Тишина, которая болит

— О, именинник! Узумаки, поздравляю! Держи, это твой подарок. Кстати, дам подсказку: это футболка, и ты должен пообещать, что весь день ее будешь носить. — Запросто! — Наруто приобнял друга и принялся открывать подарочную упаковку с загадочной футболкой. Когда он все же увидел ее, сразу понял, почему с него взяли обещание носить ее. Шатен, удовлетворительно смотря на уже красное лицо своего друга, ухмыльнулся: — Ну как тебе? — Инузука, ты такой идиот... — Я знал, что тебе понравится! Давай, мы слова на ветер не кидаем, поэтому надевай.

***

Когда блондин представлял свой день рождения, то не ожидал, что именно в этот казалось бы "счастливый день" он будет сгорать со стыда. Как его друг мог додуматься до такого? Зачем? Ладно, другие, может, и не поймут, но Саске, когда увидит на футболке двух человечков — одного больно похожего на обладателя футболки, а другого — на Учиху, — смотрящих друг на друга, и надпись "Мне не нравится один человек (Я ВРУ)" под рисунком.... Все поймет. Господи, как теперь смотреть брюнету в глаза? Почему жизнь там насмехается над ним в лице Кибы? Но выбора у Узумаки не было. Стыд стыдом, а работать, соответственно и сидеть в одном кабинете с Учихой, надо. Войдя в кабинет, блондин решил игнорировать своего напарника, не оборачиваться на него и просто лечь на койку животом вниз. — А работать кто будет? — спустя минут десять отвел взгляд от раскиданных на столе бумажек и перевел его на Наруто Учиха. Почему-то у него было плохое предчувствие... — Ты же у нас лучший студент, поэтому ты и работай. Учиха, если тебе настолько нечего делать, то сходи к Нагато, точнее к Пейну, напиши свои сухие отчеты и вали домой, чего ко мне прикопался? — нет, у Узумаки, конечно, было хорошее настроение, которое не испортил даже Инузука своим чудо-подарком, однако блондину хотелось, чтобы Саске отстал от него как можно быстрее: ему перед брюнетом было ужасно стыдно, и он не хотел, чтобы его напарник видел его сегодняшний "наряд". Он не знал, не прилетит ли в его красивое личико кулак Учихи, когда тот увидит его футболку... — Странно: у тебя, по идее, сегодня должно быть хорошее настроение, — пожал плечами брюнет и отвернулся от своего напарника. — С чего бы это? — Неважно. Просто. — Учиха, договаривай уже, раз начал. Но ему не стали отвечать, так как в эту же секунду Саске встал из-за стола и направился к выходу из кабинета. Когда дверь довольно громко закрылась, Узумаки одумался. Учиха что, знал про его день рождения? Но откуда? Блондин ведь ему ничего не говорил, да и у них нет общих друзей, чтобы он об этом от кого-то узнал. Бред. Он так говорит, будто Саске не все равно. Ему ведь на все плевать, верно? Точно? Да, Узумаки, точно. И вообще, хватит забивать себе этими ненужными мыслями голову. Не первый же день он работает с Учихой.

***

— Дура, ты можешь успокоиться?! Чего ты так разбушевалась? — Суйгецу уже надоели непонятные психи своей подруги. — А ты видел, в чем сегодня приперся Узумаки? Или тебе рассказать? Да у него на футболке практически любовное признание для Саске! Ты представляешь?! Он вообще сдурел! — лицо Карин уже было цветом с ее волосы, и злобная гримаса на нем не обещала ничего хорошего. — Ты из-за такого пустяка психуешь сейчас? Тупица, я сейчас тебя сам в эту дурку положу. Ты же понимаешь, что между ними ничего быть не может хотя бы потому, что Саске не способен ни на какие чувства. — Меня злит, что он вообще позволяет себе такое! Суйгецу, это кошмар, да? — Дура ты, Карин, дура...

