Глава 4
26 марта 2026 г., 20:42
Эйден
Низкий утренний свет рисовал длинные тени на моем дворе, когда ровно в семь часов на мою подъездную дорожку въехал F150 Кэша. Я ждал на крыльце, потягивая кофе из дорожного термоса и делая вид, что не нервничаю от предвкушения. Пикап был точно таким, как я и ожидал — винтажный черный с тонкой красной полоской по всей длине, тщательно отреставрированный и блестящий даже в тусклом свете. Как и его владелец, он излучал спокойную силу и сдержанную точность.
Кэш заглушил двигатель и вышел из машины, выглядя грациозно и мощно в простой черной футболке, несмотря на утренний холод. Когда он подошел, у меня пересохло во рту, и я быстро сделал глоток кофе, чтобы скрыть любое смущающее выражение, которое могло появиться на моем лице.
«Доброе утро», — поздоровался я, прекрасно понимая, что мой голос прозвучал слишком весело для такого раннего часа. «Большое спасибо, я очень признателен, ты даже не представляешь, как».
Он в ответ хмыкнул, глазами оглядывая мою веранду, как будто проводил инвентаризацию. «Готов?»
Я показал ему свой телефон с тщательно упорядоченным приложением для покупок. «Все готово. Еще раз спасибо за помощь».
Кэш просто кивнул, указав на свой пикап наклоном головы.
Салон кабины был безупречен — тщательно ухоженные кожаные сиденья, чистая приборная панель, ни одной обертки или чека. Пахло кожей и чем-то явно мужским — может, одеколоном Кэша, а может, просто самим Кэшем. Я опустился на пассажирское сиденье, хорошо понимая, как близко мы будем сидеть. Между нами не было центральной консоли, только небольшое пространство, которое исчезало, если кто-то из нас слегка сдвигался.
«Куда едем?»
«В ресторанное депо на Колфакс. Потом на субботний фермерский рынок. Согласен?
Он кивнул, затем включил передачу. Двигатель заурчал под нами, вибрация передавалась через сиденье и проникала в мой позвоночник, создавая странное ощущение близости.
В ресторанном депо в это раннее утро было тихо, только несколько других продуктовых фургонов и ресторанов закупали продукты на день. Кэш взял тележку без спроса и последовал за мной по проходам, толкая ее одной рукой, как будто она ничего не весила. Я старался не смотреть на то, как его бицепсы напрягались от движения под рукавом футболки, или на то, как флуоресцентные лампы освещали края его татуировок, намекая на сложные узоры, которые я не мог разобрать.
«Сколько их нужно?», — спросил он, остановившись у стеллажа с яйцами.
«Шесть коробок», — ответил я, бессвязно болтая о своих планах на неделю, хотя был уверен, что ему это неинтересно. Я смотрел, как он без труда поднял пачку и положил ее на тележку. Мне бы это было сложно, но он обращался с ними, как с перьями.
Пока мы шли по магазину, я заполнял тишину подробностями о своей жизни, своем бизнесе, обо всем. Он не говорил много, но я продолжал украдкой смотреть на его профиль и был уверен, что он слушает. У него было выразительное лицо — четкие линии челюсти, вечно покрытые тенью от щетины; небольшая морщинка между бровями, которая углублялась, когда он сосредотачивался; полная нижняя губа, которую он иногда зажимал зубами, когда о чем-то размышлял.
«Нам нужен бекон», — сказал я, указывая на отдел мяса. «Много бекона».
Кэш поднял бровь и посмотрел на полку с беконом.
«Достаточно, чтобы вызвать кошмары у кардиолога».
Уголок его рта дрогнул, словно в предвкушении улыбки, и мое сердце сделало глупое маленькое сальто. Заставить Кэша почти улыбнуться было как забить тачдаун в Суперкубке.
В отделе мяса я положил в тележку двадцать фунтов толстого бекона, а за ним — колбасу, ветчину и различные сыры. Кэш смотрел на меня с чем-то вроде удовольствия в глазах, пока я ему рассказывал, насколько популярным оказался новый рецепт буррито на завтрак, который я попробовал, и как я думаю добавить его в обычное меню.
«Что?» — спросил я, вдруг заметив, что он на меня смотрит. «Извини, я слишком много болтаю? Я склонен к этому. Мы странная пара, знаешь, я говорю слишком много, а ты — недостаточно... не то чтобы мы были парой, я имею в виду, просто, ну, ты понимаешь». Я неловко засмеялся, жалея, что не смог остановить этот словесный поток немного раньше.
