Грех Гордыни

Руки судорожно зарыскали по карманам в поисках телефона. После инцидента с чатом Грехов я перевёл его в беззвучный режим и теперь мог пропустить что-то важное. Вот почему она не обратилась ко мне за помощью с Адамом: я всегда отказывался и критиковал её. Телефон высвечивал пару пропущенных звонков и одно сообщение от дочери. Я влетел пулей в комнату Чарли, подгоняемый неясной тревогой. Они с Вэгги сидели за столиком, вздрогнув от моего появления. — Чарли, что-то случилось? Ты меня искала? — спросил я, восстанавливая дыхание. Грудь горела. — Э-э-э-э-э…. Да, пап, проходи, мы как раз с Вэгги это обсуждаем. Дочь пододвинула ещё один стул для меня, а затем вернулась на своё место, обхватив голову руками. Её возлюбленная нервно теребила пальцы. — После того как мы открыли отель, все ждут, что мы будем воевать с ангелами. Но это не самая большая проблема… По телеку, в соцсетях, везде, на каждом углу обсуждают выпуск Вокса о том, как здесь плохо. Что я ударила эту Вельветт… Вэгги, — она умоляюще посмотрела на свою подругу, — я же не била её, они это всё придумали… И что бы я ни говорила об искуплении, никто не верит мне! Вэгги сочувственно положила руку на плечо Чарли. Дочь же повернулась ко мне. А я не знал, что ей сказать. — Папа, искупление возможно. Эмили сообщила. Пентиус теперь на Небесах… — шёпотом добавила она. — Искупление… возможно? — не поверил я услышанному. — Да, представляешь! Но как убедить в этом остальных?! Чарли что-то говорила, Вэгги всё так же молчала, а я, уставившись на розовую скатерть, переваривал её слова. — Дорогая, ты уверена? — вдруг выдал я. — Что? — Про искупление, — твёрдо произнёс я, посмотрев дочери в лицо. — Да. Эмили сказала… — Ты видела его? Ты была там? — Они закрыли Небеса. Совсем. После смерти Адама… Эмили еле смогла вырваться, чтобы рассказать мне это. — отрезала Чарли, растерянно отводя взгляд в сторону. — Кто такая Эмили? — Младший Серафим. Моё сердце бешено колотилось в груди. Почему никто не говорил об этом? Они так сильно ненавидели меня? Но если Чарли не общалась с тем грешником, то мы не можем быть уверены в правдивости этого искупления. С другой стороны, Сэра бы не допустила такую ложь. Но также с её позволения начались зачистки в Аду, так что… Я нервно сглотнул. — Ясно… — И вот как? Как мне теперь убедить всех, что это возможно? Когда он постоянно несёт этот бред! — продолжала Чарли. Вэгги наконец заговорила. — Просто оставь это. У нас есть новые постояльцы. Когда мы лучше узнаем, как работает искупление, мы сможем всех убедить. А пока давай сосредоточимся на отеле, а не на разборках с тройкой Ви. От этих слов моя дочь тепло улыбнулась. Ангел подхватила ладонь Чарли худыми пальцами. Девочки смотрели друг на друга таким нежным, заботливым взглядом, полным любви и принятия. Чарли ласково провела рукой по щеке Вэгги. Я почувствовал себя лишним. — Я не знаю… Я должна что-то сделать с этим, — тихо добавила Чарли уставившись в стол, — Точно! Я могу дать интервью! В прямом эфире! Тогда никто не сможет вырезать и исковеркать мои слова! — дочь просияла, озвучивая эту идею. — Что это за тройка Ви? — Они Владыки Пентаграмм-Сити, — сухо пояснила Вэгги. От этих слов тревога только разрасталась. — Нет. Вэгги права. Чарли, ты не знаешь, на что способны Владыки, — говорил я медленно. — Это информационная война, и лучшее, что ты можешь сделать — не вовлекаться в неё. Даже если… — мои губы дрогнули под пристальными взглядами девочек. — Даже если искупление возможно, мы не знаем, как оно работает до конца. Почему именно Пентиус? Из-за того, что его убили ангелы? Но ведь Небеса истребляли грешников сотнями, а то и тысячами. А если это как-то связано с грехами, за которые он угодил в Ад? Пока не узнаем чего-то нового, не сможем повторить это. А если ты