***

Рабочий день наконец-то закончился, и Наруто с друзьями отправились к нему домой. — Узумаки, как Учиха отреагировал на мой подарок? Понравилось? Просто, если бы нет, то я бы уже смеялся над твоим фингалом! — А я не показывался ему в футболке. Халат застегнутым носить никто не запрещал. Ну что, собачник, съел? — Наруто ехидно улыбнулся, ставя в ступор своего друга. — Эй, это все равно нечестно! — Нечестно было мне такое дарить. — И почему это я собачник? Да, у меня есть мой любимый Акамару, который, кстати, несмотря на его хорошее отношение к тебе, по одному моему слову может отгрызть тебе руку, понял? — Да-да, я все понял, конечно. Блин, это на все ваши глотки мне еще и пиво закупать... — А ты думал! Ты же именинник — вот и плати, — вступила в разговор и Сакура, шедшая рядом с Хинатой и Ино — никто не понял, как последняя с ними оказалась, но розоволосая настояла на ее присутствии. — И вообще, о чем твоя футболка? И при чем тут Саске? — Э-э-э... Да я и сам не понял, что Киба имел в виду. Он, как обычно, о своем чем-то думал, когда дарил мне это, — пытался отмахнуться блондин: он хотел, чтобы никто не догадался о смысле этой вещицы. — Так, чур нам, парням, миллион бутылок коньяка! Девочкам можно взять вино или шампанское, или что они там пьют, — уже очутившись в магазине, громко залепетал Киба — его глаза горели огнем, когда они встали у стенда с алкоголем. — Вино? Шампанское? Ты идиот, Инузука? Мы не школьницы какие-то, а уже дамы со стажем. Тем более сегодня такой праздник, поэтому мы от коньяка тоже не откажемся! Узумаки, слушая предпочтения своих друзей, вспомнил, что денег у него не настолько много, а надо купить еще и еду. Найдя глазами Шикамару, блондин с жалостью в глазах посмотрел на него. Он всегда занимал у Нары деньги, когда это было критически тому необходимо. — Проблематично... — ну а как еще он мог отреагировать?

***

День рождения был в самом разгаре. По квартире разливалась громкая музыка — настолько громкая, что к ним уже несколько раз приходили соседи, недовольные, что после тяжелого рабочего дня они не могут из-за этого балагана нормально отдохнуть. Но кому какая разница? Бутылки со спиртным были почти опустошены, а время близилось к одиннадцати ночи. Тела одних пьяных студентов дрыгались в каком-то замысловатом танце, а других — уже валялись где-то в темноте. — Нааааруууу, я так тебя люл-лю-блю! — чокаясь со своим другом, еле выговорил Инузука и оступился, когда увидел загоревшийся дисплей телефона Наруто: — Т-тут... кто-то... — Д-давай гл-ляну, — в общем-то, нельзя сказать, что блондин был в более здравом рассудке, поэтому его речь не особо отличалось от Кибы. Когда он увидел, кто же ему написал с просьбой спуститься на улицу, его глаза округлились. — Я... скоро прид-ду, — предупредил он друга, не надеясь, что тот его услышал. Оказавшись на улице, Узумаки увидел своего напарника, в руках которого было что-то больших размеров. — П-привет... — подошел к нему Наруто: резко сильное опьянение стало еще более сильным — неизвестно: это от недавней порции коньяка или же... — Привет. Я тут... В общем, с днем рождения. Держи, — протараторил брюнет и сунул в руки Узумаки загадочный предмет. Пьяный взгляд осмотрел его, и тут в его голову пришло осознание, что это такое. Может, это все-таки спирт окончательно заполнил его голову? Это ведь не могло быть правдой? — Саске... Это ч-то, гит-тара? — тут ему стало понятно, что голос дрожит не только от коньяка, но и от слишком сильного удивления, шока и радости. — Да. Ты говорил, что у тебя твоя уже довольно старая, и я подумал... что могу подарить тебе новую. — Ты нор-рмальный? Это же стоит огро-о-омных денег! Я в-ведь с-с тобой ник-когда не рас... — Не думай про это. Это подарок, я ничего не требую от тебя взамен на него. — Эй, Узумаки, давай быстрее! Там уже некоторые "лежачие" проснулись, карты на раздевание тебя уже ждут! — вдруг прервал затуманенный разум блондина голос Кибы, который, как обычно, появляется вообще не вовремя. — И-и-иду... Саске, сп-пасибо, — и Наруто, не выдержав волну нахлынувшего на него смущения, не смог сказать ничего большего и решил помчаться обратно в дом. "Я точно об этом пожалею," — подумал про себя Наруто, однако решил пока не осмысливать свой глупый поступок. Утро вечера мудренее, ведь так?

