Грех Гордыни

Будильник зазвенел очень рано. Теплое одеяло так и манило провалиться обратно в сон, но азарт творения подстегивал продолжать работу. Я взял телефон в руки и, сквозь слипающиеся глаза, увидел сообщение от Чарли. “Ты был так вымотан вчера, может, сегодня отдохнешь? А завтра займемся установкой крыши.” Я улыбнулся, чувствуя её заботу, положил телефон на тумбу, и продолжил спать. Проснувшись во второй раз, я побрел в столовую. Прошлым вечером мне было не до еды, и верный слуга явно обратил на это внимание. Пространство встретило меня манящими, сладкими запахами: возле моего привычного места исходил паром омлет с хрустящими паучьими лапками, на фарфоровой тарелке золотились любимые блинчики с яблочным джемом, а рядом темнел бодрящий черный кофе. Я с энтузиазмом накинулся на угощение. Казалось, я голодал целую вечность, но по мере насыщения сонная слабость постепенно отпускала тело. Расправившись с завтраком, я с удовольствием потянулся, прогоняя сон окончательно, и лениво прикинул, чем заняться дальше. Прятаться в пустом поместье не имело смысла, но и спешить на стройплощадку рановато. Если уж я взялся помогать Чарли, то и об отдыхе забывать нельзя. Накинув простенькую рубашку со штанами, я вышел в сад. Огромное пространство тонуло в стройных рядах яблонь. Кое-где ветви только покрывались сочной зеленью, где-то — стояли усыпанными пышными белыми цветочками, а в листве третьих яркими искрами проглядывали спелые красные плоды. В глубине сада копошилась прислуга. Я прикрыл глаза, вдыхая сладкий аромат цветущей яблони. Всё это время жизнь шла своим чередом, пока я прятался в мастерской. Я подошел к дереву поближе, дотронулся до её сухой, черной коры. Она была лишь бледной тенью той, что я создал в Эдеме, но всё же вызывала восхищение. Нахлынули воспоминания. О том, как я с нетерпением ждал плодов той первой яблони. Все ангелы предвкушали это событие. И то, что случилось потом… Я с сожалением вздохнул. А затем в памяти ожил образ Лилит. Она обожала устраивать здесь пикники, прямо под цветущими кронами. Я то и дело заставал её мирно дремлющей после долгих дел — порой её едва можно было разглядеть под живым ковром опавших белоснежных лепестков. С появлением Чарли сад наполнился детским смехом. Чуть повзрослев, дочь принялась отчаянно штурмовать яблони; она то и дело летела с них вниз, но умудрялась на лету сорвать самый сочный плод. Мать вечно отчитывала непоседу за эти шалости, сокрушаясь о помятых молодых побегах. Лилит… Я углубился в сад, надеясь отыскать её тайное убежище. В прежние времена по её просьбе здесь обустроили уютную зону со столиком для чтения и редких минут покоя. Но сейчас от него не осталось и следа — слуги наверняка припрятали всё лишнее во время сезонной уборки. Интересно, как продвигаются дела на площадке? Кипит ли сегодня работа, или Чарли всё-таки устроила команде выходной? Успели ли схватиться свежие стены? Прошлое больше не приносило покоя, и все мои мысли теперь стремительно уносились к Отелю. Чтобы выкинуть это из головы, я решил заглянуть в библиотеку. Отсутствие пыли на древних фолиантах поражало меня: никто не заходил туда с десяток лет, и всё же за этой комнатой следили. На столике красовался неизвестный лазурный том. Я подошел поближе и прочитал название “Знания Гоэтии: по следам новых звезд”, автор Принц Столас. Кажется, я уже не знал всю аристократию, бывшую в моем подчинении. Я подошел к случайной полке с книгами. Внимание привлек небольшой корешок с броским заголовком: “Взгляд сквозь пламя: Новая история сотворения мира ”. Это название вызвало смешок. Движимый мимолетным любопытством — как же современные авторы умудрились переиначить события тех лет? — я вытянул том с полки и побрел в сад. Устроившись под раскидистой яблоней, я раскрыл страницы. Пролистав введение, я перешел к разделу о “грехопадении”. В аннотации автор утверждал, что смог лично пообщаться с некими “древними сущностями”, которые раскрыли ему “нечто сенсационное”. Ну, посмотрим… Все описывали Люцифера как коварного змия-искусителя, вводившего всех в заблуждение своей ангельской природой и милым видом. На самом деле, даже в человеческой Библии его описывают как жестокое и кровожадное существо, являющее собой воплощение сразу всех смертных грехов. Источник (имя которого я не могу разглашать) показал мне древние картины, на которых изображен король Ада со своей королевой - Лилит, на роскошных пирах перерастающих в оргии элиты, в то время, как