сосредоточишь свои силы на том, чтобы заявить об отеле и собрать возле себя как можно больше душ, то чем ты будешь отличаться от других Владык? Последние слова, кажется, прозвучали слишком эмоционально, потому что Чарли забегала глазами по комнате. — Ты не веришь в меня… — разочарованно проговорила наконец дочь, посмотрев на меня. — Поэтому я не прошу у тебя помощи никогда! Слышать это от неё… После всего, что я сделал за последние месяцы… После того, через что я прошёл… — Это не шутки! Что я тебе говорил про демонов?! Про Владык?! Ты знаешь, почему Аластор помогает тебе?! Или чего добиваются эти… Ви?! С каждым словом я злился всё больше, чувствуя, как глаза загораются пламенем, а хвост начинает гневно биться об пол. Её выпад задел меня. Демоническая форма брала верх, пока я вставал из-за стола. Голос переходил в зловещий, нечеловеческий. — Ты никогда не оказывалась втянутой в политические игры Ада, потому что мы ограждали тебя от этого! Своим легкомысленным поведением ты подставишь под удар всех, кого стараешься защитить, игнорируя даже советы Вэгги! Чарли разозлилась. Её рожки вытянулись, подобно моим, а глаза запылали огнём. Вслед за мной дочь встала, уперев руки в столик. Вэгги сжалась, оказавшись зажатой меж двух огней. — Ты никогда не верил в меня и мои идеи! И даже в отель! Если бы я тебя послушала, всего этого бы не было! И мы бы никогда не узнали про искупление! — Я верю тебе, но это не значит, что я позволю тебе совершить очевидную глупость! Я ударил по столу. Дочь отвернулась и зашагала вглубь комнаты. Я пытался отдышаться. Чарли стояла там, склонив голову. И я хотел подойти и успокоить её, но тут заговорила Вэгги. — Сэр… Она немного на нервах из-за… всего происходящего. Не принимайте её слова близко к сердцу. Она подошла к Чарли и приобняла её ласково за плечи. Ангел что-то шептала ей, успокаивала, нежно гладила по голове. А я замер, чувствуя, что снова порчу отношения с дочерью. Оказавшись в своих покоях, я сразу забрался в кровать, под одеяло. Возможно, я действительно был лишним здесь. В её жизни, в этом отеле. Рядом с ней была Вэгги. Сильная и рассудительная. Способная её утешить. А у меня в груди зияла огромная пустота одиночества. Я даже не мог кому-то рассказать, что со мной произошло. Бэл задавала столько вопросов, но как бы она на меня посмотрела, узнай она, что я… Вместе с тем в голове бешено проносились мысли об искуплении. Знали ли об этом архангелы, когда меня низвергли сюда? Могло ли это изменить Ад? Или души, оказавшиеся здесь? Я чувствовал себя преданным. Одиноким, обманутым Королём Ада, который не знал совсем ничего об этом мире. И этот чёртов Радиодемон… Я сомневался, что дочь прислушается к моему совету не вмешиваться в разборки с Владыками. Кажется, я лишь выстроил между нами ещё одну стену. А если с ней что-то случится? Если они навредят ей? Я слишком долго отсутствовал, чтобы кто-то пошёл за мной и вступился за мою дочь. Я просто не мог защитить её от грешников… В отличие от Аластора. А единственная возможность вернуть его в строй — это сделать лекарство. Помочь ему, чтобы он мог разобраться с проблемами, в которые впутается Чарли. Во всей этой странной ситуации он казался единственным, на кого я мог положиться, хоть его мотивы и оставались для меня загадкой. Руки сами потянулись к телефону. «Бэл, сделай мне это лекарство. Я предоставлю всё, что потребуется» Всё выглядело так просто и так сложно одновременно. Пожертвовать кровью? В конце концов, что со мной случится после этого? Я долго боролся с собой, прежде чем нажать кнопку «Отправить». «Нет. Я не сделаю его» Эти слова будто ударили меня. Я не знал, как настоять на своём. Не знал, какие рычаги давления я мог применить к ней. «Мне это нужно» «Ты пропадаешь на десятилетие, а теперь просишь сделать лекарство для грешника? Чем ты вообще занимаешься?! Лу-Лу, тебе нужна помощь, а не эта безумная жертва, которая высосет из тебя последние силы!» Я почувствовал себя глупо. Под помощью она подразумевала свой препарат. Я не нашёлся, что ей ответить. «Я сделаю это, только если ты начнёшь принимать таблетки»

