Грех Гордыни

Просторную комнату для встреч окружали сухие, серые линии монолитного бетона — этот индустриальный пейзаж оружейного квартала всегда вгонял Аластора в тоску. Рядом с Кармиллой Кармайн послушно стояла её ассистентка Одетта — юная девушка в очках с прелестными светлыми волосами, собранными в высокий хвост. Окружающие знали, что они совсем не похожи внешне, но Одетта с гордостью называла Владыку мамой. Грешники не могли обзавестись потомством, но Кармилла сумела заменить ей, как и её сестре Кларе, мать, оберегая её от ужасов Преисподней. Какая трогательная, тошнотворная сентиментальность… И вот теперь эта сильная, расчётливая женщина сидела напротив Вокса. Её белоснежные волосы были собраны в два тугих, безупречных пучка, а под столом угрожающе поблёскивали смертоносные пуанты из ангельской стали. — Я хотела обсудить конфиденциальность, — ледяным тоном произнесла Кармилла, заставив Одетту поспешно занести стилус над планшетом. — О, Кармилла, дорогая, ты обратила внимание на моего нового оленёнка? — Телеведущий улыбнулся и демонстративно потрепал прикованного Аластора по загривку. Радиодемон же никак не мог привыкнуть к такой фамильярности. — Не беспокойся, сейчас он работает исключительно как элемент интерьера. Он нам не помешает. — Ты глупец, Вокс, если искренне считаешь, что он когда-нибудь спустит тебе это с рук, — женщина даже не взглянула на пленника, сохраняя каменное выражение лица. Красные пиксельные глаза хищно сощурились, улыбка стала шире. О, а Кармилла зрит в корень. Но ты, Вокс, слишком ослеплён своими эмоциями, чтобы хоть немного подумать. — Ближе к делу. Твой подход к нашему предприятию не выдерживает никакой критики. — Что не так? — Теледемон пренебрежительно усмехнулся, откидываясь на спинку стула. — Мои рейтинги на пике, пиар-кампания ждёт отмашки… — В нашем договоре чётко прописан пункт об абсолютной анонимности Carmine Weapons, — отчеканила женщина, жёстко уперев руки в стол. — А ты треплешься на каждом углу. Я расторгаю контракт, Вокс. Мы прекращаем сборку. Я отказываюсь вмешиваться в эту авантюру. Не осмелишься. Эта дешёвка надавит на слабые точки, чтобы ты согласилась. — Что?! — экран Вокса на секунду пошёл ядовито-синими глитчами, он резко подался вперёд. — Кармилла, мы же всё утвердили! Какое расторжение?! Чёртова ангельская пушка уже готова! — Вот именно — пушка, — Кармилла поднялась, её пуанты со звоном коснулись пола. — Никто не должен был знать, что это мои разработки. Ты слишком сильно шумишь. Ввязывать себя и своих подопечных в войну с Небесами я не собираюсь. Дисплей Вокса на мгновение погас, переваривая информацию, а затем на лице отобразилась вкрадчивая, пугающе спокойная улыбка. Он встал, медленно подходя к женщине. — Хорошо. Давай посмотрим на баланс сил, Кармайн, — тихо, почти ласково заговорил Вокс. — Ты хочешь выйти из дела, подставив меня. Но со мной сейчас все Владыки: Зизи, Прик, Хэтчет. Мои дроны следят за всем происходящим в Пентаграмм-сити. Если я захочу, я могу очень легко получить то, что мне нужно. Либо по-хорошему, как мы и договаривались, либо… — телеведущий бросил зловещий взгляд на Одетту, сжимавшую планшет, — по плохому. Кармилла на мгновение оскалилась от столь открытой угрозы. Эта минутная слабость заставила Вокса победно усмехнуться. — Но и это ещё не всё, — Вокс подошёл почти вплотную, его голос вибрировал от наэлектризованной уверенности. — Когда я начну порабощать Небеса… Кто защитит тебя? На твоей стороне не останется никого. Никто не заступится за тебя и твой квартал. Как думаешь, проявят ли ангелы милосердие к твоим дочерям после объявления войны? Страх за семью… Весьма очевидный рычаг, Вокси. Кармилла замялась. Её взгляд на мгновение потерял былую жёсткость. Она быстро, с едва скрываемой тревогой посмотрела на притихшую Одетту. Небес все боялись. И Вокс умело пропихивал свои идеи, манипулирующие этими опасениями. Женщина глубоко вздохнула, расправляя плечи, и её лицо снова превратилось в непроницаемую маску. Кармилла резко повернулась к ассистентке, её голос снова обрёл командную сталь. — Одетта, запиши координаты отгрузки, — и, повернувшись к Воксу, продолжила: — Мои работники доставят и установят всё сами. Ошибок быть не должно. — И с холодной угрозой добавила: — И только попробуй тронуть моих людей, мне станет безразличны гнев Небес или другие Владыки. Она развернулась и быстрыми, чёткими шагами направилась к выходу, но у двери остановилась, не оборачиваясь. — Ты втягиваешь нас в самоубийственную затею, Теледемон. Молись, чтобы всё пошло чётко по твоему плану. — И вот стоило устраивать эту сцену… — недовольно буркнул Вокс, чиркая что-то на планшете Одетты.