разные слои населения испытывали голод, умирали от тяжелого труда, болезней и ужасной преступности. Я лишь снисходительно усмехнулся. В те века Круг Гордыни еще не заполнили миллионы грешников, а коренное население — пугливые адорожденные — ютилось в бесплодных землях. Писака предсказуемо умалчивал, что именно я поднимал этих импов из грязи: проектировал первые крепости, давал им инструменты для обработки жесткой почвы. То, что эти хрупкие твари все равно умирали от болезней и старости, являлось лишь следствием их природы, а не моей жестокости. Но я не собирался мысленно спорить с автором. То, что меня выставили кровожадным чудовищем, устраивающим пиры на костях, вызвало у меня лишь ледяное удовлетворение. Ад должен бояться своего Короля. Страх — единственное, что держит эту бездну в узде, и этот убогий миф мне идеально подходил. Из чистого любопытства я перевернул страницу. Грешники, которых мы так сторонимся, это творение его рук. Ещё когда Люцифер находился среди своих собратьев, архангелов, он посчитал, что лучше знает, какими должны быть “люди” и подбил Великую Еву на нарушение правил Небес. После этого ангелы выкинули Еву и Адама в отдельный мир, именуемый теперь человеческим, чтобы они страдали. А потом, попадая сюда, продолжали страдать! Но кажется, я уже перехожу на эмоции. Давайте вернемся к началу истории. Мое лицо скривилось от этого абзаца. Они всё переврали! Не выдержав злости, я тут же испепелил книгу в своих руках. Кто вообще позволил выпустить это низкосортное чтиво?! Я прикрыл глаза, и моя ладонь медленно скользнула вверх по лицу, пока пальцы не исчезли в светлых прядях. В голове не укладывалось, как можно было превратить величайшую трагедию Мироздания в этот дешевый балаган для необразованных бесов! В тишине мои мысли снова возвращались к отелю. Я сидел здесь, пытаясь найти себе дело, пока где-то там Чарли и остальные занимались чем-то по-настоящему важным. С другой стороны, хотя бы сегодня эта ядовитая улыбка Аластора не мелькала перед глазами. Весь его вид вызывал у меня недоумение. Неужели, после всех событий он не может просто смириться с тем, что я нужен Чарли, нужен отелю? Это не укладывалось в голове. Я всё ещё ловил себя на постыдном чувстве вины перед ним. Словно это входило в мои обязанности: заботиться о грешнике и помогать ему залечить рану после всего, что он сотворил. Хуже всего, что Аластор действительно продолжал приносить пользу, в том числе и лично мне. Но, во имя Семи Кругов, как же сильно мне хотелось стереть его в порошок. Уничтожить без остатка, выжечь из самого пространства мироздания и позабыть навеки. Я опустил взгляд на свои руки. Золотое кольцо ярко выделялось на тонких черных пальцах. Оно больше не обжигало болью, уступив место щемящей тоске по прежним векам. Лилит всегда находилась рядом, разделяя со мной все тяготы. Моя незыблемая опора, верный советник, способный усмирить любой хаос. Она безошибочно находила нужные слова, чтобы утешить Чарли или мягко убедить дочь в своей правоте. Но, похоже… беспомощность наконец отступала. События последних дней возвращали мне былую уверенность в собственных силах. Приходилось признать: моё существование без Лилит продолжается — точно так же, как и Ад всё это время прекрасно обходился без своего Короля. Видимо, поэтому удушающий ком в груди сменился глухой, спокойной тоской. Где бы она ни находилась, я надеялся, что Лилит никогда не узнает о произошедшем. Взгляд скользнул в глубь сада, выхватывая из пустоты призрачный силуэт Лилит, некогда сидевшей за своим ажурным столиком. Аластор… Воспоминания о его спальне мгновенно вытеснили этот образ, напоминая, насколько жалким я оказался. Сладкий аромат цветущих яблонь сделался удушающе тяжелым. Мои глаза метались от одного дерева к другому. Тело вело себя странно: грудь стискивало от одиночества, но внизу живота предательски разливалась постыдная истома, кружащая голову. В один миг мысли затуманились жаждой чужого тепла. В этот момент я ощутил себя покинутым как никогда прежде. Самое паршивое во всем этом — осознание, что никто не способен заполнить глухую пустоту внутри. Я жаждал не просто физической близости, а кого-то, кто бы понимал меня. Понимал мое беспокойство за Чарли. Понимал всю тяжесть моих масок. Я глубоко вздохнул, на секунду предаваясь томительным фантазиям, но сладкую иллюзию тут же разрушил знакомый сырой запах мха, проступивший в памяти. Руки сами собой сжались в кулаки от бессильной злости.