***

Радиодемон снова провёл ночь на кресле с колесиками, туго обмотанный чёрными кабелями. Куски проводов неприятно сдавливали грудь, вызывая боль в ране. Долго Аластор так протянуть не мог, особенно без еды. И вот сегодня к нему снова пожаловал сам Вокс. Кресло с Радиодемоном выкатили на съемочную площадку. Это уже стало утренним ритуалом телеведущего: снимать шоу, где он пытается заставить Аластора есть какую-то хрень. В первое утро это была миска отвратной каши с надписью «оленёнок». Сначала Вокс пробовал кормить его с ложечки, напялив детский слюнявчик и приговаривая глупости, вроде «за маму, за папу!» или «открой ротик, самолётик летит!». Всё это сопровождалось надменным хохотом. Аластор сидел, прижав уши к голове, и старался просто пережить это. Затем телеведущий выходил из себя и тыкал своего пленника в эту миску, разбрызгивая странное месиво по столу. Насладившись результатом, Вокс вытирал рот Аластора тем самым слюнявчиком, приговаривая, какой он непослушный оленёнок, раз так измазался. И весь Ад наблюдал за этим издевательством. В этот раз на столе оказались несколько подносов с сеном, свежей травой и древесной корой. Улыбайся, улыбайся, улыбайся… — Приветствую вас, жители Пентаграмм-сити! Сегодня мы с вами продолжим узнавать, чем же питаются оленята на примере Аластора! Как видите, я решил подготовиться основательно. У меня тут настоящий шведский стол для нашего любимого оленёнка! Как думаете, что ему приглянется больше? Свежая трава? Или может быть, его острые зубки нуждаются в чём-то твёрдом, как вот это? — он указал на куски сухой коры. Вокс театрально выдержал паузу, приложив ладонь к уху, будто прислушиваясь к невидимым трибунам, а затем резко обернулся к пленнику. Тот сидел неподвижно, но частота радиопомех вокруг него едва заметно возросла, превращаясь в тонкий, вибрирующий ультразвук. — О, я вижу, наш дикий олень сегодня не в настроении делать выбор! Что ж, тогда администрация шоу сделает его за тебя! — Вокс зашагал вокруг кресла, хищно зыркая неоновым экраном в камеру. — Знаете, зрители, наш Бэмби в последнее время выглядит бледноватым. Ему явно не хватает клетчатки! А то всё мясо да мясо… Пора переходить на здоровое питание! Телеведущий бесцеремонно схватил с подноса пучок сочной, пахнущей землей травы и шагнул к Аластору вплотную. — Ну же, Ал, открой ротик. Свежая порция витаминов! Закуска для травоядных! — Вокс ткнул зеленью прямо в закрытый оскал радиодемона, размазывая грязь по его бледным губам. — Что, зубки колются? Не хочешь травку? Окей, переходим к жестким мерам! Лицо Вокса на экране исказилось злобной гримасой. Он швырнул траву обратно и потянулся за толстым куском древесной коры. Схватив Аластора за подбородок — так сильно, что пальцы Вокса затрещали от электрических разрядов, — он попытался силой пропихнуть кору между плотно сжатых оленьих зубов. — Жри, кому говорю! — рявкнул Вокс, теряя экранный лоск. — Покажи своим фанатам, как грозный радиодемон грызёт дерево! Жри! Аластор не открывал рта. Из уголков его губ, натянутых в неизменной, безумной улыбке, побежала тонкая струйка крови — то ли от острых краёв коры, то ли от того, с какой силой он сжимал челюсти, чтобы не издать ни звука. Его уши были прижаты так плотно, что почти сливались с волосами, а в алых глазах горела тихая ярость. Он ждал, пока погаснут чёртовы камеры. — Такое питание оленятам не подходит. А как вы думаете, чем его накормить в следующий раз? Может, он настолько мал и беспомощен, что ему нужно