Тени вишнёвых ветвей

      Время близилось к вечеру. Из трапезной поместья Кучики разлетались изумительные ароматы с кухни — они словно танцевали, кружились в вальсе, долетая до комнаты девушки.       За это время, после ухода господина Идзуми, Рукия успела прибраться, принять ванну и привести себя в порядок. Её и без того шаткий внутренний мир ещё больше пошатнулся, когда, будучи голодной, она учуяла запах еды — живот взвыл, словно волк, ругая хозяйку за небрежное отношение.       «Очень вкусно пахнет. Надо выйти к ужину»       Рукия начала надевать свою форму шинигами, но взгляд невольно зацепился за пакет с платьем, купленным вместе с Рангику. В магазине они сошлись во мнении, что оно напоминает одновременно кимоно и абайю — а значит, в Обществе душ девушка вполне впишется в местный колорит.       Она осмотрела платье ещё раз: длинный, струящийся силуэт в нежном сиреневом оттенке, неглубокий V‑образный вырез на груди, свободные, объёмные рукава, плавно ниспадающие до самого пола. При примерке Рангику восторженно всплеснула руками, сказав, что это платье будто создано для Рукии: оно подчеркивает ее фигуру, волосы, цвет глаз. В магазине были и более яркие модели — с узорами и современным дизайном, — но Рукия выбрала именно это, и её выбор поддержали.       «Будет ли уместно надеть его на обычный ужин?»       Рукия никогда не питала слабости к одежде, красивым вещам или украшениям, но что‑то миленькое определённо могло ей понравиться. Это платье она находила простым, удобным, не сковывающим движения. А похвала Рангику смутила, но и дала надежду: возможно, она не просто «замухрышка из Руконгая», а способна излучать женственность.       После тяжёлого внутреннего поединка между принципами и желанием быть более более похожей на других девушек — Рукия всё‑таки надела платье. Осмотрела себя в зеркало и покружилась.       «Неужели мне и правда идёт?» — с этими мыслями она улыбнулась и стала кружиться, рассматривая себя со всех сторон. Краем глаза она заметила тюбик туши, выглядывающий из пакета.       «Платье, тушь… А не будет ли это слишком?» — она вертела в руках тюбик, открывала и закрывала его, осматривала щёточку.       «Всё. Даю тебе второй шанс, дурацкая краска для ресниц!»       Она остановилась у зеркала и медленно провела щёточкой по ресницам. Каждый взмах делал её красивые глаза ещё более выразительными.       «Стоп. А зачем я открываю рот?»       Собравшись с мыслями, девушка оставила все сомнения. Шинигами вышла во двор и направилась в трапезную. Она не торопилась — мысли о предстоящей встрече с братом отдавались болью в груди, но вечерний воздух, наполненный ароматом сада и сакуры, успокаивал.       Приближаясь к трапезной она заметила брата, поднимающегося по ступенькам.       «Брат уже пришел… Веди себя спокойно, Рукия!»       Тихими, словно крадущимися шагами она приблизилась к двери. Легонько поднимаясь по ступенькам, вошла в трапезную, где уже был накрыт стол, а за ним сидел Бьякуя.       — Добрый вечер, брат, — сказала она сдержанно, даже слегка отстранённо, и присела на место напротив.       — Добрый. Как твоё самочувствие? Врач сказал, ты переутомилась из‑за большого количества работы.       Рукия удивилась его словам, подумав:       «Спасибо за удачное прикрытие, господин лекарь!» — но быстро сделала вид, что никаких таких мыслей в ее голове нет.       — Да, простите. Я всю ночь не спала из‑за большого количества работы, а потом немного вышла из себя и разбросала бумаги. Мне кажется, это зрелище было бы недостойно вас, брат…       — Главное, что с тобой всё в порядке, — он взял стакан с водой. — К слову, я вижу, у тебя новое платье.       — А, да… Госпожа Мацумото была со мной в мире живых. Мы прошлись по магазинам, и я кое‑что привезла оттуда.       — Тебе очень идёт, — сказал он с невозмутимым видом.       Попытка Рукии сохранять внутренний покой пошатнулась — кровь прилила к щекам, и она от неожиданности хлопнула ладонями по ним. На лице мужчины застыл немой вопрос.       — Не переживайте, брат, всё в порядке. Я так… собираюсь с мыслями!       На мгновение Бьякуе показалось, что её щёки покраснели из‑за комплимента, а не от удара по ним. Он был искренен в своих словах и даже мысленно поблагодарил довольно навязчивую и слегка раздражающую Мацумото.       Рукия оглядела стол — и, казалось, у неё потекли слюнки: на столе стояли её любимые блюда — чимаки с яйцом, огуречная нарезка и, конечно же, сладкое данго.       «Обычно в центре стола не располагают сладости — брат их не любит. А сегодня положили мои любимые данго!»       Бьякуя, конечно, не умел читать мысли, но, глядя на сияющее лицо Рукии, отчётливо понимал: она рада.       Трапеза прошла молча. Рукия наелась сладких рисовых шариков и теперь сидела за столом с лёгкой улыбкой, умиротворённая. Казалось, на полный желудок её больше ничто не тревожит. Умиротворение прервал Бьякуя:       — Рукия, сегодня с утра Ренджи передал мне приказ от главнокомандующего       — Господин Шунсуй поручил вам какое‑то задание, брат? — она сосредоточилась: упускать рабочую информацию нельзя.       — Он поручил капитанам шестого и тринадцатого отрядов разобраться с обилием пустых на юге Руконгая.       — А… Так вот зачем вы приходили, брат. — Эти слова объяснили ей цель его визита, но как же ей хотелось, чтобы в следующий раз он пришёл к ней по другому поводу — не рабочему.       — Скорее всего, это будет показательная вылазка — чтобы благородные кланы подтвердили, что всё ещё чтят свои обязанности и преданно стоят на защите Общества душ.       — Похоже на то, — в её глазах промелькнула решимость.       — Отправляемся завтра на рассвете. К тому времени, как мы доберёмся и выполним задачу, уже начнёт темнеть, но, думаю, за день управимся.       — Поняла!       Ужин закончился. Шинигами направились к выходу. На лестнице Рукия, глубоко задумавшись о миссии, по неосторожности пропустила ступеньку и чуть не упала. От столкновения со ступеньками и поцелуя с землёй её спас Бьякуя — мужчина успел обхватить рукой ее талию.       — Будь осторожна, Рукия, — шепнул он ей на ухо. Убедившись, что она твёрдо стоит на ногах, отпустил и пошёл в сторону своей комнаты.       В этот момент девушка подумала, как хорошо, что на улице темно и лунный свет недостаточно ярок, чтобы выдать её смущение и неловкость.       Рукия всегда знала, что у брата сильные руки, но не предполагала, что когда‑нибудь ощутит их на своей талии. Раньше он мог схватить её во время задания — если она была ранена или нужно было быстрее скрыться. Но сейчас этот жест показался ей близким, почти интимным, она почувствовала его дыхание на своей шее.       С помощью сюмпо Рукия добралась до комнаты, громко хлопнула сёдзи, облокотилась на неё и медленно сползла вниз.       Одна за одной по ее щекам покатились слезы. Она закрыла лицо ладонями и почти сразу их отвела.       — Чёрт возьми, брат… Он мне нравится! После победы над пустыми надо будет придумать тактику отдаления… Я не смогу сделать его счастливым. Мне кажется, его сердце и вера в любовь умерли ещё тогда, вместе с Хисаной.

