Перевал

      Два дня спустя Ван Ибо стоял на плацу вместе с другими выпускниками, вытянувшись по стойке смирно. Он был в числе семи, допущенных к экзамену. Двое исчезли. Инспектор Чжоу сообщил об этом сухо, с каменным выражением лица, без пояснений: у них не хватило рун.       Ван Ибо сразу понял, почему Сяо Чжань вчера не смог его забрать и даже вечером не заехал. Он только позвонил, но разговор вышел скомканным, очень коротким: «Ложись спать. Тебе понадобятся силы. Завтра утром такси не бери, я тебя отвезу».       Ван Ибо смотрел прямо перед собой прямым, острым, ничего невидящим взглядом. Все они, выстроенные на небольшой площади за главным зданием академии, под обжигающими лучами майского солнца, казались одинаковыми: коротко стриженые, в новых, хрустящих кожаных куртках, которые выдавали принадлежность к отряду бойцов. У каждого на поясе висел небольшой чёрный кофр, в котором лежал контейнер для сбора биоматериала.       Взгляд упирался в серую стену ограды, скользил выше, поднимался вверх по сухим стволам столетних сосен, и упирался в ослепительное голубое небо. Яркое, чистое, праздничное. Под таким небом хорошо бы побегать в парке, прогуляться по магазинам, скупая какую-нибудь ненужную фигню, под таким небом здорово сходить на свидание – под таким небом жизнь обязана быть радостной, счастливой, лёгкой. Но она такой не была.       Учителя стояли слева. Все они были точно в таких же куртках, такие же серьёзные, такие же неподвижные. Каждый из них в первую очередь был бойцом, и сейчас все они застыли в ожидании прибытия директора Лю и принимающего инспектора, присланного из Бюро. Где-то среди них стоял и Сяо Чжань. Ван Ибо знал это и потому смотрел только вперёд.       Как же жарко… Как жарко, - билась внутри навязчивая мысль. – Если бы подул ветерок.       Но воздух не шелохнулся, а солнце зависло почти в зените. Оно заливало плац беспощадным светом, и люди, застывшие на открытом, ровном пространстве, почти не отбрасывали теней. Те жались к ногам, будто боялись вырасти, выйти за отведенные границы. Площадь просматривалась насквозь, не давая права на лишнее движение.       А Ван Ибо слышал запах зеленой ромашки, горьковато-свежий, пьянящий, чувствовал, как губы ещё покалывает от почти вымоленного поцелуя. Вымоленного. Именно вымоленного. Да и вообще, после того, что Сяо Чжань для него сделал, Ван Ибо вечность был готов стоять перед ним на коленях и смотреть, как на божество. Сяо Чжань сжалился и молитвы услышал. Когда город остался позади и они свернули с оживленной трассы на пустынную лесную дорогу, Сяо Чжань резко взяв вправо, с юзом остановился у обочины. Несколько секунд смотрел в лобовое окно, а потом взял Ван Ибо за воротник толстовки, притянул к себе и жадно вцепился в губы. Это было так неожиданно, что он на секунду опешил, растерялся, распахнул глаза. Но только пришёл в себя и перехватил инициативу. Но стоило почувствовать горячую сладость чужих губ, как Сяо Чжань отстранился и даже оттолкнул его – мягко, но непреклонно. Отвернулся, вцепился руками в руль, а потом ожёг Ван Ибо острым, злым, и каким-то обиженным взглядом.       - Всё, Ван Ибо, - чужим, металлическим голосом произнёс он. – Больше не думай обо мне. Захочешь продолжения, сдай этот чёртов экзамен, стань самым лучшим бойцом и возвращайся через три года.       Бросив взгляд в боковое зеркало, он резко вывернул руль и дал по газам. Машина пулей понеслась к академии, где Ван Ибо предстояло дожидаться того дня, когда его вызовут на экзамен.       Он прислушался к тому месту, в которое два дня назад впечаталась окровавленная рука Сяо Чжаня. Вернее, в кожу сначала вошла печать – впилась будто тысячами тончайших игл. Ван Ибо почувствовал резкую боль, но она длилась мгновение. И сразу же это место припечатало вполне ощутимым ударом. Ладонь Сяо Чжаня была горячей, пальцы надавливали и дрожали, будто хотели проникнуть сквозь кожу, под рёбра – прямо к сердцу.       Удивительно, но печать сработала. Когда Ван Ибо всё-таки перенёс Сяо Чжаня в комнату Ван Вэя (к себе попросту не решился) и положил его на кровать, а сам немного пришел в себя от пережитого, он решил проверить её действие, выбрав для этого самый простой для себя способ. Он сел на пол и стал смотреть на него, так и лежащего без сил.       За его состояние он не опасался, ведь каждый маг знал, что если задействовать много духовных сил одномоментно, то человеческий организм ненадолго отключается – ему требуется время, чтобы охладить закипевшие от усилий меридианы.       