Тишина, которая болит

– Думаешь, нам стоит это делать? – тихим голосом обратилась к своему мужу женщина. – Милая, мы уже все решили. Это во благо науки и человечества! Кто, если не мы, будет готов на такое пойти? – Но это ведь наш... – Хватит воспринимать "это" как нашего сына. Нагато лишь подопытный, эксперимент. Не забывай, что мы в первую очередь ученые, а не родители. – Ты прав. Мы должны это сделать, – и они удалились в другую комнату.

***

Хорошие моменты в жизни длятся слишком мало и пролетают так, что ты даже не успеваешь осознать, как ты счастлив. Вот вспомнишь, например, весну восьмого класса школы: уроки, которые слишком часто оставались непосещенными; прогулки с друзьями, где вы первый раз пробуете пиво и чувствуете себя крутыми и взрослыми; город заливает ласковый яркий солнечный свет, а ты сидишь на берегу речки, смотря на блестящую воду, и чувствуешь себя... свободным. На ум вдруг приходит второй курс университета. Ваша группа уже освоилась здесь и сдружилась, в общежитии каждую пятницу вы закатываете вечеринки – смесь громкой музыки, немеренного количества алкоголя, красивых девушек и игры в карты на желание. Какая-нибудь девчонка настойчиво пристает к тебе и намекает закончить этот вечер в своей компании, а ты, не теряя шанс, соглашаешься. Позже приходишь к себе в комнату – с пустой, без этих глупых мыслей, что разъедали тебя всю неделю, головой, с приятной, разливающейся по всему телу ломотой – и ложишься спать на рассвете, зная, что через неделю обязательно повторишь это. Это ли называется счастьем? Почему мы начинаем ценить эти мгновения только потом? Почему в самом моменте не осознаешь, насколько тебе сейчас повезло и... что этого больше никогда не будет, ведь всем людям свойственно расти, обзаводиться работой, семьей, в конце концов? Когда же тебе не нравится конкретный жизненный период, он, кажется, длится целую вечность. Да почему ж кажется, когда так и есть? Ночь, а Узумаки лежит на грубой койке в психбольнице, смотрит в давно уже выученный потолок, слышит звуки редко проезжающих машин и проекции их фар в кабинете. За эти два месяца практики он остается ночевать тут не впервые, так как иногда не особо хочется приходить в дом, где его никогда никто не встречает, лишь пустота замыкает его в своих крепких холодных объятиях. Наруто не мог заснуть. Сейчас, наверное, часа два или три ночи. На дворе обычный, ничем не примечательный вторник. Рутина накрывает его с головой, а он все бежит от нее, сопротивляется. А как продолжать бороться с этим, если уже не осталось сил? Когда их хватает только на то, чтобы вот так лежать, наплевав на жесткость здешнего матраса, и вспоминать счастливые времена? Нет, блондину совсем не свойственны "нытье" и тоска, но бывают моменты, когда их тяжелые цепи охватывают парня, а тот смиряется и не пытается их снять. Иногда, наверное, стоит повспоминать эти наполненные действительной жизнью будни и потосковать по ним. Сейчас сама атмосфера ночного, холодного и мрачного кабинета располагает к этому. На сегодняшний момент жизнь значительно изменилась. В худшую или лучшую сторону Наруто сказать не мог: все-таки, это нормально, что он повзрослел и теперь в его рутину не входят частые тусовки – они уже действительно приняли значение какого-то праздника, редкого события. Последний год университета... Он мечтал об этом с первого курса, а сейчас максимально хочется оттянуть момент выпускного, ведь после него будет положено начало действительно взрослой, серьезной жизни. А хочет ли он ее? Скорее нет, но кто его будет спрашивать. Ему уже никогда не будет ни десять, ни пятнадцать и даже ни двадцать лет. Дальше его ожидают скучная работа, а там и жена, и дети. Как бы сказал его друг – все очень проблематично...

***

Когда он проснулся, он мутным зрением и еще не до конца проснувшимися глазами увидел Учиху, который, как обычно, сидел за столом и читал какую-то книгу. – М-м-м, – потянулся Узумаки, – который час? – Девять утра, – Саске даже взглядом его не удостоил. "Вот хрен", – подумал блондин. – И ты даже не потрудился меня разбудить? – Зачем? – Ну как зачем? Работать уже пора. – А ты работаешь? – брюнет все-таки уставился на Наруто вопросительным взглядом. – Ты опять за старое! Да, работаю, ты просто не замечаешь! – Узумаки встал с койки, сел за стол и демонстративно помахал какими-то неизвестными для него бумагами. – Почему ты здесь ночуешь? Не первый раз, вроде. Наруто смутился от резкой смены темы их диалога: – Ну... А тебе какая разница? Сиди и читай дальше, а я пойду к Нагато, "поработаю", – последнее слово блондин произнес язвительным тоном. Возможно, он не такой уж и усердный работник, но, черт, он ведь не совсем уже бездельник! Учиха как всегда... А, точно! – Саске, может, сегодня расскажем Нагато о его второй личности? – Можно. Только иди один. – Почему? – Еще неизвестно, как пациент поведет себя при присутствии нас двоих одновременно в его палате. Мне кажется, что лучше подготовить его сначала, а потом уже и приходить к нему вместе, – ответил непонимающему парню Учиха. – Тогда с Богом! – улыбнулся блондин и пошел к пациенту.