***

Возвращаясь в отель, я нарушил самое главное правило: я телепортировался сразу к себе в комнату, минуя вход. У меня не было желания пересекаться с кем-то из жильцов, а также подниматься в покои. Сил еле хватало на передвижение, тело промерзало до костей. На моём диване красовалась целая гора подарков от старых друзей. Видимо, Бельфегор всем рассказала про моё нынешнее местоположение. Я слабо улыбнулся, но решил вернуться к ним позже, когда мне станет лучше. Вытащив теплый безразмерный свитер, я залез в него. Еле уловимый аромат лилий окутал меня. Кажется, последней его носила она. Лилит. Воспоминания затмили все мои мысли. Мне очень остро захотелось прижаться к кому-то теплому. Почувствовать заботу и нежность. Или просто кого-то рядом. Тело снова задрожало. Свитер ощущался колючим и чужеродным. Я лег прямо на диван, не в силах идти до кровати, и свернулся в клубочек, пытаясь согреться. Голова кружилась. Накатывала жуткая сонливость. Я задремал. Осторожный стук в дверь разбудил меня. Лучше мне не стало: голова ужасно гудела, в глазах двоилось. Стук повторился. Не было сил кричать… Я медленно волочил ноги, добираясь до двери. Там стояла Вэгги. Сердце заколотилось, гоняя по телу остатки крови. Нельзя показать слабость. — О, Вэгги! — радостно воскликнул я. — Добрый день, сэр! — Проходи! Не стесняйся! При виде её скромной улыбки необычайная лёгкость ударила в голову. Слабость притупилась, как и плохое самочувствие. Одно только присутствие девушки Чарли в моей гостиной в моменте изменило всё. Но я знал, что поплачусь за это позже. Она тихо зашла в комнату, оставив дверь открытой. — Я н-н-ненадолго. Как вы знаете, Чарли очень сильно досаждает Вокс.. — Вокс?… Тот самый?… — я по-детски сощурил глаза. Кажется, таблетки Бэл начали действовать, одурманивая меня.  — Это один из Владык. Такой, у которого вместо головы телевизор. Я стал качаться из стороны в сторону, засмотревшись на уходящий ввысь потолок. Бледно желтые стены гипнотизировали своими линиями. — … так, кхм, вы поможете? — чуть громче проговорила ангел, возвращая меня из состояния гипноза. — Ааа.. так… — потеряв нить разговора, я попробовал собраться с мыслями, задумчиво приложив палец к губам. — С Воксом? Может, вы проведете показательную порку? — в надежде Вэгги протянула ко мне руки. — Эээээ….. нет, — я беззаботно хмыкнул, качнувшись на пятках. Желтые линии стен плыли перед глазами, как живые змеи. Какая, к чёрту, порка? — Но почему?! Он мешает Чарли! А если он будет угрожать её жизни?! — Ради всего Ада, Вэгги, тише, — я прижал ладонь к её губам, а затем заговорщически увлек вглубь комнаты. Меня распирало от дикого, неуместного веселья, таблетки Бельфегор надежно блокировали страх и боль. — Тссс… Давай я доверю тебе одну ма-а-а-аленькую тайну. Только Чарли ни слова, ладно? Я придвинулся к её лицу почти вплотную, лихорадочно блестя золотыми глазами, и пропел прямо в ухо: — Твой величественный Король… не может ранить ни одного грешника в этой яме! Я засмеялся. Вэгги резко отшатнулась, её глаза округлились. — Что… Как… Вы же Король Ада! — Ну, я также падший ангел. А у Небес отличное чувство юмора, когда дело касается наказаний, — я усмехнулся, закружившись по