дверь с грохотом захлопнулась за его спиной.  — Ну и мудила, — буркнула Черри Бомб. Навалилась внезапная неловкость. Призрачный след от этого леденящего взгляда спровоцировал лавину тяжёлых мыслей, мгновенно разбивших всю лёгкость праздника. Подхватив бутылку и свой стакан, я направился к лестнице, ведущей в мои покои. — Оставляешь меня на растерзание молодёжи? — притворно-недовольно проворчал Хаск. — Думаю, ты с ними легко справишься! — бросил я, не оборачиваясь. Выйдя на балкон холла, я сделал ещё один глоток и сверху вниз посмотрел на то, что происходило у барной стойки. Чарли с Вэгги тихо ворковали, по очереди смущая друг друга нежными улыбками. Энджел с Черри громко над чем-то хохотали, активно жестикулируя, а Хаск привычным, ленивым движением протирал стаканы. Эта живая, душевная атмосфера, раскатистый смех, беззлобные шутки... Даже просто созерцать эту картину со стороны было невыносимо приятно. Я наконец-то знал, что могу быть частью всего этого. Пусть и не в этот вечер. В своих покоях первым делом я набрал горячую ванну с пеной и запустил в неё пару-тройку резиновых уточек. Вода, отдавая приятными ароматами, расслабляла уставшее тело, а горячительный напиток затуманивал тревогу, вызванную неожиданной встречей с Аластором. Я наслаждался своим новым творением, пытаясь выкинуть из головы мысли о радиодемоне. Переместившись с ванны на большую кровать, я закутался в одеяло и выключил везде свет. В ночной пустоте покоев каждый темный уголок вызывал страх. Мое сознание рисовало леденящие щупальца, так и норовившие меня схватить и раздеть. Казалось, стоит мне закрыть глаза и потерять бдительность, как это всё повторится. Вместе со страхом, тело сводило томное предвкушение. Промучившись какое-то время, я включил везде свет, залпом выпил ещё один бокал виски, и наконец смог забыться сном.  Настойчивый стук в дверь, эхом разносящийся по высоким комнатам, вырвал меня из лап сна. Голова гудела после выпитого вчера. — Па-а-а-п! Просыпайся! Мы открываем отель! Я не хочу, чтобы ты пропустил это! — раздался голос моей дочери, приглушенный дверью. — Да-да, я спускаюсь! — отозвался я, выпутываясь из одеяла. — Дай мне 10 минут!

***

Чарли вздумалось поднять всех на ноги с утра пораньше, дабы устроить помпезное перерезание ленточки. Вкупе с пульсирующей головной болью от нехватки сна и ноющей раной на груди это вызвало в душе Аластора глухую волну негодования. Однако статус управляющего заведением обязывал его присутствовать на столь важном, пусть и глубоко надуманном мероприятии. Ангельский порез всё никак не заживал. Приходилось раз за разом промывать, заново зашивать плоть и... таскать с собой этот изувеченный, погнутый микрофон. Один из опаснейших хищников Ада вынужден опираться на покорёженный обрубок — какая изощрённая издёвка. Это злило. Бесило до дрожи в пальцах. Аластору жизненно необходимо было выпустить пар, но после битвы с ангелами как назло не подворачивалось ни единого достойного шанса. Накануне вечером он часами бродил по тёмным переулкам в надежде напороться на какого-нибудь самоуверенного безумца, готового ввязаться в драку. Тщетно. За годы все крепко усвоили, что связываться с радиодемоном — верный способ пополнить его трансляции своими предсмертными криками. Нападать же самому, без повода, было бы слишком дешёвым, низким жестом. Нет, опускаться до банального разбоя после столь унизительного бегства он не собирался. В итоге ему оставалось лишь стоять на парадном крыльце в общей шеренге, удерживать на лице свою безупречную улыбку и терпеливо ждать, пока Чарли наконец завершит свой триумфальный спектакль. Детский сад… Шум развернувшегося портала отозвался новой вспышкой раздражения, но радиодемон даже не шелохнулся. Королевский родитель всё-таки соизволил почтить их своим присутствием... Что ж, судя по всему, отныне он будет постоянно путаться под ногами, и с подобным досадным соседством придётся как-то мириться. Уж сейчас Аластор точно был не в силах выставить его за порог и вернуть прежнее влияние на девочку. И всё из-за связывающих по рукам и ногам просьб Рози… Чьё-то пристальное внимание буквально жгло кожу. Не поворачивая головы, Аластор скосил глаза влево, и его зрачки сузились до предела. Люцифер посмел смотреть на него с... состраданием?! Этот нелепый, никчёмный… Из груди демона едва не вырвалось глухое рычание, которое он подавил колоссальным усилием воли. Улыбайся, просто улыбайся. Вэгги натягивала у входа широкую алую ленту, пока Чарли взбудораженно рассекала воздух огромными позолоченными ножницами, не в силах дождаться заветного момента. Это монотонное металлическое клацанье с каждым разом будто гвозди заколачивало прямо в череп — нехватка сна безжалостно давала о себе знать.  Единственное, что по-настоящему занимало его сознание — необходимость безотлагательного визита в Каннибал-таун. Рози явно не спешила выполнять свою часть их сделки. Аластор должен был вытрясти из неё исцеление, чего бы это ни стоило. На секунду стальные лезвия замерли, но не успел он перевести дух, как холл содрогнулся от грохота праздничных хлопушек, окончательно оборвавших нить его мыслей.    — Добро пожаловать в отель Хазбин! — Чарли открыла дверь и протянула руку, приглашая всех пройти внутрь.  Аластор не намеревался оставаться на крыльце ни секундой дольше, чем того требовали приличия. Заметив, что Хаск уже поспешил занять свое законное место в баре, радиодемон неторопливым, размеренным шагом направился прямиком к своему подчиненному — порция чего-нибудь крепкого была ему сейчас жизненно необходима. 