теплое мамочкино молочко из бутылочки? А может, у вас будут идеи поинтересней! Жду ваших предложений по почте, указанной внизу экрана! Аластор еле слышно выдохнул, когда Вокс перестал играть на камеру. Исцарапанные губы и десны кровоточили, но потихоньку затягивались. Живот болезненно урчал, требуя хоть чего-то, но он не собирался просить. Чтобы заглушить эти звуки, он всё чаще издавал помехи. Радиодемон не мог умереть от голода, но это не отменяло мучительных спазмов в пустому желудке. Затем телеведущий закатил кресло в свой кабинет и пригласил ассистента. Это было второе, чем занимался Вокс по утрам: обсуждать с помощником планы на день. Туда входили важные встречи, события, краткие сводки новостей, которые хоть как-то могут интересовать телеведущего. — Сегодня у вас запланирован визит к Кармилле Кармайн. Ваш заказ готов и даже протестирован на ком-то, и она хочет обсудить вопросы логистики, а также анонимности. — Она всё ещё несёт эту чушь про войну? Пф… Никаких целей, никаких амбиций… — Вокс повернулся к Аластору, — Представь? Владыки не хотят воевать! Ха-ха-ха! Как она вообще так высоко забралась, будучи тряпкой? Бабы, одно слово… Картина сложилась. Это была та самая разработка, предназначенная для Люцифера. Аластор в очередной раз подумал о том, что надо ускоряться со своим планом. Ассистент покашлял, привлекая к себе внимание. — Затем у вас назначена пресс-конференция. — Какая тема? — Технические неполадки с новой линейкой дронов от VoxTech. — телеведущий поморщился. — Отмени. — Да, хорошо, но со стороны может показаться, что вы игнорируете… Вокс тут же поднялся и взял бедного грешника за грудки. Алые глаза пошли кругами, гипнотизируя подчинённого. Как же мелочно, Вокси… Ты всегда был и будешь пустышкой. — Я сказал, отмени её, — процедил он сквозь зубы. Ошарашенный грешник растерянно кивнул. — Далее у вас будет личная встреча с Валентино и Вельветт. — Пф, практически все наши встречи личные. Что это значит? — Вельветт добавила пометку “Без Аластора”. — Ассистент уткнулся в планшет, проверяя данные. Вокс закатил глаза. — Потерпят. Это всё на сегодня? — Да. — Отлично! Ну что, Аластор? — голубые когти нагло обхватили лицо Радиодемона, до боли сжимая челюсть. — Готов показать свою связанную мордашку Кармилле? Вокс ждал привычного рычания, но из искусанных, растянутых в улыбке губ Аластора вдруг вырвался тихий, дребезжащий смешок. — Ты можешь возить меня на свои встречи, как трофей, Вокси… Ты можешь транслировать этот цирк на все экраны Пентаграмм-сити. Но как же это мелочно. Как жалко. По дисплею пробежала легкая рябь, а Радиодемон продолжал снисходительно улыбаться. Вокс демонстративно скрестил руки на груди и отвернулся. — Как будто мне есть дело до твоего мнения! — Ты так отчаянно строишь из себя хозяина Ада… И ради чего? — Аластор с легким пренебрежением отклонил голову назад, насколько позволяли тугие путы, и замер. — Даже маленькая принцесса Ада, в своем наивном, глупом отеле, не воспринимает твои нападки всерьёз. Она не видит в тебе сильнейшего, Вокси. Для Чарли ты — всего лишь назойливый клоун из коробки, несущий бред от бессилия. Твоя драгоценная империя не может купить тебе даже крупицу её страха. Ты ничтожество. И в глубине своей жалкой души ты это понимаешь. Вокс с омерзением оттолкнул от себя кресло Радиодемона, так что оно с грохотом отлетело к стене. Лицо на экране на секунду полностью исказилось, моргнув ярко-красными полосами критической ошибки. Вокруг дисплея заискрились голубые молнии, сам монитор нервно дёрнулся, пока телеведущий пытался успокоиться, гневно наматывая круги по кабинету. Аластор лишь прикрыл глаза, а его улыбка вернула свою привычную, торжествующую ширину. Челюсть дико болела, грудь прожигала ангельская рана, но победа в этом раунде осталась за ним.