Он не ответил, только пожал плечами.
«Не волнуйся, я дам тебе попробовать все, чтобы компенсировать это. Сколько захочешь, бесплатно».
И снова — эта почти улыбка, исчезнувшая так же быстро, как и появилась. Но на этот раз его глаза задержались на моих на мгновение дольше, чем нужно, и жар поднялся по моей шее.
Далее пошли тяжелые продукты — пятидесятикилограммовые мешки с картошкой, мукой, сахаром, ящики с молоком и сливками. Кэш поднимал каждый из них с плавной легкостью, на которую было завораживающе смотреть. Мышцы его предплечий напрягались под кожей, вены слегка выделялись от усилия. Когда он потянулся за чем-то на особенно высокой полке, его футболка задралась, обнажив полоску подтянутого живота и край того, что выглядело как геометрическая татуировка, исчезающая под поясом.
Я сглотнул и сделал вид, что изучаю свой список покупок.
Фермерский рынок был нашей последней остановкой, где я тщательно выбирал свежие продукты — помидоры, авокадо, перец, зелень — а Кэш шел следом, без жалоб неся становящиеся все тяжелее коробки. Утреннее солнце уже полностью взошло, окутывая все вокруг золотистым светом, включая Кэша. Оно отражалось в его темных глазах, окрашивая их в янтарный цвет и подчеркивая черты его лица.
«Эти нужно положить сверху», — сказал я, поднимая коробки с ягодами, которые я отобрал для своего особого французского тоста. «Иначе они раздавятся».
Кэш кивнул, перекладывая коробки в своих руках, чтобы выполнить мою просьбу. Я не мог не заметить, как его футболка натянулась на груди, когда он это делал, ткань туго облегала мускулы. Мои пальцы зачесались, чтобы проследить линии татуировки, видимой на его бицепсе — какой-то механический рисунок, переплетенный с геометрическими узорами.
«Что?» — спросил он, заметив мой взгляд.
«Ничего», — быстро ответил я. «Просто... спасибо. За все это. Я действительно ценю то, как много ты для меня делаешь, хотя тебе это и не нужно. Обещаю, что всю неделю буду хорошо тебя кормить».
Он долго смотрел на меня, и я был уверен, что он что-то скажет, но потом он повернулся и пошел обратно к пикапу, оставив меня смотреть ему вслед, как идиот. Почему он так поступает? Он издевается надо мной?
Черт, может, ему даже не нравится моя еда. Хотя он приходил как часы за своими сэндвичами-бейглами. Я добавлю больше его любимых бейглов в заказ у пекаря.
Я подошел к нему, когда он аккуратно складывал коробки в пикап, и начал помогать. К тому времени, как мы закончили, кузов пикапа был заполнен почти всем, что мне нужно было на следующую неделю для фургона с едой — яйцами, мясом, сыром, овощами и фруктами, а также специальными ингредиентами. Обычно я ходил за покупками чуть чаще и покупал меньше вещей, но без машины у меня заканчивалось практически все. Возможно, мне придется несколько раз за неделю съездить в местный магазин на джипе Миры, чтобы запастись свежими продуктами, но остального хватит, пока не починят мою машину.
Кэш с привычной ловкостью закрепил все ремнями, которые он достал откуда-то из кузова пикапа.
Я смотрел на его руки — сильные, умелые, мозолистые от многолетней работы с техникой. Все чаще я начинал представлять себе эти руки на своем теле. И в этот раз, когда он делал что-то невероятно доброе, эта мысль поразила меня с такой силой, что я отвернулся, почувствовав, как лицо заливает жар.
Мы снова залезли в кабину, и старые кожаные сиденья заскрипели под нашим весом. Теперь пространство казалось меньше, наполненным чем-то, что я не мог точно назвать. Или, может, не хотел называть.
Когда он отъехал от обочины, его рука слегка коснулась моей на сиденье между нами — едва ощутимое прикосновение, которое пронзило мою руку электрическим током. Он не обратил на это внимания, уставившись в дорогу, но я мог поклясться, что его костяшки на руле побелели.