***

Как только двери распахнулись, все разошлись по своим местам. Вэгги устроилась за регистрационным столом, Хаск взял под контроль выпивку, Ниффти металась по углам в поисках грязи, а Энджел с Черри зависли у стойки, выпрашивая у бармена халявный алкоголь. Аластор отсел от них подальше. Я, кажется, впервые видел, чтобы он пил что-то крепкое. Дочь заворожённо прошлась по вестибюлю, любуясь обновлённым интерьером, но секундная радость быстро сменилась непонятной тоской, и она ушла к себе. Оставив обитателей внизу, я поднялся на галерею второго этажа. Точно так же, как вчера, я положил руки на резные перила, всматриваясь в суету отеля. Минут через двадцать холл превратился в гудящий улей: наглые папарацци и любопытные зеваки хлынули рекой. Хаск всё активнее разливал напитки, а Вэгги еле сдерживала оборону, пытаясь одновременно оформлять постояльцев и отбиваться от наседающих репортёров. Каждому из них до безумия нужно было вытащить на свет Чарли. В конце концов, потеряв терпение, Вэгги выставила знак «Перерыв» и подлетела к Аластору с гневной тирадой. Судя по тому, как дёрнулось её плечо, ответ радиодемона девушку не удовлетворил. Развернувшись, она решительно зашагала по лестнице вверх и спустя пару минут вернулась уже вместе с Чарли.  Пресса с диким шумом кинулась на перехват. Толпа, ощетинившаяся фотовспышками и объективами, буквально зажала мою девочку в тиски, заставив её беззащитно съёжиться под этим безжалостным прицелом. — Вот она! Чарли, у меня вопрос! — Чарли, сколько ангелов вы убили лично? Они кричали? — Чарли, мы воюем с Небесами? — Чарли, когда будет следующая атака на ангелов? Каждый пытался выкрикнуть свой вопрос громче другого, тыкая в мою малышку своим микрофоном. И с каждым новым вопросом Чарли всё больше терялась.  — Н-н-нет, постойте! Мы н-н-не воюем с Небесами! Нельзя убивать ангелов! Тут кто-то заметил маленькую горничную, и всё внимание переключилось на неё. — Ниффти! Это она убила Адама, Первого Человека! — теперь гудящая толпа обступила безумно хохочущую миниатюрную грешницу. — Нет! Она сделала это ради самозащиты! Вы не понимаете! Нельзя убивать ангелов! Чарли решительно протиснулась сквозь толпу, закрывая собой растерянную Ниффти. Вэгги тут же подскочила на помощь, пытаясь отогнать наседающих репортёров, и гневно покосилась на Аластора, который до этого момента лениво наблюдал за балаганом. Но радиодемон лишь… демонстративно отвернулся. Он просто невыносим! Я вмиг оказался рядом с дочерью. — Не бойся, я здесь! — тихо шепнул я, увлекая её в охапку. А затем, чуть отстранившись, театрально выкрикнул, стремительно указав пальцем куда-то вглубь холла: — Вау, смотрите, что это там?! Воспользовавшись секундным замешательством папарацци, я перенёс нас в комнату отдыха, оставив ошеломлённой прессе вместо принцессы гигантскую резиновую утку. Чарли без сил плюхнулась на мягкий диван и устало потерла пальцами виски. — О-о-о-ох… Я не знаю, что делать, пап. Все эти репортёры, грешники… Они смотрят на меня и ждут, что я облажаюсь. Как ты справляешься с этим? — Ну, как ты видишь, никак, — я горько усмехнулся, разводя руками. — Мама бы смогла… — Чарли опустила взгляд, невидяще уставившись на свои колени. — Она знала, как держать удар. Она умела говорить так, чтобы ей верил весь Ад. В груди болезненно кольнуло. Гордость заныла, но Чарли была права. Лилит была рождена для публики. — Как ты думаешь, маме… есть до нас дело? Семь лет, пап. Это слишком долго, — дочь посмотрела на меня, и в её больших глазах, обычно таких ярких, сейчас плескалась чистая, детская надежда.  — Только твоя мама знает, что у неё в голове, Шарлотта, — я сел рядом, аккуратно приобняв её за плечо. — Но Ад огромен. Иногда здесь легко потеряться.  — Ты всё ещё тоскуешь по ней? Я просто… — Чарли запнулась, отведя взгляд, но от моего плеча не отстранилась. — Я слышала, что кричал Адам. На поле боя. У тебя… кто-то появился, да? Всё моё тело мгновенно превратилось в камень. Воздух застрял в горле, лёгкие обожгло холодом. В голове бешеной каруселью пронеслись воспоминания: алые светящиеся глаза Аластора, его едкая улыбка и то, что произошло между нами в его номере. Сказать ей правду? Про радиодемона? Я отнял руку от её плеча и уставился в пол. Пальцы сами собой сжались в кулаки, кольцо впивалось в кожу до глухой боли. — Это… Чарли, всё совсем не так, как это выглядело со стороны, — голос прозвучал слишком хрипло, невпопад. — Всё очень сложно. Когда-нибудь, позже, я обязательно тебе объясню. Но сейчас… я не готов. Я мысленно проклял себя за эту нелепую, трусливую отговорку. Ещё один забитый клин между нами. Но реакция Чарли заставила меня опешить. — Ты думаешь, она не вернётся. Я понимаю, — дочь заговорила так быстро, словно боялась, что я её перебью, а на её лице расползлась фальшивая, натянутая улыбка. Голос едва заметно дрожал. — Если эта женщина… если она помогает тебе справляться с одиночеством после ухода мамы, то это хорошо. Правда, пап! Ты так долго был один. И я впервые увидела тебя таким энергичным после ухода мамы. Она судорожно жестикулировала, пытаясь сгладить углы, а я смотрел на неё и чувствовал себя последним ублюдком. Она думала, что у меня интрижка. Думала, я пытаюсь заменить Лилит какой-то безликой грешницей, вычеркнув нашу прошлую жизнь. А возможно, Чарли даже боялась, что я хочу оставить позади и её саму… О, Дьявол, вот почему она ожидала, что я брошу стройку! Наша общая боль от исчезновения мамы, которая должна была нас сплотить, прямо сейчас превращалась в пропасть. — Чарли, послушай, — я попытался перехватить её руки, — я никогда не забуду маму. И то, что сказал Адам…  — Ты познакомишь меня с ней? — вдруг перебила она, заглядывая мне в лицо с отчаянной, раненой покорностью. Я застыл с открытым ртом. «Ха-ха, да ты отлично её знаешь, этот заносчивый кусок оленя прямо сейчас сидит в твоем отеле!» — истерично закричал внутренний голос, но вслух я смог выдать лишь тяжелый, вымученный вздох. — Может быть. Когда-нибудь. Но не сейчас, ладно?  — Да, конечно. Всё хорошо, — Чарли поспешно отвернулась, пряча дрожащие губы. — Я думаю, мне просто нужно время, чтобы привыкнуть. В конце концов, ты снова улыбаешься, и это здорово. Даже если это не мама… Повисла удушающая, тяжелая пауза. Я сидел, тупо натягивая рукава белого пиджака на запястья, словно пытался спрятать от неё свои позорные секреты. Нужно было срочно переключить её внимание, вытащить из этой ямы. И тут я вспомнил про завалы отеля. — Чарли… подожди меня здесь. Никуда не уходи, хорошо? Я сейчас. Под моими пальцами заплясали золотые искры. Я открыл портал прямо в свой кабинет в поместье и нырнул туда, лихорадочно вытряхивая ящики стола. Спустя секунду за спиной послышались тихие шаги — дочь прошла следом. — Можно? — робко спросила она, оглядывая заваленную уточками и бумагами комнату.  — Да, конечно… это ведь и твой дом тоже, родная. Твоя комната там, за углом, я ничего не трогал. Да где же он… А, вот! Я выудил из нижнего ящика изорванный, обгоревший кусок плотной бумаги и протянул ей. Чарли замерла. Её пальцы коснулись края старого, помятого плаката для Пентиуса. — Я не хотел отдавать его тебе сразу после битвы, — тихо произнес я, наблюдая за её лицом. — Боялся, что это сделает только хуже. Но подумал… тебе захочется оставить его на память. Выбросить мы всегда успеем. Чарли прижала плакат к груди, и её плечи судорожно взрогнули. — А если всё это зря, пап? — её дыхание участилось, переходя в тихую панику. Она зажмурилась, обхватив голову руками. — Если искупление вообще