***

Утро было не добрым. Осмотревшись, его порадовало хотя бы то, что он был в своей кровати и не с какой-нибудь девушкой, а один. На полу Наруто увидел дрыхнущего Кибу, спавшего полулежа. Немного еще полежав, пытаясь побыстрее привести свой разум в порядок и очнуться от уже, конечно, не такого сильного, но тумана от этанола, он встал и побрел на кухню. Рассматривая свою скудную двухкомнатную квартиру, Узумаки был неприятно удивлен ужасным беспорядком в той и почувствовал липкий от алкоголя пол. Как мерзко ему стало в этот момент и от внезапного осознания, что за него никто этот кошмар не уберет. Вот и расплата за вчерашнее веселье. Придя на кухню, он заметил открытую дверцу балкона. Тремя минутами позже оттуда вышел Шикамару. Выглядел он лучше, чем Наруто и Киба вместе взятые, но все равно потрепанные больше обычного волосы и залегшие под глазами синяки выдавали то, что у того была хорошая пьянка. Кивнув друг другу в знак "Доброго утра" (возможно, не совсем такового), Узумаки впервые улыбнулся: открыв холодильник, он обнаружил там минералку. Уже успех! Скоро к ним подтянулся третий из их компании, совсем уж безрадостный и помятый шатен. — Черт, осталось еще похмелиться чем? Мне так плохо... — с порога заныл Инузука. — Ты уже похмеляешься, так и до алкоголизма недалеко, — рассмеялся от недовольного вида друга блондин, хотя у самого, скорее всего, вид был не намного лучше. — Да мне похер! Узумаки, пиво есть? — Посмотри в зале. Должно было остаться, думаю. Спустя час, за который каждый успел немного оживиться с помощью холодного душа, парни расположились на диване. Ничего не предвещало беды, но Киба вдруг решил спросить: — Узумаки, а кто это к тебе вчера под ночь приходил? Или у меня уже шизофрения развивается и мне пора перестать бухать? — Ко мне... — и вдруг Наруто очнулся. Точно. Сообщение. Улица. Гитара. Учиха... Все-таки дела у него были хуже, чем тот думал. — Эй, ты чего глаза округлил? — От шока, что у тебя и вправду уже мозг придумывает несуществующие вещи. Да, друг, пора прекращать уже пить... — решил все же заговорить блондин, соврав тому. — Я и не думал, что у меня настолько все херово уже с этим. В общаге, вон, неделю мог пить не просыхая, а тут и раза в неделю много. Я что, уже такой старенький? — разочарованно хмыкнул Инузука.

***

Друзья ушли, а мысли о вчерашней ночи нет. Не могли отстать от него, не могли выйти из его головы, оседая на краях черепной коробки мерзким инеем, давя на нее своим холодным отрезвлением. Держа свою новую гитару в руках, Наруто думал, что же ему теперь делать. Мало того, что Учиха взял, запомнил, что у того уже доживающая свой срок гитара, и подарил блондину новую — кстати, очень хорошую, — так Узумаки еще и не сказал ему ничего толком. Не пригласил присоединиться к ним, а испуганно сбежал обратно в квартиру, как только появилась такая возможность. Какой же он идиот... Морочило голову не только из-за стыда и гнева на себя самого, но и поведение Саске. Зачем брюнет сделал это? Разве они друзья? Точнее, понятно, что Наруто в какой-то момент начал считать Учиху своим другом, но никогда не задумывался, что по этому поводу думает сам Саске. Он выглядит таким холодным, и нельзя было даже подумать о том, что он может испытывать к кому-то теплые чувства, например, дружбу. Ладно, может, уборка своего дома поможет ему справиться с этими поедающими его мыслями...