Он, как всегда, молчал, и, как всегда, я нервничал и начали заполнять воздух бессмысленной болтовней о своих планах на еду на неделю — о новом блюде, которое я собирался приготовить из ягод, и о яйцах Бенедикт, которые, как я знал, он любил, хотя никогда этого не говорил.
Пока я говорил, Кэш молчал, и я не мог понять, раздражает ли его моя болтовня, но и остановиться не мог. Он переключал передачи с отработанной точностью, его большая рука обхватывала рычаг переключения передач так, что у меня пересохло во рту. Я делал вид, что наблюдаю за утренним движением, а на самом деле украдкой смотрел на его профиль, на его крепкую челюсть, слегка сжимающуюся, как будто он жевал слова, которые не мог произнести.
Телефон Кэша, лежавший экраном вверх на сиденье между нами, загорелся уведомлением. Затем еще одним. И еще одним. Синий свет на мгновение осветил кожу, а затем померк, но через несколько секунд снова засиял. Я старался не смотреть — правда, старался — но это было все равно что попросить кого-то не думать о слонах. Мои глаза все время блуждали по экрану.
Уведомления из соцсетей. Много уведомлений. В быстрых вспышках света я успел разглядеть имена пользователей, смайлики в виде сердечек, комментарии.
«Популярный парень», — сказал я небрежно, кивая в сторону его телефона.
«Соцсети», — пробурчал Кэш, закатив глаза, и перевернул телефон экраном вниз.
При этом его пальцы коснулись моего бедра — короткое, электрическое прикосновение, которое пронзило мое тело жаром. Если он и заметил, как я резко затаил дыхание, то не показал этого.
Он потянулся к радио, поворачивая регулятор, пока не нашел что-то с гитарами и энергичным ритмом, песню, которую я сразу узнал и начал подпевать, за что получил поднятую бровь и полуулыбку.
«Что? Мне нравится твой музыкальный вкус!» — сказал я. Он наклонился и увеличил громкость. Это движение натянуло его футболку на груди, обнажив мускулы под тонким хлопком. Мои пальцы жаждали проследить их очертания.
Когда его телефон снова засветился, на этот раз с входящим звонком, он взглянул на него и выключил звук, не отвечая. Но не раньше, чем я успел заметить уведомления из социальных сетей и имя пользователя, отображенное на экране.
Это имя запечатлелось в моей памяти, когда мы остановились на красном светофоре. Кэш постукивал пальцами по рулю в такт музыке, его серебряное кольцо отражало утренний солнечный свет. Я заставил себя смотреть в окно, считая фонари, чтобы отвлечься от желания схватить его телефон и посмотреть, какой контент вызывает столько уведомлений.
«Нужно заправиться», — сказал Кэш, когда мы подъехали к заправке. Он подъехал к колонке и выключил двигатель.
«Без проблем. Хочешь, я заплачу, раз ты меня везешь?» Я протянул ему свою кредитную карту.
Кэш покачал головой и вышел из машины, с громким хлопком закрыв за собой дверь. Через окно я наблюдал, как он вставил свою кредитную карту в колонку, а затем прислонился к машине, пока она заправлялась. Через несколько минут заправка закончилась, и он направился в магазин.
Оставшись один в кабине, я уставился на его телефон, лежащий на сиденье между нами. Голосок совести в моей голове кричал, что это вторжение в частную жизнь, совершенно неуместное, абсолютно не то, что я должен делать. Но тут его телефон снова загорелся, сообщая о новом уведомлении, еще одном комментарии от кого-то с именем пользователя, состоящим из целой череды эмодзи с огнем.
Не успев отговорить себя, я схватил свой телефон и открыл социальную сеть, сердце колотилось в груди, как будто пыталось вырваться наружу. Мои пальцы не слушались меня, когда я набирал @MotoCash в строке поиска, почти не ожидая, что что-то появится. Может, это был личный аккаунт. Может, это был даже не он.
Профиль загрузился, и я чуть не уронил телефон.
Чёрт возьми.
Это был точно Кэш. Но не тот Кэш, которого я знал — грубый, молчаливый механик, который общался в основном с помощью ворчания и односложных слов. Это был... кто-то совсем другой.
На аватарке он был изображен прислонившимся к мотоциклу, с слегка наклоненной головой и намеком на улыбку на губах. То, что он использовал для освещения, заставляло его смуглую кожу сиять, а угловатые черты лица были как всегда красивы. Его профиль был прост: «Я создаю вещи. Денвер, Колорадо». За этим следовал смайлик с гаечным ключом и надпись «Личные сообщения только по деловым вопросам».