комнате, словно в танце. — Смотреть, но не трогать! Вэгги ошарашенно глядела на меня, не зная, что сказать. А я продолжал свою тираду громко и уверенно. — Я могу стереть в пыль все круги Преисподней, любого Адорождённого, но не в силах ударить даже самую слабую человеческую душу! Мой взгляд внезапно упал на гору уточек за диваном. Они были прекрасны. Такие милые, резиновые, такие уютные… У некоторых в крылышках сверкали крошечные посохи, совсем как у того оленя. Я замер, мгновенно позабыв про стоящую рядом девушку. — Но может, вы хотя бы припугнете его? Никто же не знает об этом? — Не-е-е-е-ет! — протянул я, продолжая разглядывать свои бессмысленные, но такие притягательные творения. Избранница Чарли отчаялась, и собиралась было уходить, как вдруг остановилась. — Прекрасно! — яростно выдохнула Вэгги, сжимая кулаки, — тогда я попрошу Аластора! Он точно не откажет в помощи! — громко объявила она. Я застыл на месте. Даже пребывая в таком странном состоянии, я понимал, что Аластор сейчас не в подходящей форме, чтобы сражаться с кем-то. Но вряд ли этот упрямый олень хоть кому-то говорил о своей ране. — Нет! — резко выкрикнул я, с беспокойством переводя взгляд на неё. — Так значит, вы поможете? — Вэгги энергично развернулась ко мне, сложив руки в умоляющем жесте. Похоже, этому она научилась у Чарли. Я грыз коготь, глядя в пол. Было слишком тяжело думать. Припугнуть Вокса? Кажется, я могу с этим справиться. Почти никто из ныне живущих грешников не знал о моей тайне. Я вцепился в плечи девушки. — Да, но чуть позже, Вэгги, сейчас нельзя. Я всё решу. Завтра. Или через пару дней. Только не проси Аластора об этом. Ни в коем случае. Хорошо? Я с отчаянием посмотрел на неё. Мне было чертовски важно, чтобы Вэгги меня услышала, поверила мне. — Спасибо. Я тогда… пойду. Она вырвалась из моей хватки и закрыла за собой дверь. Усталость навалилась в десятикратном размере. Перед глазами всё плыло. В животе стремительно зарождалось липкое, противное чувство страха, вызывающие спазмы. Во имя всех кругов Ада, Бэл, что ты мне дала… Я не ощущал себя так паршиво уже очень давно. Меня стошнило прямо на пол. Я даже не был в состоянии дойти до ванной комнаты. Мне стало противно от самого себя. Это слабое тело ни на что не способно. Все мои регалии действительно пустое место. Я не могу даже помочь кому-то, когда того требуют обстоятельства. Еле дойдя до края дивана, я осторожно присел, пытаясь перевести дух. Меня всё ещё мутило. Во рту стоял кислый привкус. “Надо, чтобы всё вышло. Тогда станет легче” — вспомнил я слова Маммона. Но ждать этого я не хотел. Немного отсидевшись, я встал и направился к кровати. Выключив свет щелчком пальцев с, наверное, десятого раза, я попытался снова уснуть. Стоило мне прикрыть глаза, как липкий страх начинал связывать внутренности в тугой комок. Надо просто перебороть это. Станет легче. Бэл говорила про огромный список побочек, особенно в первые пару недель приёма. Надо просто перетерпеть…  Когда мне удавалось удерживать внимание на какой-либо мысли, или образе, становилось легче. Будто бы весь круговорот неприятных ощущений стихал, а мир больше не раскачивался из стороны в сторону. Так мне и удалось погрузиться в сон.