***

Впервые ему не то, чтобы не хотелось идти на работу, а он готов был перерезать себе горло, лишь бы не появляться в больнице. К сожалению того и к счастью его горла, выбора у блондина не было. Уже на месте он зашел поздороваться к Инузуке, а позже, посидев у того минут тридцать, отправился к Наре и пробыл у того примерно столько же. Зашев даже к другим, перебрасываясь базовыми фразами по типу "Как дела?" и "Как прошли выходные?", Наруто старался тянуть время как можно дальше. Пришло печальное осознание, что он зашел уже ко всем, к кому мог, и все же Узумаки пошел в свой кабинет. Простояв у двери еще минут пять, он открыл ту и облегченно выдохнул: Учихи не было на месте. Наверное, он был у их пациента. Пройдя за свое место, блондин накрыл свое лицо ладонями: как ему справиться с нахлынувшей на него неловкостью и грызущим парня внутри стыдом? Как ему теперь смотреть в глаза своему напарнику? Побыстрее бы конец смены... Под конец рабочего дня Наруто все еще не встретился с брюнетом, что его не могло не радовать. Однако жизнь все же насмехается над ним, и, когда Узумаки не был к этому готов, в их кабинет зашел Саске. Блондину не хватило смелости посмотреть тому в глаза, да и брюнет ничего не говорил, лишь уселся на свой стул и начал рассматривать какие-то бумажки. Не выдержав, Узумаки все-таки заговорил: — Привет. — Да, привет, На-ру-то. Как-то блондину не особо понравилось, как из уст его напарника прозвучало его имя. — Слушай, Саске... Ты извини, что я так стремительно убежал от тебя в пятницу. Я просто не ожидал твоего прихода и подарка от тебя. Я безмерно тебе благодарен за него и даже не знаю, как могу выразить эту благодарность. Молчание, по мнению Узумаки, длилось вечность, но брюнет все же нарушил его: — Все в порядке. Я еще раз говорю тебе, что ты мне ничего не должен, но, если хочешь... Можешь сходить со мной сегодня на гонки. Мой брат не сможет посмотреть их со мной, а у меня два билета. — А, да, конечно! Я согласен! Во сколько? — В девять вечера. Встречаемся на перекрестке около торгового центра. — Договорились! Вечер обещает быть запоминающимся.

***

— Ну что, ты решил один сходить на гонки? Извини, что я не смогу, работы навалилось прилично, ни черта не успеваю. — Со мной будет Наруто. — Это тот белобрысый, который твой напарник с больницы? Неожиданный выбор. — Да. Нет времени, я уже сейчас буду выходить. Пока. — До связи, Саске. Когда его брат положил трубку, Итачи принял задумчивый вид. Неужели у Саске появился еще один друг? О котором он говорит намного больше, чем нужно. С которым проводит больше времени, чем с кем-либо другим. К которому... Итачи чуть не подавился воздухом.

***

Так, а нормально ли он оделся? Вроде да, обычная базовая одежда: белая облегающая футболка, слегка широкие светлые джинсы, накинутое на плечи оранжевое худи, белые кроссовки... Может, черные будут лучше? Может, в худи будет прохладно — все-таки не лето на улице? "Соберись, — подумал Наруто, — чего ты, как маленький?" Он так даже перед прогулкой с Сакурой не волновался, а тут чего разнервничался так? Он прибыл на место даже на несколько минут раньше, чем должен был — и это при том, что он постоянно опаздывает, неважно — это тренировка с Кибой или сдача зачета в университете. Однако Учиха тоже пришел раньше должного — одет тот был в черную футболку и такого же цвета джинсы, на верх брюнет надел белую ветровку, а на ногах его были черные кроссовки. Помахав ему, Наруто спросил: — И куда нам идти? — На главный стадион. В ту сторону, — и он указал налево. Шли они до туда молча, но это не было неловким или некомфортным — наоборот, в этом самом молчании и были они, такие разные, но будто заведомо... связанные друг с другом?