Сяо Чжань был прекрасен, как сошедшее на землю божество. Ван Ибо помнил, как увидел его впервые, столкнувшись с ним в коридоре академии. Он играл в телефон и буквально налетел на него – уткнулся сжимавшими трубку руками в чей-то стройный торс, обтянутый тонкой чёрной водолазкой. Он поднял глаза, и забыл как дышать, так и стоял, открыв рот, как выброшенная на берег рыба.       Глаза у незнакомца были фантастическими. В них будто бы прятался солнечный свет, и смотрели они на Ван Ибо вовсе не с укором, а словно бы с нежностью. Ван Ибо стоял, как идиот, и хлопал глазами, а тот, в кого он так нелепо и невоспитанно воткнулся, мягко отодвинул его руки и тихо сказал: «Не играйте на ходу. Это опасно». А потом улыбнулся, и Ван Ибо пропал. С этого дня прошло чуть больше года, и примерно тогда же и начала проявляться его странная кристаллическая способность. Что-то странное, словно чужое Ван Ибо чувствовал в себе и раньше, но оно никогда не просилось наружу и спокойно жило в даньтяне, не пытаясь вырваться и сбежать.       И вот теперь внутри у Ван Ибо навсегда поселилась печать, сотканная из его крови. Созданная Сяо Чжанем специально для него. А ещё они целовались. А сейчас, вот только что, Ван Ибо трогал его бархатистую, нежную кожу, и это ощущение навсегда останется в пальцах. Было отчего потерять разум и слететь со всех катушек. Очень даже было от чего.       Сяо Чжань лежал на кровати Ван Вэя, тонкий и трогательный, прекрасный, как экзотический цветок. Бледная кожа будто бы светилась изнутри, ресницы отбрасывали на щеку кружевные длинные тени, красные, чётко очерченные губы чуть-чуть приоткрылись, показывая жемчуг зубов. Грудь спокойно вздымалась, крупные темные соски приковывали взгляд. Под ремень джинсов убегала тонкая дорожка, бегущая от пупка к паху. Ван Ибо отдал бы все на свете, чтобы снять эти мешающие тряпки и нырнуть туда языком. Жаркая волна возбуждения вновь накатила тяжело и неукротимо. Это и было нужно. Если он не будет пытаться снять этот жар руками, то… он, привычно, будет вырываться через кристаллы. Сяо Чжань все это время учил его контролю, учил перенаправлять этот выход в руну, только вот у Ван Ибо это не очень-то получалось. А что же теперь...?       Он сосредоточился и на секунду закрыл глаза. В голове образовалась привычная пустота, всё тело заполнила мощь вырывающейся на свободу силы. Выдох-вдох. Выдох-вдох. В мыслях: глаза Сяо Чжаня, внимательные и строгие, и его губы, шепчущие: «Дыши. Слушай удары пульса. Перенаправляй. Сосредоточься. У тебя получится…».       Ван Ибо внутренне напрягся, собирая в себе свою силу. Застыл, чувствуя, как по меридианам тела циркулирует мощный, неостановимый поток. Он переплетался с венами, делая кровь кипящей, быстрой. Ей нужен был выход, и обычно она уходила в руки. Они тут же становились чужими, тяжелыми, как каменные глыбы, и Ван Ибо, как ни старался, не мог их удержать. Пальцы болели нестерпимо, казалось, что кожу разрывает, и тогда он в изнеможении опускал их на любую поверхность, чтобы выпустить эту силу, унять эту страшную боль.       Но сейчас этого не происходило.       Поток закручивался внутри, образуя под рёбрами что-то вроде плотной, густой воронки. Своим объёмом она неприятно сдавливала грудь, распирала её, искала выход. Секунда, две - и под рёбрами, в том месте, где ещё остался след от окровавленной ладони, что-то заныло, завибрировало, потянуло на себя. Ван Ибо почувствовал, как эта воронка чуть сдвинулась влево и рывком прошла сквозь печать. Тело при этом слегка тряхнуло и обожгло, коротко, словно ударило разрядом. Но сильной боли Ван Ибо не ощутил. Грудь, казалось, стала больше, и что-то в ней словно раздулось, так, что стало трудно дышать.       В этот момент он, сосредоточенно наблюдающий за своим состоянием, поднял случайный взгляд на Сяо Чжаня и увидел, как его тело дёрнулось от мощного принимающего толчка.       Мгновение – и лёгкие Ван Ибо снова стали нормальных размеров, а тяжесть под рёбрами испарилась, будто её и не было. Воздух хлынул в грудь сразу, лёгкие заполнились до краёв. И слабо засветилась его последняя руна. Свечение было настолько незаметным, тёплым, почти на границе видимости, что его легко можно было скрыть даже без использования магии. Когда Сяо Чжань очнулся, всё это пришлось повторить несколько раз - он не верил, что у них получилось…       Наконец директор Лю, в сопровождении инспектора из Бюро, вышли из раздвижных дверей главного корпуса и торопливо пересекли плац. Солнце врезалось в их подтянутые фигуры, выжигая силуэты, но ни один не сморщился, не прикрыл глаза. Каждый шаг – уверенный, чеканный, эхом отзывался в тишине.       