***

Встреча троицы Ви проходила в просторном конференц-зале. Вельветт уже сидела, закинув ноги на стол, и яростно строчила что-то в телефоне. Валентино стоял у окна, шумно дыша через нос. Вокс громко распахнул двери, буквально заваливаясь в комнату и волоча за собой Радиодемона, опутанного проводами. — Вокс, какого хера?!… — взревел мотылёк, и стёкла его очков зловеще полыхнули. Не выдержав, Вал с силой метнул в сторону Вокса тяжелый кожаный стул. Телеведущий даже не моргнул: провод перехватил мебель в воздухе и с грохотом вернул на пол. Вельветт демонстративно отложила телефон. Её взгляд, подведённый чёрными стрелками, пророчил Воксу неприятности. — Привет, привет, привет! — фальшиво-бодро протрещал Вокс. — Я тебя просила не тащить это старьё сюда! — огрызнулась Вел, вскакивая и упирая руки в бока. — Нам надо поговорить наедине, а ты таскаешь за собой своего питомца! — Ну что вы! Разве этот беспомощный Бэмби может нам помешать? — Вокс собственнически шагнул вперёд и по-хозяйски обнял их за плечи, оказываясь посередине. Его дисплей лихорадочно мигал. — Дело не в этом, Вокс, — Вельветт брезгливо выкрутилась из его объятий и швырнула в лицо коллеге планшет. — Посмотри на рейтинги! Вокс поймал гаджет, его пиксельные глаза забегали по экрану. — Охваты растут! Мы в абсолютном тренде, Вел! Нас смотрят все! — А ты видел, что они пишут в комментариях?! — Вельветт ткнула пальцем в экран. — Все говорят, что VoxTech превратился в личный фан-клуб Радиодемона! — Вокс, ты помешался на нём! — Валентино сделал шаг к телеведущему, перехватывая его за подбородок и заставляя смотреть на себя. — Твоя голова настолько забита им, что ты перестал замечать то, что находится прямо перед твоим носом! Вокси, вернись в реальность! Мне надоело делить твоё время с этим призраком! Аластор, зажатый проводами у стены, тихо, гортанно усмехнулся. Он с упоением наблюдал, как пиксели на лице Вокса складываются в обиженную, растерянную гримасу. — Хватит! Прекрати это! Твоя одержимость выходит нам боком! — прорычал порно-режиссёр, отталкивая Вокса. — Слушайте, это просто прогрев! — Вокс судорожно поправил съехавший галстук-бабочку, пытаясь вернуть лицу уверенный вид. — Чтобы сплотить больше Владык вокруг нас! Прямо перед тем, как мы объявим войну Небесам! — Тогда надо уже сейчас всеми силами переключать фокус на Небеса, а не снимать дурацкие шоу с этим оленем! — отрезала Вельветт, скрестив руки на груди. — Успокойтесь! Вы думаете, я забыл про наш главный план? Сегодня я подтвердил доставку от Кармиллы! У нас есть всё, что нужно, — торжественно объявил Вокс,. — Завтра мы запустим анонс. Вельветт, твоя задача — выжать из аудитории максимум. Мы должны устроить шоу, куда придут ВСЕ грешники до единого. Вал? Рекламу на все стриминги, чтоб из каждого утюга лилось только это! — Ладно. Д-д-да, конечно, хорошо, устрою, — недовольно буркнула Вел, круто развернувшись на каблуках и направляясь к выходу. Империя требовала работы. Валентино последовал за ней. Перед тем как закрыть дверь, он бросил на телеведущего взгляд, полный ядовитой обиды, смешанной с собственнической злостью. Оставшись наедине с пленником, Вокс тяжело выдохнул. Синее свечение его лица померкло, становясь естественнее. Вот он, момент триумфа. Он повернулся к Радиодемону, ожидая увидеть в глазах пленника страх. — И в чём же заключается твой великий план? — Аластор сощурился, ни на секунду не теряя своего фирменного оскала. — Используешь Люцифера, чтобы пробить купол и оказаться на Небесах? — Я стану Богом! — Вокс шагнул к нему, его антенны мелко вибрировали от нахлынувшего величия. — Все будут мне молиться! Весь мир будет смотреть только на меня! И мне больше не нужен будет никто! Ни ты, ни твоё радио, ни эта чёртова команда! — Ты всё проебёшь, — легко, почти ласково пропел Аластор. — Ты ещё увидишь! Ты будешь лизать мне ноги, когда я завоюю Рай! — О, дорогой мой… — голос Аластора зазвучал тише, приобретая леденящую глубину. — Ты никогда не будешь сыт, потому что пытаешься заполнить вечную пустоту внутри своего разбитого эго всеобщим обожанием. Тебе всего будет мало, Винсент.