***

      Рассвет. Общество душ все еще наслаждалось утром, в то время как Рукия проснулась с первыми лучами солнца и принялась готовиться к заданию.       Весенний рассвет всё ещё дышал прохладой. Она надела свою привычную форму шинигами, хаори капитана тринадцатого отряда и накинула тёплый черный плащ с капюшоном.       «Надо поскорее закончить это. Потом попрошусь в Каракуру… там проще дышится… Ичиго не даст мне утонуть в глупых мыслях», — недовольно буркнула она про себя.       Ей нравилось работать с братом, чувствовать себя в безопасности рядом с ним. Но ей казалось, что он как солнце — каждый день светит перед тобой, но достать его невозможно.       С тяжёлыми мыслями Рукия покинула свою комнату. По пути она ее губы сжимались в тонкую нитку, все же обдумывая хоть какой-то план действий, но в голову ничего не приходило. Уже через пару минут она приблизилась к выходу из поместья, где у ворот ее ждал мужчина.       Он наблюдал, как она подходит к нему и в его глазах это выглядело как-то иначе, по особенному: солнечные блики играли в её глазах, она упрямо хмурилась, когда ветер бросал пряди волос на лицо. Если бы можно было продлить это ощущение безмятежности и обыденности, он остался бы в этом мгновении дольше, чем позволяла реальность.       — Доброе утро, брат.       — Доброе утро, Рукия, — он окинул её быстрым взглядом и развернулся к воротам клана. — Выдвигаемся.       Девушка кивнула.       Они взяли курс на юг и поспешили. Сюмпо Рукии было отточено годами тренировок — она двигалась быстро, четко, стремительно, но Бьякуя всё равно обгонял её, и иногда ей приходилось прилагать усилия, чтобы не отставать. В этот момент она даже не подозревала, что Бьякуя, видя ее старания, слегка подстраивался под темп девушки, чтобы ей было комфортно двигаться к месту назначения.       Всю дорогу они молчали, изредка поглядывая друг на друга. Их взгляды сталкивались — на долю мгновения дольше, чем позволяла их субординация. Рукия первой отводила глаза, чувствуя, как под кожей пробегает неловкое тепло. Бьякуя же задерживал взгляд, будто пытаясь найти в её лице ответ на вопрос, который не мог придумать.       «Не знаю почему, но есть ощущение, что меня избегают, — подумал он. — Сделал ли я что‑то неподобающее?»       В памяти вспыхнуло вчерашнее — горячий пар, скользящая по коже вода и её образ. Сейчас под волосами скрывалась маленькая тайна: край его уха определённо заливал румянец. Внутренне мужчина ощутил это тепло и был рад, что никто этого не заметит.       Чем ближе они подходили к назначенной точке, тем отчётливее чувствовалась реацу пустых. Вот только кое-что смутило их обоих.       — Эта реяцу… Она определенно принадлежит меносам, брат, но их количество… — сказала девушка.       Бьякуя и сам это понял. До встречи с монстрами оставались считанные секунды, а судя по реяцу о количестве противников можно было лишь догадываться.       Открывшаяся перед ними деревня лежала в руинах: крыши домов провалились, заборы разлетелись щепками, а улицы занесло пеплом. Выжженный лес за ней казался гигантским кладбищем — мёртвые деревья с обугленными ветвями застыли в изваянии. Среди этого хаоса колыхалась толпа меносов. Они бродили в поисках жертв, то и дело поворачивая головы на скрипы и шорохи — любой звук мог выдать прячущихся выживших. Воздух дрожал от их тяжёлого дыхания вперемешку с мерзким криком.       — Разве их не слишком много для одного места? Я насчитала около сотни.       — Вероятнее всего, они выбрались через брешь из Уэко Мундо. Я привлеку их внимание, а ты обойдёшь сзади. Если будем действовать вместе их количество не должно стать проблемой.       — Поняла!       Рукия исчезла в сюмпо.       Мужчина чувствовал ее удаляющуюся реяцу, убедился, что она отошла достаточно далеко, а затем сам влетел с помощью сюмпо в самый центр скопления меносов. Пустые, заметив его, начали толпиться подходя ближе — их рёв разрывал небо.       Бьякуя медленно отступал, ловко координируя их движения так, чтобы они сгруппировались как можно плотнее. Довольный результатом, он кивнул головой — и в этот миг услышал:       — Танцуй, Соде но Шираюки! Первый танец — Цукиширо!       Рукия держала духовный меч перед собой и вращала им против часовой стрелки. Через секунду несколько меносов оказались погружёнными в глыбу льда которая рассыпалась на мелкие кусочки, которая рассыпалась на крупные куски, а те в свою очередь в падении превращались в крупицы.       Бьякуя гордился ей, ему понравилось, что она подождала, пока он грамотно сделает свою работу, чтобы помочь, а не создать неприятностей.       — Цвети, Сенбонзакура.       Его меч рассыпался на тысячи маленьких тонких лезвий, столь похожих на лепестки сакуры. Бьякуя поднял ладонь — и Сенбонзакура атаковал. Его «цветки» впивались в тела меносов, отчего их истошный рёв становился ещё сильнее.       — Второй танец — Хакурен!       Рукия метко направила Соде но Шираюки на группу близко стоящих меносов. Ледяной столб вознёсся к небу, а после противники рассыпались на крупные куски, а те в свою очередь в падении превращались в крупицы.       Бой для капитанов не был сложным — всё закончилось благополучно. Однако количество врагов утомляло, и они провозились с ними дольше, чем планировали.       Для Рукии это задание далось с натяжкой и она не хотела в этом признаваться. Неделю назад на тренировке один из подчинённых по неосторожности ранил её. Рукия настояла, чтобы инцидент остался тайной. По ее мнению она сама виновата, что как старшая не уследила за своими подопечными.       «Капитан должен быть сильным, опорой для своих подчинённых», — повторяла она себе, игнорируя ноющую боль под лопаткой.       Держать реяцу под контролем — первое, чему она научилась ещё в академии шинигами. Скрывать рану было несложно. Она вспоминала, что паренёк тогда стоял на коленях, молил прощения, спрашивал о самочувствии, предлагал любую помощь. Но девушке не нужно было это. Спустя неделю самолечения рана почти затянулась снаружи, однако внутри процесс заживления все еще продолжался.       Для Рукии мир внезапно качнулся. Воздух стал густым, вязким. Её шаг сбился — и в моменте земля стремительно рванулась навстречу: рана все же открылась открылась, а хлынувшая кровь распространялась по спине.       Бьякуя, давно заподозривший неладное в движениях девушки, не спускал с неё глаз — и в ответственный момент не удивился, четко поймав её. На долю секунды его сердце замерло, а на лице промелькнула тревога.       — Простите, брат… Со мной всё в порядке, просто надо передохнуть. — сказала она, пытаясь встать с его рук, но он не позволил.       Мужчина нахмурился ничего ей не сказав за самодурство. На ладони он ощутил горячую влагу и, слегка повернув Рукию, осмотрел её. Кровь просочилась сквозь форму шинигами, капитанское хаори и даже тёплый плащ.       В голове Бьякуи мгновенно сложился чёткий план: найти место для остановки и оказать Рукии помощь. Он вспомнил, что неподалёку проходил жилой район, куда меносы чудом не добрались. Не раздумывая, Бьякуя удобнее расположил в руках девушку и направился в ту сторону.