невозможно? Если Небеса закрылись, потому что мы для них — лишь ошибка? Пентиус… он ведь просто погиб. Растворился в воздухе из-за моей глупой, бессмысленной идеи! Что мне делать дальше?! — Шарлотта… — я шагнул к ней, властно, но бережно опуская ладони на её дрожащие плечи. Я заставил её поднять голову и посмотреть на меня. — Послушай. Я прожил здесь с десяток тысяч лет. Я видел худшее, на что способны люди. Но Пентиус умер не просто так. Он умер, защищая тех, кто был ему дорог. Твой отель уже изменил их, Чарли. Даже если Небеса никогда не откроют свои двери… ты даешь этим несчастным душам то, чего у них никогда не было — шанс быть лучше. И если из-за этого Ад станет чуть менее паршивым местом… значит, ты уже победила. Чарли шмыгнула носом, медленно разворачивая изорванную бумагу. Наспех нарисованные шарики, кривая, но яркая надпись заставили её слабо улыбнуться. — Спасибо, пап… — прошептала она, утирая слезы рукавом. — Мне… мне нужно было это услышать.  — А теперь, — я мягко подтолкнул её к порталу, чувствуя небывалое воодушевление, — иди туда и напомни прессе, чем занимается этот отель! Теперь её взгляд был полон решимости. Сжав кулаки, Чарли вышла в портал, а я поплелся за ней. Заняв свою любимую позицию в холле, я наблюдал за тем, как моя дочь снова спустилась к толпе. — Внимание всем! — решительно прокричала Чарли. Увидев, что все замерли, глядя на неё, она продолжила. — Этот отель НЕ ЗАНИМАЕТСЯ ИСТРЕБЛЕНИЕМ АНГЕЛОВ! Мы это не одобряем! Если вы хотите услышать что-то об этом, выметайтесь отсюда! Мы вам не рады! Это место для ИСКУПЛЕНИЯ грешников! Если вы не намерены оставаться в отеле ради искупления, УХОДИТЕ! Разочарованная толпа вяло поплелась к дверям, а Чарли выдохнула. Я гордился ею: она отстояла свою позицию перед всеми этими грешниками. На мое удивление, кто-то всё же остался, робко подходя к Вэгги, чтобы получить свой ключик. Я подумал о том, что всё не так уж и плохо, и от этого тепло улыбнулся. Поняв, что мне здесь больше делать нечего, я сбежал к себе. Мои двухэтажные покои встретили меня удушающей тишиной. «Она заметила. Она точно всё поняла...» — эта мысль набатом била в виски, выжигая остатки разума. Как мне теперь отмыться от этого позора? Если бы не Адам... Даже мёртвым этот ублюдок умудряется ломать мне жизнь! Я мерил шагами ковёр в небольшой прихожей, распинывая резиновых уточек, валяющихся повсюду. Хвалёный Король Ада. Жалкое существо, которое не способно контролировать даже собственные нервы и просто плывёт по течению, послушно принимая всё происходящее. Может, написать ей что-то? Попробовать снова объясниться? Но я не знал, что мог добавить. В порыве глупой злости я швырнул телефон на диван — подальше от глаз, лишь бы не видеть этот проклятый экран.  Ближе к ночи, так и не включив свет, я поднялся по лестнице в спальню и забился под одеяло. Тьма на втором этаже казалась еще плотнее, почти осязаемой. Я пытался дышать глубже, унять дрожь в пальцах, но комната словно высасывала из меня силы. Снизу, из тёмной гостиной, отчётливо прокрякал телефон. Я вздрогнул так, будто меня ударило током. Этот дурацкий, весёлый звук, эхом покатившийся снизу вверх по стенам, отозвался внутри леденящим, первобытным ужасом. Сердце мгновенно сорвалось на рваный ритм, кровь зашумела в ушах. Моё воображение тут же нарисовало самое страшное — Чарли. Это Чарли. Она всё узнала, сопоставила факты и теперь пишет мне, чтобы сказать, как сильно презирает своего отца. Задыхаясь от догадок, я сполз с кровати. Не сбрасывая одеяла, словно оно могло защитить меня от надвигающейся катастрофы, я прокрался к лестнице. Спуск вниз казался бесконечным. Каждая ступенька, каждый чёрный угол внизу заставляли меня замирать, вслушиваясь в темноту, и идти ещё медленнее. Телефон