***

В углу кабинета, на едва заметной, туго натянутой паутине сидел маленький чёрный паук. Кармилла скользнула по нему быстрым взглядом и устало вздохнула, опускаясь в кресло. За всю невыносимо долгую жизнь в Преисподней этот крошечный безмолвный соглядатай стал для неё единственным незыблемым якорем, древним стражем, направлявшим и оберегавшим её в этом мире. Паучок внимательно следил за тем, как Одетта и Клара поспешно вошли в кабинет матери. — Мама, Одетта мне всё рассказала! Почему ты не дала ему отпор?! — вспыхнула Клара, — Нельзя позволять этому телевизионному выскочке так себя вести! Мы ведь Кармайн! Кармилла устало потёрла виски, чувствуя, как подступает мигрень после тяжёлого рабочего дня. — Это не обсуждается, Клара, — ледяным тоном отрезала она, наотрез отказываясь смотреть дочерям в глаза. — Я приняла решение. — Но Клара, ты не видела его… — робко попробовала вклиниться Одетта. — Вокс был… другим. Опасным. — Девочки, всё будет хорошо. Мама со всем разберётся, — Кармилла заставила себя поднять голову и выдавить тёплую, успокаивающую улыбку, которую всегда берегла только для них. В этот момент маленький паук беззвучно скользнул вниз по бетонной стене. Его крошечное тельце начало стремительно увеличиваться, окутываясь плотными, живыми тенями, пока посреди кабинета не соткалась монументальная, высокая фигура. Старинный, истрёпанный временем плащ Зестиала тяжёлыми складками опустился к его ногам, а глаза-щели на чёрном лике тускло полыхнули зловещим зелёным светом. — Вечер добрый, сударыни, — раздался гортанный, могильный голос, заставивший стёкла в шкафах мелко завибрировать от древней магии. Напряжение в комнате мгновенно спало. На лицах Клары и Одетты отразилось искреннее, детское облегчение. — Зестиал! — с глухим вздохом отозвалась Кармилла. — Простите старого паука за незваное явление в столь поздний и безрадостный час, — древний Владыка плавно раскинул длинные, костлявые руки, приоткрывая изнанку своего плаща, подбитого ядовито-зелёным шёлком. Этот жест, который заставил бы любого другого грешника в страхе молить о пощаде, для девочек означал лишь одно — безопасность. Одетта и Клара без колебаний метнулись вперёд, утыкаясь лицами в его жёсткое плечо. Древний паук издал тихий, утробный, шуршащий смешок, и бережно приобнял их своими когтями. — Зестиал, ну хотя бы вы скажите ей! — Клара подняла на него умоляющий взгляд. — Убедите маму поставить этого Вокса на место! Мы не должны гнуться под VoxTech! Пальцы Зестиала в длинных чёрных перчатках осторожно, по-отечески погладили Клару по плечу, успокаивая буйный нрав. — Клара, отроковица упрямая… — негромко изрёк он, и в его голосе промелькнула вековая мудрость. — Матерь твоя лучше любого из нас ведает, какой путь избрать во спасение вашего дома. Её шаги продиктованы заботой, а не робостью перед лицом неонового паяца. А теперь, милые девы… я покорнейше прошу вас оставить нас. Старому пауку надобно перемолвиться с вашей матерью с глазу на глаз. Девочки послушно переглянулись и, не проронив больше ни слова, тихо вышли. Стоило тяжёлой двери закрыться, как Кармилла обессиленно откинулась на спинку кресла. Её идеальная королевская осанка дала трещину. Зестиал медленно подошёл ближе, его зелёные глаза внимательно изучали измученное лицо женщины. — Поведай мне, Кармилла… Что за зловещие тучи сгустились над тобою, мой старый друг? — Зря я в это ввязалась, Зестиал? Да? — Кармилла закрыла лицо руками. — Вокс безумен. Он хочет использовать мои наработки, чтобы прорваться на Небеса. Древний Владыка на мгновение замер, и шорох его магии в комнате стал холоднее. Он задумчиво коснулся подбородка. — Грешники с незапамятных времён тщатся достичь Небес, подобно глупым мотылькам, летящим на карающий свет, — медленно произнёс Зестиал, устремив взор куда-то сквозь стену, словно погружаясь в вековые воспоминания. — Но лишь одна особа во всей истории сей бездны обладала достаточным упорством и тёмным знанием, дабы перевернуть самые основы нашего мира. И коль даже её великое начинание закончилось крахом, сей новомодный выскочка и подавно обречён. Вокс мнит себя властелином, опутав Пентаграмм-сити проводами, но он абсолютно слеп к подлинной природе Преисподней. Он заставлял содрогаться лишь кошельки грешников, когда та женщина повелевала самой тьмой. — Без моих наработок этот план был бы обречён на провал, — Кармилла подняла на него полные боли глаза. — Но теперь он угрожает девочкам. — Ты сотворила то, что должна была, — Зестиал мягко опустил костлявую ладонь на её дрожащее плечо, и эта пугающая, древняя сила сейчас ощущалась как самая надёжная опора в Аду. — Ты оберегаешь свою семью, Кармилла, своих дочерей. И старый паук разделит с тобой эту ношу, если Небеса снова окрасят кровью наши улицы.