***

      Сама деревня расположилась в узкой долине у подножия лесистых холмов. Её жизнь, по мнению Бьякуи, во многом определяла речушка, которая неспешно текла через всё селение, питая местные угодья.       Недолго думая, где остановиться, он побрёл в первый попавшийся гостевой дом. Тот представлял собой огороженную бамбуковой изгородью территорию, где в строгом порядке располагались несколько одноэтажных домиков в традиционном стиле. Издалека виднелось, что домики имели собственную небольшую веранду с раздвижными дверями. Крыши были покрыты тёмно‑серой черепицей, а стены выкрашены в светлый оттенок, который красиво контрастировал с зеленью ухоженных кустов вдоль дорожек.       По прибытии их встретила невысокая пожилая женщина. Седые волосы, собранные в аккуратный пучок, подчёркивали тонкие черты лица, а спокойное выражение светлых глаз выдавало привычку к размеренной, упорядоченной жизни. На ней было кимоно почти такого же, как ее глаза, зелёного оттенка — неяркое, но изящное, с вышитыми узорами в виде журавлей. На груди поблескивал маленький бейджик на котором написано мелким шрифтом «Управляющая — госпожа Рам».       — Добрый день, госпожа Рам, — сказал Бьякуя, — мы бы хотели остановиться у вас до утра.       — Здравствуйте, остался один номер — как раз для тебя и твоей девушки. Сейчас сезон ловли рыбы, к нам приезжают гости с разных уголков Общества душ, так что вам даже повезло.       — Ну… Вообще‑то… — Бьякуя не понимал, как на это реагировать: с одной стороны, ему было приятно сравнении Рукии с его девушкой, с другой — будет странно объяснять проснувшейся шинигами, почему они в одном номере.       — Пойдём, я провожу тебя.       Она достала из едва заметного кармана на кимоно ключ, махнула рукой и повела гостей за собой.       Подойдя к нужному месту, Бьякуя осмотрел его: домик оказался невелик — спальня, кухня, ванная, — но в каждой комнате ощущалась забота. Ничего лишнего, ничего небрежного: всё на своих местах, чисто и опрятно. Территория вокруг тоже выглядела ухоженной: дорожки подметены, клумбы прополоты, фонари начищены. Было видно, что хозяйка вкладывает душу в своё дело, даже если гостей здесь бывало немного.       — А почему твоя девушка без сознания? — спросила она открывая седзи.       — Она… — Бьякуя остановился: нет смысла оправдываться перед чужим человеком. — Кхм, она получила ранение. Я хочу перевязать ей рану и найти лекаря.       — Так давай осмотрю её. Я хоть и не молода, но сколько себя помню врачевать училась, а потом замуж вышла, детей родила и мы построили эти дома отдыха. Медицинских техник не помню, но своими силами и целебными мазями рану можно попытаться закрыть — кровоточить точно не будет.       Бьякуя задумался:       «Боюсь, на поиск лекаря уйдёт время, а его мало. Кажется, иного выхода нет»       — Спасибо за предложение, я воспользуюсь им.       Она указала рукой на футон, расположенный в углу комнаты, и мужчина аккуратно положил Рукию на него.       — Вы же вместе? Похожи на парочку шинигами, — она улыбнулась и прикрыла рот ладонью.       — Нет.       — Нет? Тогда попрошу отсюда, молодой человек! — хрупкая бабуля буквально выставила его на улицу и хлопнула дверью перед носом.       Бьякуя застыл в немом поражении, но сопротивляться не мог. Он сел на скамейку на улице и принялся покорно ждать. Мужчина сосредоточился на девушке, на том, чтобы прочувствовать её реяцу, а в случае ухудшения ситуации — войти в дом.       Старушка осмотрела рану и вышла до своего домика за мазью и бинтами, попутно сказав Бьякуе, что Рукия там голая и он не смеет заходить. Сохраняя невозмутимое выражение лица, кончики его ушей вновь слегка запылали, и он отвернул взгляд от двери.       Хозяйка быстро вернулась неся в руках тряпки, мази и пару ведер. Она провозилась с больной около часа, а когда разрешила Бьякуе заходить, попросила его быть потише — Рукия спала в бессилии.       — Девчуля на вид такая хрупкая, она действительно шинигами? — обратилась госпожа к нему.       — Не переживайте, она очень стойкая духом. Рукия превосходит многих шинигами в Готей Тринадцать.       — Ох, верю. Из вашей комнаты есть выход на горячий источник. Я добавлю в него один целебный эликсир. — она потрясла темно-зеленым бутыльком — Его мне дала некогда известная шинигами… Как же её имя… Помню, что знала лечебные техники и устроила неподалёку отсюда резню, а когда началась непогода, она остановилась у меня и заплатила лекарствами. Ох, красавица была… Интересно, что с ней стало?       Бьякуе не пришел больше никто на ум, кроме Кенпачи Уноханы, которая уже несколько лет как варится в аду.       — Благодарю.       Он поклонился хозяйке, и та ушла.       Бьякуя медленно вошёл в комнату — почти бесшумно — и увидел, что на футоне, как и предупреждали, тихо лежала спящая Рукия. Её веки слегка сжимались во сне, а голова не могла найти покоя на подушке.       Мужчина ещё раз осмотрел комнату: светлая комната в без лишних предметов, в мире людей это называли «минимализм» — тихо, уютно, со вкусом. Он снял тёплую накидку, капитанское хаори и остался в своей форме шинигами.       Дело шло к вечеру: солнце тихонько скрывалось за горизонтом, а прохладный ветерок колыхал кроны деревьев. Бьякуя сидел на полу террасы, рядом с источником, и смотрел на небо. Его охватывало непонятное чувство.       «Всё, чего я хотел, — исполнить обещание, данное Хисане, но… Всё выходит из‑под контроля. Как смею я испытывать что‑то к той, которую поклялся защищать?»       Его размышления прервал стук по седзи. Госпожа Рам вернулась, а когда мужчина открыл ей двери, то увидел, что она привезла с собой тележку, на которой стоял поднос с едой.       — Держи, внучок, кушать надо. Ты ей сильный нужен, чего только дырявить взглядом девочку. Она дала ему тарелку, на которой был красиво выложен рис, а рядом с ним, в форме бутонов, лежала красная слабосолёная рыба.       — Теперь давай разбудим твою принцессу, а то спать столько даже больному негоже.       В такие моменты Бьякуя хотел не только сдержанно реагировать и отвечать, но и внутренне биться головой об стену. Ведь его ежедневная внутренняя борьба с самим собой прерывалась чередой неожиданных случайностей, которые он никак не мог объяснить.       — Просыпайся, красавица, — она потормошила Рукию по плечу, и глаза девушки слегка приоткрылись.       В ее глазах всё казалось размытым; она почувствовала, но не поняла, как её посадили. Спустя секунды, когда пелена в глазах ушла, рядом с ней сидела незнакомка. Быстро оглянувшись и оценив обстановку, она сделала вывод, что ей не угрожает опасность, — оттого и плечи слегка расслабились.       — Ну как твое самочувствие, красавица?       Рукия непонимающе хлопнула глазами. «Кто вы?» — прямо читалось на её лице.       — Всё в порядке, Рукия, — Бьякуя сидел позади девушки, как застывшая мраморная статуя, чуть бледнее обычного оттенка кожи.       — Вот видите, всё в порядке с вашей дамой, а вы переживали.       — Дамой? — уточнила Рукия.       — Так! Иди купайся в источниках, — кинула она Бьякуе, — я нанесу ей мазь, а потом налью в купель лекарственный эликсир.       Мужчина лишь кивнул и вышел. Снимая свою форму шинигами, он ещё раз вспомнил, что несколько часов назад от него и голой Рукии отделяла лишь тонкая стенка.       «Веду себя как мальчишка, а ведь я уже не в том возрасте».       Источник оказался небольшим, но глубоким, с прозрачной водой, в которой виднелись слоистые камни на дне. Вода пульсировала из подземного ключа, создавая едва заметные круговые волны. Её температура была такой, что кожа сначала ощущала лёгкое покалывание, а затем — глубокое, приятное тепло, проникающее до самых костей.       Бортики были сделаны из тёсаного камня, отполированного до гладкости. На одном из них лежали сложенные полотенца и керамический кувшин с травяным настоем — его аромат смешивался с паром, добавляя ноты мяты и шалфея.       