***

Следующее утро встретило меня полнейшей разбитостью. Вид пустующей постели безжалостно возвращал к вчерашней тоске, и я в сердцах швырнул подушку в стену. На прикроватной тумбе стояла небольшая рамочка, с которой на меня смотрела Лилит. Случайный снимок, сделанный ею когда-то за завтраком, оставался одной из немногих свежих карточек в моей скромной коллекции. Я взял его, чтобы вглядеться внимательнее. Смотрел и понимал: я ведь никогда по-настоящему не знал, что творилось в этой прекрасной голове. Сейчас жена казалась чужой, бесконечно далекой, словно наше общее прошлое принадлежало кому-то другому в ином мире. С глухой растерянностью я осознал, что уже с трудом могу вспомнить даже запах её кожи. Резкое кряканье разрезало тишину, заставив руку выронить рамку. Стекло от падения треснуло. Я же потянулся за телефоном. Это была Чарли. “Привет! Как ты? Восстановил силы? Смотри, что мы сделали вчера!” На фото, которое она отправила, из возведенных нами стен, виднелись широкие металлические балки, уходящие высоко вверх. Слева была улыбающаяся Чарли. А где-то вдали я заметил Аластора, искаженного артефактами. “Ты придешь сегодня? Мы уже на стройке!” Последнее сообщение заставило улыбнуться. Чарли ждала там, став главным символом моей новой жизни. Не теряя ни минуты, я сорвался с постели. «Скоро буду!» — на ходу набрал ответ, поспешно спускаясь к завтраку. Внутри горело желание немедленно переместиться на площадку, но здравый смысл напоминал, что для работы понадобятся силы. Шагнув из золотого кольца портала, я мгновенно оказался в окружении радостной команды. Дочь тут же бросилась навстречу, крепко обнимая. Весь этот день мы посвятили возведению стен верхних ярусов. На удивление, дело спорилось куда легче прежнего — полноценный отдых определенно вернул мне хватку. Радовало и то, что Аластор на объекте так и не показался. Перед началом каждого уровня я формировал межэтажные перекрытия, оставляя проемы для подъемника и переходов. Следом конструировал лестничные марши — кривоватые, но вполне пригодные для того, чтобы остальные могли подняться выше. Довести их до ума и отшлифовать позже казалось делом пяти минут, куда проще, чем вымерять геометрию сразу. Здание росло как на дрожжах: беря за основу очертания нижних ярусов, я отливал готовые бетонные блоки, которые рабочие слаженно закрепляли на местах. В короткие паузы Ниффти успевала снабжать всех сэндвичами. К моменту, когда завершился десятый этаж, светило Гордыни окончательно угасло. Энджел с Черри буквально валились от усталости, но я поймал кураж и твердо вознамерился закрыть контур крыши. Последний массивный монолит плавно опустился на несущие балки. Эта маленькая общая победа вызвала бурю восторга у всей команды. Оказавшись внизу, я жадно хватал прохладный ночной воздух. Азарт азартом, однако резервы магии иссякли, а колени предательски подкашивались от перенапряжения. И всё же я чувствовал себя живым как никогда прежде! — Утром прибудет первая партия окон и дверей, так что можешь не утруждать себя их созданием, — радостно сообщила Чарли. — Здорово! Это значительно ускорит процесс, — всё ещё пытаясь отдышаться, ответил я. — Поэтому завтра, пап, я бы предложила тебе заняться собственными комнатами. Можешь разместить их где только пожелаешь! Помнишь, ты ведь хотел переехать к нам? — дочь с надеждой посмотрела мне в глаза. Казалось, вся былая неловкость между нами окончательно испарилась. — О… я даже не задумывался об этом. Но обязательно что-нибудь придумаю! Ниффти как раз вовремя притащила термосы с одноразовыми стаканчиками и принялась разливать обжигающий чай. В ночной прохладе горячий напиток пришелся как нельзя кстати — после тяжелой работы одежда у каждого промокла от пота. Пока мы согревались, Чарли запустила в небо красочный салют, озаривший серый фасад здания радужными искрами. Вся команда завороженно наблюдала за яркими всполохами, расцветающими над головой. — Я уже представляю, каким великолепным станет новый отель! Восторженный тон Чарли заражал энтузиазмом. Пожалуй, это вышло лучшее завершение тяжелого дня. — Да… Мы отстроим его масштабнее и круче! — поддержал Энджел, махая руками ввысь. Крепко обняв дочь на прощание, я скользнул в портал и оказался дома, мечтая о полноценном ужине. Верный Морт засуетился мгновенно, заполняя стол изысканными блюдами. Расправившись с поздней трапезой, я поспешил смыть строительную пыль и наконец добрался до постели. Мои покои… Чарли искренне ждет, что я выберу место по душе. Приятные размышления об этом мягко увлекли меня в сон.