***

В этот раз я проснулся сам, но легче мне не стало: к головной боли добавилась дикая сухость во рту, будто из меня выжали всю влагу. Я открыл портал в поместье. Верный Морт тут же принёс воды, сладкий чай и омлет. К вечеру я всё же смог немного поесть — это ощущалось как личная победа. Понимая, что нужно принять очередную «таблетку счастья», я нехотя проглотил её и переместился обратно в отель, молясь, чтобы никто не увидел Короля Ада настолько разбитым. Номер встретил меня свежестью. На диване всё так же громоздилась гора подарков от Грехов. Теперь я осмотрел их с лёгким азартом. Маммон прислал стопку денег с запиской: «Взятка. Возвращайся». Левиафан передала сумку с парфюмом, пахнущим морской солью, а Вельзевул — пару бутылок медовухи с открыткой: «Вспомни, как мы классно тусили с ней! P.S. Только Бэл ни слова!». За ковбойской шляпой Сатаны, которую я в жизни не надел бы, пряталась синяя коробочка от Асмодея. Вытащив из неё алый кляп-яблоко на кожаных ремешках, я усмехнулся: «Ради всего Ада, Оззи… И с кем я должен это использовать?». У самого края дивана я приметил коробку с сигилом Греха Лени. Сквозь прозрачное стекло виднелся флакон с золотистым экстрактом. «Я сделала то, что ты просил. Береги его. Грех Лени, Бельфегор». К крышке была привязана розоватая бирка: «Самое дорогое лекарство в Аду». Я уже потерял слишком много времени, поэтому решил больше не медлить. Прямо из гостиной я открыл портал к покоям Аластора. Мне стало не по себе. Собрав волю в кулак, я постучал и дёрнул ручку. Никто не отозвался. Дверь не поддавалась. Похоже, его не было на месте. Не желая терять время, я спешно открыл портал и шагнул внутрь, минуя любые преграды. Комната, пропитанная ароматом тёплого влажного леса, пустовала, а за дверью с серой вывеской On Air, расположенной на противоположной стене, царила тишина. Я подошёл к широкому рабочему столу из тёмного дерева, чтобы оставить флакон, но взгляд зацепился за разбросанные листы бумаги. Они пестрили шутками и репликами для эфиров — перечёркнутыми, обведёнными, едкими, в привычном стиле Аластора. И это выглядело так… человечно. Кропотливые наброски, попытки подобрать подходящие слова для своей безупречной маски. Я тепло улыбнулся, вспомнив собственные репетиции в цирке и подготовку к важным приёмам. Под этим пугающим фасадом скрывался точно такой же перфекционист, до крови стирающий пальцы ради идеального шоу. Но если за моей спиной когда-то стояла Лилит, разделявшая и бремя падения, и бремя величия … то у Радиодемона не было никого. Он держался от всех на расстоянии. Репетировал ли он перед кем-либо? Ведь его гордость не позволяет просить помощи. Золотистый флакон тихо опустился на стол поверх исписанных черновиков. Надеюсь, он найдёт его прежде, чем случится беда. Шагнув обратно в коридор сквозь небольшую щель портала, я решил вернуться к себе пешком. Меня обуяло странное, липкое предчувствие. Я шёл по этажам, и шаги эхом отскакивали от стен. Отель был зловеще пуст. Ни Чарли, ни Вэгги, ни Хаска у барной стойки, ни даже вездесущей Ниффти нигде не было. Добравшись до дверей своих покоев, я замер. На пороге лежал белый конверт. Я сорвал печать, развернул бланк и похолодел: личное приглашение на мероприятие в центре Пентаграмм-сити, прямо у ангельского посольства. А внизу размашисто отпечатаны имена… Вокса и моей Чарли. Шоу должно было вот-вот начаться. Паника мгновенно выжгла остатки слабости от таблеток. Горло сдавило. Я судорожно вытащил телефон и набрал номер дочери. «Ну же, Чарли, возьми трубку…» — шептал я, слушая бесконечные, изнуряющие гудки. Но экран лишь блёкло моргнул, сбрасывая вызов. Дочь не отвечала, подпитывая этим мою тревогу.