Он сел у края источника, выпрямив спину — даже здесь, в уединении, его осанка оставалась безупречной. Вода пульсировала вокруг, создавая едва заметные круговые волны, которые мягко касались каменных бортиков. Пар окутывал плечи, оседая каплями на коже и ресницах.       Бьякуя провёл ладонью по поверхности воды, разбивая зеркальную гладь. Круги разошлись, отразились от камней и вернулись к нему, словно эхо какого‑то тихого признания. Напряжение, годами сковывавшее его плечи, постепенно таяло, уступая место редкой лёгкости.       Закончив купаться, он вышел, вытерся полотенцем, надел предоставленное госпожой Рам одеяние, напоминающее мужское кимоно, и зашёл обратно в комнату.       Рукия сидела за столом и кушала рисовые булочки бао, внутри которых была свинина. С набитыми щеками она слегка напоминала ему булку, добравшуюся до орехов. Мужчина прошёл вглубь комнаты и сел в большое мягкое бежевое кресло, расположенное противоположном от футона углу. Он закинул ногу на ногу, облокотился на подлокотник и подставил руку под лицо, уперев локоть в мягкую обивку кресла. С его ещё влажных волос капала вода, оставляя тёмные точки на светлом полу.       Рукия замерла у двери, едва дыша. В душе она уже сто раз поблагодарила короля душ за возможность лицезреть нечто столь прекрасное.       — Почему госпожа Рам назвала меня вашей дамой?       — Не знаю, — ответил он, а в голове запустился экстренный мозговой штурм по поиску правдоподобной отговорки.       — Хмм… — Рукия задумалась, взяла последний кусочек булочки с тарелки и потянулась.       — Тебе можно так расплескивать руками?       — Госпожа Рам наложила какую‑то клейкую ленту на рану — она не откроется, и в неё ничего не попадёт.       — Иди сюда, принцесса наша! — донеслось со стороны источника.       — Я пошла, — сказала Рукия, вставая из‑за стола и направляясь к источнику.       Краем глаза она уже успела заметить, как выглядел источник, когда туда уходил Бьякуя. Рукия не стесняясь сбросила вещи и ступила в воду, которая мягко приняла её, обнимая и снимая напряжение с мышц. Она вздохнула, откинув голову назад, и медленно погрузилась глубже — до подбородка, ощущая, как пульсирующая вода ласкает кожу.       — Мужчина с тобой, какой он? — внезапно прервала идиллию госпожа Рам.       — Брат? Ну… — Рукия забралась в купель. — Он сильный, уверенный, умный, привлекательный, талантливый…       — Погоди, «брат»?       — Да. Брат принял меня в свой клан больше пятидесяти лет назад.       — Так вы названные… — удивилась она.       — Да, мы названные, — почему‑то это слово отозвалось внутренней болью в сердце девушки. Если бы она не была его сестрой, смог бы он полюбить её так же, как Хисану?       — Ох… Давно я не видела таких интересных пар, как вы.       — Подождите… Пар?       — А кого ж еще? — улыбнулась она.       Вы неправильно подумали, госпожа Рам, мы не пара, что вы! Пускай мы и названные, но брат и сестра! Тем более он состоял в узах с моей сестрой… — при упоминании последнего ее лицо заметно опечалилось.       — Так он женат на твоей сестре?       — Сестрица Хисана умерла.       Соболезную.       — Спасибо. Прошло уже больше пятидесяти лет… Я не спрашивала о ней у брата — боялась ворошить раны прошлого.       — Ты хорошая девушка, Рукия.       — Спасибо, госпожа Рам.       — Возможно, я лезу не в своё дело, но твой брат смотрит на тебя отнюдь не родственным взглядом.       — О чём вы? Никогда…       — В его глазах читается беспокойство и тревога за тебя. Он глаз с меня не сводил, пока я была рядом с тобой, — будто хладнокровный волк, что в случае чего нападёт и защитит свою принцессу. Мне кажется, вы преувеличиваете. Брат — один из капитанов Готей Тринадцать, он всегда начеку. Такая уж у нас работа.       — Не обманывай своё сердце, дитя, а старой бабке не пудри голову. Я, конечно, не шинигами, но жизнь свою почти прожила и толк в людях знаю.       — Ну что вы…       Рукия, сидя в источнике, облокотилась грудью на бортик и устремила взгляд в небо.       