***

Стройка встретила меня запахом пыли. Ряды упакованных окон и рам лежали в стороне. Я нашел Чарли и попросил у неё чертежи, чтобы обсудить свою идею. — Башня? — удивилась дочь. — Да. Вот здесь можно нарастить небольшую лоджию, укрепить её дополнительно, и разместить там две комнаты. Вот с этой стороны здания. Вслед за своими словами я дорабатывал её чертежи карандашом. — О слушай… А может, сделать такие лоджии на всех этажах? Полностью остекленные. Я думаю, это будет очень красиво! — её восторженные глаза умоляюще смотрели на меня. — Да, конечно! Почему бы и нет! — я действительно представил, как прекрасно это будет выглядеть. — Может, с другой стороны сделать также? — Я… не знаю. Там… Там была радиобашня Аластора, и он хотел сделать что-то подобное. Между нами повисла неловкая пауза. Держать улыбку стало особенно тяжело. Я должен был предвидеть это, но эти слова всё же укололи меня. Сама мысль о том, что в этом отеле, который возвожу я, будет жить он, казалась оскорбительной. — Что ж… — я постарался, чтобы мой голос звучал как можно более небрежно, хотя пальцы сильнее сжали карандаш. — Думаю, он в состоянии заняться своей стороной сам. Чарли улыбнулась и кивнула, а я взмыл в воздух, начиная возводить колонны со своей стороны. Дойдя до последнего этажа, я опустился на крышу. Вид отсюда открывался потрясающий: прямо передо мной висело яркое светило, а рядом с ним виднелись Небеса. Снизу торчали огромные безжизненные горы, за которыми прятался мой дом. Немного отдохнув, я спешно нарастил пол на предполагаемых лоджиях. Осталось вставить окна, но этим должны были заняться другие. Теперь пришел черед моего собственного уголка. На последнем этаже стали появляться блестящие окна размером на всю стену. Они образовали полукруглую комнату. Я улыбнулся, довольный своим творением. В голове уже рисовался интерьер небольшой гостиной. За моей спиной раздались шорохи, перемежающиеся с радиопомехами. Я обернулся. На другом конце крыши стоял Аластор, сверкая своей непоколебимой осанкой. Рядом с ним суетились маленькие теневые куклы, с тихим писком перетаскивая какие-то черные доски и кабели для противоположной стороны площадки — той самой, где должна была вырасти его радиобашня. Внутри всё кипело от такого вторжения на мою крышу. Я подчеркнуто отвернулся, заставляя себя сосредоточиться на работе. Над моей гостиной вырастала ещё одна комната со сплошным панорамным обзором. В голове мгновенно родился идеальный образ для будущей спальни: огромное прозрачное яблоко! Это было потрясающе! Я представлял, как буду просыпаться от первых лучей светила в круге Гордыни, как буду принимать горячую ванну, любуясь закатом с такой высоты! Мои мысли прервала небывалая тишина со стороны моего “соседа”. Слабый треск радио прозвучал странно. Я бросил на Аластора взгляд через плечо, и увидел, как теневые щупальца с трудом пытаются удержать большую конструкцию. Выругавшись про себя, я подхватил его башню своими золотыми нитями и притянул её к несущей стене, намертво вплавляя металл в бетонное основание. — Прекрати! Всего одно слово. Казалось, оно просто прорубило тишину своей мощной интонацией. Я повернулся к нему. — Хватит строить из себя непоколебимого Аластора! Ты не можешь всё контролировать, смирись с этим! Я не допущу, чтобы твои самонадеянные поделки разрушили то, что я строил все эти дни! — злость закипала во мне, вытесняя всё остальное. Его глаза сузились. Медленным шагом он приблизился ко мне. Тень за спиной радиодемона всё так же дрожала, но оскал оставался мертвенно-недвижным. ​— О-о-о, конечно, для такого великого существа всё, что делают простые грешники — лишь жалкие поделки, не более… — медленно, но ядовито прошипел он. — Ты