***

"Когда я смотрю на небо, перед глазами сразу всплывают его глаза. Они... необычные. Если у всех, по-моему мнению, они выглядят очень посредственно и практически одинаково – без отличительных черт, – то у Наруто они такие живые, непохожие на остальные. Около зрачка сконцентрирован более глубокий синий цвет, а ближе к краям радужки – ясно-голубой, моментами лазурный. Красивые... Такие не забыть, наверное"

***

– Вторая личность? – переспросил блондина Нагато: он был в недоумении. Может, ему послышалось? – Да, приятель. Ммм, как бы тебе так объяснить, чтобы ты не пугался. Смотри, у тебя на протяжении жизни, по-твоему, были только хорошие моменты, не заметил? – Заметил, конечно. А что не так? – А как ты думаешь, разве так бывает? Чтобы все было только позитивно? Мир не может допустить того, чтобы жизнь людей была наполнена исключительно положительными вещами: должен сохранятся баланс между добром и злом, счастьем и горем, правдой и ложью. Иногда что-то одно может перевешивать, но, как правило, не бывает чего-то одного. Однако это не так уж и плохо: проходя негативные события, ты больше начинаешь понимать ценность позитивных. У тебя получилось так, что плохое начало перевешивать хорошее, и твоя психика создала эту вторую личность для того, чтобы обезопасить тебя от этого плохого. Понимаешь, Нагато? – Узумаки старался максимально ясно и не угнетающе разъяснить пациенту сложившуюся ситуацию, не вводя того в еще более сильный шок. – Да... И как тебе моя вторая личность? Какая она? – Я не общался с ней. С Пейном разговаривает – если это так можно назвать – Саске, и я могу судить и делать выводы лишь из его слов. Скажу так: он довольно безэмоциональный и отстраненный, однако это те черты, благодаря которым твоя вторая личность выживает и не сильно страдает, когда ему наносят боль. – Пейн? Это имя моей второй личности? – Верно. – А я могу с ним как-то пообщаться? – пациент был до невозможности потрясен действительным ходом дел, однако старался скрыть это и получше узнать о своем случае. – Если честно, то не знаю, но можно попробовать. Смотри – можно завести что-то а-ля дневника, где, когда разум в твоих руках, ты можешь писать что-то, адресованное твоей второй личности. А когда Пейн будет управлять тобой, он будет тебе отвечать. Так вы сможете, наверное, лучше узнать друг про друга и поговорить, наконец. – А это идея! Хорошо, давай так и сделаем, – Нагато достал свой блокнот и, взяв ручку, задумчиво посмотрел на открытую пустую страницу. – Не теряйся! Начни с простого – типа "как дела?" или "что ты хочешь мне рассказать о себе?" – предложил блондин, смотря на смятение его пациента. – Так, допустим... Так парни сидели часа пол и обговаривали, что же писать Пейну.

***

– Да-да, как-нибудь зайдем за каподастром, – Саске отвлекся, когда Наруто зашел в их кабинет и громко болтал с кем-то по телефону. – Если у тебя не получается, то ничего страшного, может быть один схожу, – взгляд блондина метнулся к Учихе, – или же... Ладно, я потом перезвоню. Дела. Да, до связи, – Узумаки бросил трубку и странно улыбнулся брюнету. – Учиха, а ты занят после работы? – Нет. – А ты хочешь провести вечер в приятной компании? – Чьей же? – Моей, конечно! – И это приятная компания? – Саске решил немного потрепать нервы блондина. Он ведь и вправду не считает, что Наруто – неприятная компания? – А ты вредничай меньше: может, разговаривать с тобой милее будет. Просто мне ужасно лень идти самому в магазин, а ни Киба, ни Шикамару не смогут побыть со мной. Пошли вместе, это буквально на полчаса. А я со своей стороны не буду завтра задавать тебе, по твоему совершенно неправильному мнению, глупые вопросы и вообще буду на цыпочках ходить молча. По рукам? – Узумаки протянул руку для рукопожатия, однако Учиха даже не посмотрел на нее, лишь кивнул: – Окей.