Деловые запросы. Конечно. Потому что у него было более 200 тысяч подписчиков, которые искали советы по мотоциклам.
Я пролистывал ленту, и с каждым свайпом у меня все больше пересыхало во рту. Там были фотографии его мотоциклов, проектов, над которыми он работал, и поездок по горам.
Но там также были фотографии Кэша без рубашки, с блестящим от пота и моторного масла торсом, когда он работал над мотоциклом, и татуировками, которые были хорошо видны. Кэш в обтягивающей майке, белоснежной, контрастирующей с его великолепной смуглой кожей, с напряженными мышцами рук, когда он поднимал что-то тяжелое. Кэш в низко сидящих джинсах и больше ни в чем, с полностью обнаженными ягодицами, стоящий в чем-то похожем на его промышленный лофт, с ранним утренним светом, отбрасывающим тени на рельеф его пресса.
Подписи были минимальными, часто это были просто детали того, над чем он работал, или редкие ироничные комментарии типа «А мои родители говорили, что из меня ничего не выйдет».
Раздел комментариев под каждой фотографией был завален жадными комментариями — как мужчины, так и женщины подробно описывали, что именно они хотели бы с ним сделать. И у него была галочка подтверждения. Кэш был чертовски популярной моделью в социальных сетях.
Я нажал на видео, где он демонстрировал что-то о настройке двигателя, но не мог сосредоточиться на его словах, только на том, как его предплечья напрягались, когда он работал, на глубоком тембре его голоса, объясняющего технические детали, на том, как он иногда смотрел в камеру своими пронзительными глазами. Он не выглядел так, будто пытался быть моделью в соцсетях — видео, в основном, были созданы, чтобы помочь людям. А то, что он был моделью? Это был просто естественный побочный эффект его безумной привлекательности.
И он, похоже, не боялся немного похвастаться, чтобы привлечь внимание.
Мой член напрягся в джинсах, и я неловко пошевелился на сиденье. Жар поднялся по моей шее и залил лицо. Я представил себе эти руки на моем теле, эти предплечья, напрягающиеся, когда он прижимает меня, эти полные губы, скользящие по моему животу...
Колокольчик над дверью заправки зазвенел, и я чуть не выпрыгнул из кожи. Кэш возвращался. Я нервно потянулся к телефону, закрыл социальные сети и сунул устройство в карман, как раз когда он подошел к пикапу. Сердце колотилось в груди, чувство вины и возбуждение смешались в мощный коктейль, который мешал нормально дышать.
Дверь со стороны водителя открылась, и Кэш скользнул внутрь, протягивая мне кофе.
«Спасибо», — пробормотал я, надеясь, что мой голос звучит нормально, а не так, будто меня только что поймали с порнографией с участием сидящего рядом со мной мужчины. Я сделал глоток, благодарный за то, что мне было чем заняться руки. Откуда он знал, какой кофе я пью? Я ему говорил? Наверное. «Это очень мило с твоей стороны».
«Сегодня у тебя будет много дел», — неопределенно сказал он.
И я никак не мог вспомнить, были ли у меня планы на сегодня, не мог вспомнить ничего, кроме того, как выглядели его мышцы живота под мягким студийным освещением, которое он, казалось, предпочитал. Только когда он подъехал к моему фургону с едой, я понял, что сегодня рабочий день.
Он обошел машину сзади, открыл багажник и взял коробку. «Куда ее поставить?»
Я моргнул, поспешно выскочил из машины и побежал ему навстречу. «О, я могу сам это понести. Сайлас разрешает мне хранить и готовить продукты в профессиональной кухне внутри. Он сказал, что использует ее только тогда, когда вы проводите мероприятия. Мне тоже нужно кое-что из этого в фургоне, но я не могу поместить все в маленький холодильник, который у меня там есть». Я болтал без умолку и не мог остановиться. «Тебе не нужно работать или что-то в этом роде? Это действительно не имеет большого значения».
«Сегодня нет», — сказал он, и я замер на месте, наблюдая, как он несет коробку в здание Мотоциклетного клуба. Что? Он возит меня по продуктовым магазинам в свой выходной день? Я схватил большую сумку с луком и побежал за ним, пытаясь понять, в чем дело.