зарываешься, Аластор, — процедил я, чувствуя, как кровь закипает в венах. — Не смей судить обо мне по своим меркам! — Как удобно прикрываться своей святой природой, Люцифер. ​— всё так же зловеще парировал он. ​— Тебе ведь всё досталось просто так, верно? Могущество, способное переворачивать миры, бессмертие, этот трон… Всё по праву рождения! Тебе не пришлось глотать грязь, терпеть, выгрызать уважение и безопасность. Ты родился богом! Аластор сделал ещё шаг. Его губы мелко подрагивали, удерживая безумный оскал, а по бледным вискам катились крупные капли испарины. Жуткая тень неестественно нависла надо мной, словно единственный источник света в один миг переместился куда-то вниз. Я не шелохнулся, вопреки леденящему холодку, пробежавшему по спине. ​— И что ты сделал со всей этой силой, король Ада? Заперся в своем замке? Десятилетиями прятался за своими нелепыми уточками? Ты просто ничтожество в роскошных шелках, Люцифер. Капризный ребенок, которого легко сломать в темноте. Ты не заслуживаешь свою силу. Весь твой титул — лишь гребаная насмешка! ​— он сорвался на гневный крик. Я оцепенел. Слова Аластора полоснули по живому, безжалостно вытаскивая наружу всю ту вину, которую я годами топил в одиночестве. Но следом за секундным шоком пришла ярость — холодный, карающий гнев Серафима. У него не осталось ничего, что бы он мог мне противопоставить, именно поэтому он пытался бить по самому больному. Радиодемон, вопреки всему своему яду, прямо сейчас был загнанным в угол зверем. Я заставил себя шагнуть вперед, сокращая расстояние между нами до минимума. Запах сырого мха смешался со свежим, наэлектризованным воздухом Ада. — Ребенок? — мой голос упал до леденящего шепота, от которого воздух вокруг нас заземлился искрами. — Ты так кичишься тем, что «выгрыз» свою силу, Аластор? Посмотри на себя! — я тоже перешел на крик. — Ты жалок в своей гордости. Ты стоишь здесь, на моей крыше, едва удерживая равновесие, твои тени трещат по швам от любого усилия, но твоя непомерная спесь слишком ничтожна, чтобы ты просто признал, что нуждаешься в других! ​Я смотрел ему в глаза, чувствуя, как мой хвост стал биться о пыльный бетон крыши. Рука потянулась к его груди, чтобы схватить и выбить из него эту ублюдскую улыбку, но в нескольких сантиметрах замерла. Воспоминание о его ране не дало мне сделать больше. Нелепо застывшая рука сжалась в кулак, а затем опустилась. Он злобно зарычал, не найдя, что сказать. — Ты обычный смертный грешник, который возомнил себя равным высшим силам лишь потому, что я вовремя не поставил тебя на место! Ты едва выжил в схватке с Адамом, ты истекаешь кровью прямо сейчас, но продолжаешь скалиться, будто контролируешь всё в этом мире. Ты скорее позволишь своей радиобашне рухнуть и похоронить тебя под обломками, чем признаешь свою слабость и примешь помощь. Твоя хваленая гордость — это не сила, Аластор. Это твоя тюрьма. Бурлящий гнев сбивал дыхание. Я заметил, как фигура Аластора мигнула зеленым, а он весь напрягся, но за этим ничего не последовало. Будто бы он не мог, но хотел. — У вас всё… хорошо? ​— неожиданный голос Вэгги, прозвучавший откуда-то сверху, отвлек нас обоих. Я вскинул голову, провожая взглядом маленького ангела, жестко приземлившуюся на бетон площадки. Она обеспокоенно направилась прямо к нам, воинственно не пряча крыльев. — Чарли попросила проверить, как вы здесь. — Да, да, мы просто обсуждали внешний облик отеля, — я отвернулся от Аластора, стараясь говорить максимально непринужденно. Вэгги кивнула и вспорхнула вниз. Радиодемон вернулся к своей работе, а я — к своей. — Не смей даже думать, что знаешь, через что я прошел, — буркнул я напоследок. Аластор не ответил, но я услышал треск радиопомех и победно улыбнулся.