***

В этот раз Бельфегор попросила меня прийти в больницу прямо в кольце Гордыни. Сотрудница в регистратуре уже знала о моём прибытии. Мне же оставалось только идти за ней по пепельно-розовым коридорам в процедурный кабинет. Это оказалась небольшая светлая комната с мягким удобным креслом. Рядом с ним располагался стол, оборудованный незнакомой мне техникой. Я послушно сел. Накануне Бэл прислала огромную памятку к процедуре, поэтому я подготовился как следует: наелся, выспался и в целом, пребывал в прекрасном расположении духа. Бояться нечего. Так я говорил себе, но от вида медсестры, открывающей пакетик с огромной иглой, по телу пробежал холодок. Я нервно сглотнул. — Первый раз? — тихо поинтересовалась она. — Да. Дверь в кабинет открылась, и в комнату вошла Грех Лени. Врачебный халат лениво развевался за ней. Она плюхнулась в кресло сбоку. Копна белых волос была собрана в длинную широкую косу, из которой то и дело выбивались непослушные кудри. — Ну что, готов? — вяло спросила она, скрестив руки на груди. — Не передумал? — Нет. Бэл вытащила из кармана халата кукольно-розовый пузырек, отзывавшийся дребезжанием своим содержимым на каждое прикосновение, и наклонилась, чтобы передать мне. Увидев, что я не тороплюсь их взять, она грозно посмотрела на меня. Мои пальцы сомкнулись на пластиковой крышечке, и Бэл, довольная, откинулась на спинку кресла. Глаза забегали по этикетке. — По одной таблетке раз в день. Каждое утро… Медсестра взяла меня за правую руку, закатывая сверкающую манжету повыше. Нервничая, я разглядывал черную кожу, продолжая слушать Бэл. — …Желательно, в одно и то же время… Не выпуская моей руки, медсестра потёрла холодной ваткой со спиртом сгиб локтя. Я невольно поморщился, внимательно наблюдая за новой процедурой. — …Они не совместимы с алкоголем и любыми другими дурманящими веществами… В поле зрения попала игла. Воображение уже рисовало омерзительные образы того, как она будет рыскать под моей кожей в поисках вены. — Расслабьтесь. Это не больно, — прошептала медсестра. — …Первые пару недель будет особенно тяжело. Я тебе скину список всех побочек позже. Холодная игла проникла под кожу. Ладонь невольно сжалась в кулак, затем пальцы медленно расслабились от легкого онемения. В целом, это оказалось не так больно, как я думал. От иглы шла небольшая трубка, заполнившаяся золотой кровью. Другой конец уходил в герметичный пластиковый пакет, покачивающийся на подставке. Я выдохнул. Медсестра закрепила иглу на руке, приклеила к левому запястью какой-то провод и села за стол. Слева загудел монитор, периодически пикая. На нем рисовались кривые линии, а также отображались цифры, значения которых я не понимал. Пакет, тем временем, стал заполняться кровью. — Ну а теперь… — Бельфегор вяло потянулась. — Расскажи что-нибудь. А я послушаю. — Я не знаю, что говорить… — Да что угодно… Можешь поведать, что ты ел на завтрак, или что сподвигло тебя на такую жертву. Глаза забегали. Страх разлился по телу неприятным холодком. Сказать правду? Выдать Бельфегор всё сейчас? При этой грешнице? — И сжимайте кулачок, пожалуйста. — робко сказала медсестра, добродушно улыбаясь. Заметив моё волнение, она добавила: — Нам нужно знать, что с вами всё хорошо. Самый верный способ — поддерживать беседу. Я усмехнулся от своих же глупых страхов. Бэл откинула голову, разглядывая пастельный потолок. — Я не собираюсь лезть в твои дела. Видимо, есть причины, почему ты не говоришь об этом. Но ни за что не бросай приём таблеток. Даже если будет плохо. Обеспечь себе покой на неделю, а лучше — на месяц. Хотя в последнее время у тебя с этим нет проблем. — Спасибо… Мне действительно очень нужно это лекарство, — наконец то сказал я, пробуя сжимать кулак онемевшей рукой. Нехватка крови в конечности давала о себе знать: пальцы не слушались совсем. — Как