***

Мероприятие было, конечно, очень масштабное: все трибуны были забиты. Парни расположились на самом верхнем ряду. Гонка была захватывающей: визг колес машин об асфальт, крики болеющих, нервное ожидание результатов. Учиха был спокоен — все его внимание было направлено на трассу и тачки. Узумаки тоже был вовлечен в происходящее на стадионе, однако больше его внимание привлекал взгляд Учихи — такой внимательный, прямой, сосредоточенный. Что-то в нем явно цепляло блондина, но тот не мог понять, что именно. Взгляд Наруто был то на трассе, то на лице его напарника. Тот долго не замечал этого, так как был сконцентрирован на гонке, и Узумаки был очень доволен этим. Когда же одна с машин выиграла, крики людей стали еще громче, чем до, громкоговоритель вещал о победе. Наруто улыбался: вначале он выбрал болеть именно за ту тачку, которая в итоге и примчалась на финиш первой. Он смотрел на Учиху: тот был так же спокойным и продолжал наблюдать за происходящим, однако резко перевел свои глаза на сидящего рядом напарника. Сердце того пропустило удар, а позже начало биться с еще большей силой. Снова этот зрительный контакт, где невозможно оторвать свои глаза от глаз другого. Дышать стало тяжело, а стук слишком быстрого сердца будто должен сломать ребра. Но тут в кармане у брюнета завибрировал телефон, и ему пришлось оторваться. Узумаки выдохнул — то ли от облегчения, то ли от разочарования. Ситуация накалялась — он стал еще больше не понимать, что происходит между ним и его... другом?

***

Его голова лежала на коленях у матери. Та нежно гладила своего маленького сына по голове, приятно прикасалась к его волосам. Маленький мальчик слушал, как одновременно с этим мать читала ему сказку про некое Королевство. — Мам, а что такое любовь? — любопытствовал ребенок. — Саске, любовь — это то, что никто никогда не сможет объяснить. — Но почему? Ее не существует? Тогда зачем о ней упоминают во всех книжках, которые ты мне читаешь? — Малыш, конечно, она существует. Просто никто не знает, как ее охарактеризовать. Понимаешь... Ее не нужно знать или понимать — ты ее просто чувствуешь. Ощущаешь каждой клеточкой своего тела, когда она приходит. И не всегда ты осознаешь, что это именно она решила посетить тебя. Самое интересное — она приходит неожиданно. Щелк — и все. Это нельзя предвидеть и как-то предостеречь. — А я смогу полюбить? И она замолчала. Лишь как-то грустно взглянула на своего ребенка: на его смешно торчащие короткие волосы, на его пухлые щечки, на блестящие, полные невинностью глаза. — Мам? — Да, сынок. Наверняка ты познаешь это. — Обещаешь? Она что-то разложила в своей голове, с чем-то согласилась и кивнула: — Да, обещаю тебе, Саске. Она знала, что зря дает это обещание. Знала, что это бессмысленно, что она сейчас нагло врет своему сыну. Но вера в лучшее была сильнее, чем рациональное понимание о ситуации. Может, ее вера — топливо для счастья Саске.

***

Часы показывали, что уже два часа ночи. Он не мог уснуть. Опять. Опять он думал о нем. О его светлых волосах, представляющих собой некий хаус, что под стать их хозяину, кажущимися очень приятными и шелковистыми на ощупь — уж очень хочется это проверить, — о искрах в этих бездонных глазах, где он постоянно теряется и готов нырнуть в эту пропасть, не думая о последствиях, о огне в них, растапливающий его, как многие говорят, "ледяное" сердце. Почему в душе разливалось новое и странное ощущение, когда он дарил ему гитару? Он так долго выбирал, какую ему все-таки купить, так как хотел, что этот подарок отражал всю сущность получающего его. Почему он не хотел, чтобы эти долгие зрительные контакты заканчивались? Почему хотел, чтобы они длились вечно, пока сердце не выдержит его нагрузки и не перестанет циркулировать кровь по его телу? Почему он сейчас, глубокой ночью, лежит и думает об этом, вместо того, чтобы спокойно заснуть? Нет, он не испытывает эмоций. Он просто... слишком много думает.

Мера предосторожность: не подмечать в людях мелочей...