Она думала о том, как тяжело любить человека, с которым ей не суждено быть никогда. Как хочется коснуться его, прильнуть к его щеке, губам, провести рукой по волосам и скулам… Мысли кружились в голове, смешиваясь с паром, поднимавшимся от горячей воды.       Девушка провела в целебной воде около двадцати минут. В какой‑то момент в голове зашумело, и она решила выходить. Рядом с купелью лежали чистые вещи: её бельё, постиранная форма шинигами и красивое белое кимоно с вышитым рисунком тигра.       — Госпожа Рам, здесь ещё кимоно с моими вещами затерялось. Наверное, вы положили по ошибке?       — Нет, это мой тебе подарок. Я покупала его для своей миниатюрной внучки, но семья давно переехала, а я про него и забыла. Надень на ночь, выспись, а завтра наденешь свою форму.       — Твоему… парню я тоже дала халат — не переживай.       — Парню? — переспросила Рукия.       — Брату, конечно.       — Простите, послышалось. — она неловко почесала затылок.       Старушка ехидно улыбнулась — ей точно не послышалось.       Рукия вышла из купальни — истощённая, с сильной усталостью в мышцах и лёгкой тянущей болью в спине. Госпожа Рам сделала всё возможное, чтобы облегчить страдания девушки: её умелые руки и травяные мази действительно помогли, но рана на спине всё ещё ныла, напоминая о себе при каждом неосторожном движении. И если при первом погружении в источник она ощутила лёгкость, то под конец организм забрал эту лёгкость на борьбу с раной.       Взгляд девушки невольно скользнул к двухместному футону, аккуратно расстеленному в центре комнаты. В воздухе повисла неловкая пауза.       — Брат… — начала она, с трудом сглатывая ком в горле. — В этой комнате останетесь спать вы или я?       Бьякуя, не поднимая глаз, ответил сдержанно:       — У госпожи Рам осталась только одна комната — и один футон.       Рукия замерла, осознавая сказанное.       «Как одна…?»       — Ложись спать на футон, Рукия, — голос Бьякуи прозвучал твёрдо, но без привычной холодности. — С твоей раной тебе нужно как следует отдохнуть, чтобы завтра продолжить путь домой.       — Хорошо… — ответила Рукия едва слышно.       Разговор, казалось, измотал её сильнее, чем весь прошедший день. Она сделала пару неуверенных шагов в сторону Бьякуи, но внезапно перед глазами всё потемнело, а сознание ускользнуло, словно песок сквозь пальцы.       Она начала падать — прямо на него, сидящего в кресле.       Бьякуя отреагировал мгновенно. С встревоженным взглядом он поймал Рукию, не дав ей рухнуть на пол. Правой рукой он закинул её ослабевшую руку себе на шею, левой — мягко подхватил под колени, прижимая к себе. Её голова безвольно легла ему на плечо, волосы рассыпались по груди.       Для него такая близость была в новинку — возможность касаться Рукии без формальностей, без необходимости держать дистанцию. Он осторожно придержал её тело, стараясь не задеть рану на спине.       Одной рукой он надёжно поддерживал её ноги, а другой — невольно провёл ладонью вдоль спины. Лёгкое, почти невесомое прикосновение — от лопаток, рядом с болезненной раной, вниз, к пояснице, едва ощутимо огибая очертания талии и ягодиц.       «Она вкусно пахнет…» — мелькнула неожиданная, неуместная мысль.       Он невольно повернул голову, и его лицо оказалось в опасной близости от её шеи — там, где влажные после купальни пряди волос слегка прилипали к коже, открывая тонкую полоску бледной шеи. Бьякуя на мгновение замер, уловив едва заметный аромат мяты и шалфея — вероятно, от травяного настоя из источника.       Секунду он просто сидел так, удерживая Рукию в объятиях, ощущая непривычную теплоту её тела и ровное, хоть и слабое, дыхание. Затем, встряхнув головой, отгоняя странные мысли, он осторожно понёс её к футону.       Аккуратно уложив Рукию на циновки, он расправил одеяло и на мгновение задержал взгляд на её бледном лице. Дыхание девушки было ровным, но она явно нуждалась в отдыхе. Бьякуя тихо опустился на пол рядом, размышляя о том, как быстро может измениться всё — даже то, что казалось незыблемым.