вы себя чувствуете? Головокружение, тошнота, слабость? — заботливо спросила медсестра. — Да… Мелочь! Я и больше крови терял! — отмахнулся я. — Вот про это и расскажи тогда. Говори, Лу-Лу. Что угодно. — Я… — я повернулся к медсестре. В голову ударила необычайная легкость. — Вы знаете, кто я? — Да. — Она не будет трепаться, не переживай. — Моя дочь заведует отелем для реабилитации грешников. Представляете? — я усмехнулся. — О, это должно быть, здорово! — воодушевленно проговорила девушка. — Я ведь тоже грешница. Может, и мне туда заглянуть? — улыбнулась она. — А, вспомнила. Ещё у тебя будет сонливость. Нельзя управлять транспортными средствами. Впрочем, не думаю, что это проблема. Я повернулся к Бэл. Её глаза были прикрыты, а голос звучал сонно. Медсестра внимательно следила за моими показателями. Я же почувствовал легкую слабость во всем теле. Шевелить пальцами было невероятно тяжело. Мысли расплывались. — Долго ещё? — я посмотрел на заполненный всего лишь на четверть пакетик с кровью. — Нет, не долго. Как вы себя чувствуете? — раздался всё тот же нежный голос медсестры. — Хорошо, бодро! — отвечал я, стараясь не потерять лицо. — Он Грех Гордыни, не смей ему верить. — Бэл… — я нахмурился, а затем улыбнувшись, вернулся к медсестре. — Советую заглянуть в этот отель. Я его как раз отстроил заново! — Слова полились сами. Сил еле хватало на то, чтобы обдумывать сказанное. — Кажется, за семь дней. Прямо как в людской Библии, знаешь, там говорят, что Бог создал всё за семь дней. Но я тебе скажу, это бред. Бога нет. Мы выстраивали мир десятилетиями, а то и веками до того, как создали первых людей… — Так, кажется, хватит. Бельфегор поднялась. Медсестра сидела с улыбкой, и только сейчас я заметил её натянутость. Возможно, я слишком разошелся. Девушка встала, понажимала на кнопки. Пакет с кровью перестал двигаться. — Этого будет достаточно? — с надеждой посмотрел в глаза подруги. — Мы не знаем, с какой раной имеем дело. Если не хватит, придешь ещё. Но не раньше, чем через неделю. — строго сказала Бэл. — Твоя кровь не бесконечна. Медсестра убрала иглу, заклеила пластырем место укола и перетянула мою руку бинтом. — Посидите здесь минут десять прежде, чем вставать. Бинты можно будет снять через полчаса. Десять минут? Ну уж до своих покоев я смогу добраться. Я поднялся с кресла. Перед глазами всё поплыло. Ноги подкосились. Кто-то что-то говорил, но я не мог разобрать слов. Также, как и стоять. Очнулся я на всё том же кресле. Голова раскалывалась. Я лениво оглядывал комнату. Медсестра сидела за столом рядом. Увидев, что я пришел в себя, она пододвинула дымящуюся кружку. — Вам надо было посидеть немного… — с сожалением сказала она. — Вот, выпейте это. Только сейчас я заметил, что весь дрожал от холода. Глоток сладкого чая постепенно приводил в чувство. Кажется, я переоценил свои силы. — Всё в порядке, можете посидеть здесь столько, сколько посчитаете нужным. Я оглядел комнату. Бэл уже ушла. На моих коленях лежал тот самый пузырёк. — Госпожа Бельфегор сказала, чтобы вы начали принимать таблетки уже сегодня. Можете запить их чаем. Видимо, Бэл попросила её проследить за этим в своё отсутствие. Я отставил напиток и взял одну пилюлю. Небольшая круглая таблетка вызывала страх. Нельзя алкоголь? Это было несложно. Побочные эффекты? Тяжелые первые недели? Закрыв глаза, я положил препарат в рот и сделал ещё один глоток чая. — Вы доберетесь до дома? — с заботой спросила медсестра. Неужели, я выглядел настолько слабым? Сама эта мысль вызвала волну негодования. Но сил спорить не было. Я широко улыбнулся. — Конечно, доберусь. Допив чай, я медленно поднялся с кресла и махнул рукой, открывая портал прямо в свои покои в отеле. Пространство заискрилось, но проход не образовался. Я попробовал снова. И снова. С третьей попытки у меня наконец получилось.