***

Учиха еще даже не успел зайти в палату, как ему уже с порога предъявили: – Вы ахуели? Зачем вы рассказали Нагато обо мне? – Здравствуй. А что не так? – Саске не удивился грубому тону Пейна. – В этом будто какой-то смысл есть? Что это изменит? Он мне "письмо" написал... Смех да и только. – Ты не хочешь с ним общаться? – А о чем? Вот расскажу я Нагато о его на самом деле ужасной жизни, что он во всем проиграл. Кому от этого будет лучше? – лицо пациента было настолько мрачным, что, казалось, он в шаге от нападения на собеседника. – Правда, какой бы она не являлась, всегда лучше, чем ложь. – Тебе легко говорить. Была ли у тебя, Саске, такое же бытие? Проживал ли ты то, что я? Нет. И именно поэтому я запрещаю тебе сейчас что-либо про "правду-матку" мне говорить. Не лезьте туда, куда не надо. Ты, Узумаки и вообще все никогда не поймете, какого это. Для Нагато правда – это ненужная вещь. Зло. Разочарование. Как думаешь, Учиха, на его месте ты бы хотел ее узнать? – Мне все равно, – Саске не впечатлился речью Пейна. – Да иди ты. И Наруто с тобой прихвати. Ублюдки. И они больше не говорили. Пациент может и хотел что еще дополнить, но решил заткнуться: вдруг еще расскажет лишнего.

***

Когда он соглашался на это, даже мысли не было, что это как-то странно – находиться с Узумаки вне больницы. Только сейчас осознал. Находясь в магазине музыкальных инструментов. Стоя рядом с Наруто. Пока Саске витал в своих мыслях, блондин рассматривал ассортимент, представленный в магазине. Они ходили по нему и тут Наруто остановился около стенда с названием "Для гитар" – у того аж глаза загорелись. Выбрав нужный товар, парни вышли из салона. – Ты увлекаешься гитарой, – брюнет не спрашивал – констатировал факт. – Ага. Давно еще, с лет двенадцати. Когда я был в летнем лагере от детского дома, один парень старше меня играл на ней в последнюю ночь на прощальном костре, и, наверное, именно в тот момент я влюбился в этот инструмент. Я откладывал на него целый год, подрабатывая в столовой после уроков. Купил, конечно, самую дешманскую, но я так был ей рад! Да и сейчас – может, она уже и старенькая, однако рабочая. Меня все устраивает. Только струны бы еще поменять... – Ты из детдома? – Саске не стал ничего отвечать по поводу гитары, а зацепился за то, что у его напарника, видимо, не было семьи. – Да. Родители умерли в автокатастрофе еще тогда, когда мне и месяца не стукнуло, а других родственников у них не было. Может, и были, просто не захотели меня забирать, я без понятия. Так я и оказался в детском доме. Знаешь, там было не так плохо, как многие себе представляют: в целом, я общался с многими и детьми и меня редко обижали. Потом, в четырнадцать лет, меня забрали мамины знакомые, которые только спустя столько времени узнали, что меня никто не забирал и я нахожусь в приюте. Бабуля Цунаде и старик Джирайя очень хорошие, с ними мне повезло. От них я и узнал о своих родителях. Они шли в сторону здешнего парка: их окружали уже полуголые деревья и обдувал холодный осенний ветер. Саске не знал, что ответить на рассказ блондина о своей судьбе, и решил тактично промолчать. Завидев лавку, Наруто решил предложить присесть на нее. – Спасибо тебе. – За что? – оживился Учиха: он разглядывал пейзажи парка, где они очутились. – Что не пожалел меня. Знаешь, как сильно раздражает, когда после того, как я рассказываю о своей жизни в детдоме, люди начинают говорить, что "им меня жаль" и "как же тебе тяжело пришлось". Ты один из немногих, кто не стал этого делать. – У меня у самого нет мамы. Она умерла, когда мне было лет одиннадцать. Сердечный приступ, – брюнет не ожидал, что тоже начнет откровенничать, но слова сами вырывались из его рта. – Тебе грустно из-за этого? – поинтересовался Узумаки, так как даже от такого рассказа Саске его лицо оставалось безэмоциональным. – Не знаю, Наверное, нет. Я ничего не чувствую по этому поводу. Но я вижу, как мрачнеет лицо брата или отца от одного только упоминания матери, и понимаю, что это ужасно. – Возможно, что это из-за того, что ты был еще довольно мал, чтобы осознавать всю трагедию ситуации. И поэтому тебя это никак не трогает. – Возможно...

***

– Пока, Учиха! Не опаздывай завтра! – попрощался со своим напарником Наруто, когда их пути расходились по разным сторонам. – Пока, – сдержано кивнул брюнет и через метров сто сам себе под нос добавил: – Кто тут еще опаздывает..? Для него это было странно: он впервые не чувствовал усталость после довольно длительного общения с человеком. Наоборот – была какая-то легкость, ясность, энергия. Тут он вспомнил, что, когда он и брат встретили блондина и его друга на выходных, второй что-то говорил о дне рождения Наруто. А что, если...

Меры предосторожности: избегать взаимодействий с одним и тем же человеком вне рабочей необходимости...