лежал на диване в прихожей, его экран мерцал, слабо подсвечивая обивку. Я подошёл, закрыл глаза, досчитал до четырёх и заставил себя посмотреть на дисплей. Маленькое устройство показывало одно новое сообщение. Но номер был мне незнаком. После короткой волны облегчения, я снова почувствовал спиной холодок. Кто бы это мог быть? Набравшись смелости, я открыл диалог и прочитал сообщение. “Привет, Лу-Лу. Давненько не виделись. Не хочешь навестить старую подругу? Я всегда тебе рада, ты же знаешь” Присмотревшись к фото профиля, я увидел до боли знакомую черную свечу, перерастающую в три устало прикрытых розовых глаза. Это была Бельфегор. Вот же Вассаго… Я слегка улыбнулся, сам не понимая, чего в этом жесте больше: слабой, почти забытой радости от того, что старым друзьям не всё равно, или глухого раздражения. Ведь теперь мой покой был полностью нарушен, и мне снова нужно было смотреть им всем в глаза, оправдывая свое долгое молчание.  Увидев, что я прочитал сообщение, Бельфегор будто бы услышала мои мысли: “И не вздумай ругать Вассаго. Если бы не он, мы бы рано или поздно добрались до тебя.” “В общем, заглядывай в гости. Я ведь тоже не всегда сплю...” Я молча смотрел на экран, крепче вцепившись в маленький девайс. На глаза навернулись слёзы. Те, от кого я ушёл, кого оставил там, в прошлом, от кого закрывался все эти годы, — они были рады меня слышать. «Лу-Лу». Это прозвище отозвалось внутри ленивым, ласковым теплом. Я почти наяву услышал, как Бэл ворчит его своим вечно полусонным, хрипловатым голосом. Так и не найдя, что написать в ответ, я бережно опустил телефон на диван и поплёлся обратно наверх. Рухнув на огромный матрас, я уставился в потолок. Может, пора? Они ведь ждут. По крайней мере, Бэл. И если она действительно может вытащить меня из этого болота… Нет. К чёрту. Мне не нужна помощь. Я справляюсь. Мне уже стало лучше. Но Бельфегор могла знать, как затянуть ангельские раны Аластора. Этот невыносимый олень в последнее время стал заметно тише. Из него словно выпустили весь воздух, и подсознательно я понимал: ему нужна была поддержка, о которой он, в силу своей безумной гордости, никогда в жизни не попросит. Пускай он не одолел Адама, но он всё ещё нужен Чарли, чтобы защитить отель. А я просто обязан отплатить ему. За то, что он стоял до конца, защищая мою девочку. Убеждая себя в этом, я постепенно провалился в сон, окончательно позабыв о страшных тенях, таившихся по углам спальни. Пробуждение вышло поздним — тяжёлое одеяло и сладкая нега не хотели меня выпускать. Часы показывали, что я проспал добрых двенадцать часов, растеряв половину дня. Вспышка осознания выдернула меня из остатков дрёмы: сообщение Бэл! Сбросив одеяло, я торопливо сбежал по лестнице на первый этаж, к дивану. Экран был чист. Она больше ничего не писала. Как и Чарли… Последнее, впрочем, принесло трусливое облегчение — значит, новые неудобные вопросы откладываются. С дисплея на меня всё так же сиротливо смотрели лаконичные слова старой подруги. Как я и боялся, ночь и долгий сон не сделали этот выбор проще. Но бесконечно бегать по этажам от собственного телефона я больше не мог. Нужно было отвечать. “Привет, Бэл. Извини, что так долго молчал. Мне… действительно нужно поговорить. Мы можем увидеться завтра?” — дрожащими пальцами набрал я и нажал кнопку “отправить”.  Я стал ждать ответа, затаив дыхание, но сообщение от подруги пришло достаточно быстро. “Приходи после обеда ко мне. Метку я скину. И постарайся не пропасть до этого времени, Лу-Лу” Завтра… И почему я только сказал это?  Надо было договориться на сегодня. Теперь меня ждал целый день мучений и мыслей о том, что стоило бы, наверное, отменить эту встречу. По крайней мере, Бэл не станет ругаться: у неё никогда не хватало сил на конфликты.