Ограничившись коротким приветствием, прибывшие заняли свои места. Директор Лю встал напротив застывших, как каменные изваяния, студентов, а инспектор Бюро - здоровый мужик с непроницаемым хмурым лицом и цепким, неприятным взглядом, облачённый в неизменную кожанку, встал чуть поодаль за его спиной.       Иерархия была соблюдена безупречно. Должность директора Лю хоть формально и была выше, но вот то, что инспектор будет следить в оба не только за экзаменуемыми, но и за директором, стало очевидно сразу.       Прежде чем начать речь, директор Лю окинул выстроенную на плацу шеренгу пристальным взглядом. На Лю Пифане он остановился немного дольше, и стал холодным, колким. Ван Ибо внутренне поёжился. Кожей, взмокшей под тяжёлой бронёй куртки, он ощутил этот холод, мгновенно почувствовав что-то среднее между жалостью и злорадством. Если уж жизнь с Ван Вэем была не сахар, то что говорить о Пифане. Имея такого отца, парню явно приходилось лезть из кожи вон, чтобы соответствовать жёстким требованиям и правилам системы.       - Поздравляю тех, кто дошёл до экзамена, - голос директора Лю прошил тишину замершего плаца, прокатился над головами, ударился о стены корпуса и вернулся эхом, усиленным пустотой. - Хоть на вас и бойцовская форма, вы ещё не бойцы! – возвестил он громко, шагнув вперёд. - Станете ли вы ими - покажет экзамен. Отбор очень строгий, ведь каждый боец – защитник человечества от инопланетной угрозы, которая обрушилась на планету. С каждым днём количество тварей растет, то в одной части мира, то в другой мы обнаруживаем вспышки активности этих монстров, и это говорит лишь об одном – человечество в опасности, и мы должны держать руку на пульсе и мгновенно реагировать, безжалостно уничтожая не только тварей, а даже любую неизвестную форму магического проявления на планете. Мы знаем, они ищут любые возможности вторжения, и твари – это только одна из угроз.       Ван Ибо внутренне похолодел, почувствовав, как сила бьётся в нём, собираясь в даньтяне, и горько усмехнулся про себя. Было бы очень нелепо закончить здесь, вот так глупо и покорно, даже не поборовшись. Заставив себя сосредоточиться, он на секунду прикрыл глаза, перенаправляя потоки. Воронка начала закручиваться, воздуха в груди стало не хватать. Он напряг все мышцы, уже зная, что последует дальше. Сейчас самым главным было не привлечь внимание выбросом и толчком тела, сопровождавшим его. Главное, чтобы и Сяо Чжань понял это тоже. Ведь и у него была опасность выдать себя – учителя академии тоже стояли по стойке смирно, и толчок, который обязательно возникнет при контакте, может броситься в глаза. Ощущая, что воздух в лёгкие стал поступать нормально, он, не поворачивая головы и не шевелясь скосил взгляд влево. Сяо Чжаня он не увидел, слишком узок был угол зрения, но у учителей всё было спокойно, никто не двинулся, ни шелохнулся, не испортил строй.       Все опасения Сяо Чжаня директор Лю сейчас озвучил вполне конкретно. Если Ван Ибо не справится, его ждет уничтожение. Потому что он – угроза. Одна из угроз. И Сяо Чжань теперь стал угрозой тоже, предателем системы, раз решил помочь такому, как он. Раз поделился с ним своей кровью, позволил своей магии переплестись с магией того, кого система мысленно уже приговорила.       Странно, но страшно не было. Страх куда-то ушел, остался вместе с чистым и горьким ароматом ромашки в машине, может, вместе с потом испарился под этим безжалостным солнцем, сгорел в тот миг, когда губы Сяо Чжаня коснулись его губ. Да и силу свою Ван Ибо считал угрозой вовсе не для человечества, а только для себя самого. Это его она резала изнутри, его рвала на части, никому не причиняя никакого вреда. Сам же Ван Ибо не хотел ни силы, ни магических рун. Он хотел быть просто живым. Он хотел любить Сяо Чжаня и прижимать его к себе, утопая в горьковатом аромате зеленой ромашки и нежности кожи самого прекрасного человека на земле.       Что же… выход только один. Не сдаваться. Бороться. Возможно - вечно. И Сяо Чжань был абсолютно прав, когда оттолкнул сегодня Ван Ибо и судорожно вцепился пальцами в руль. «Захочешь продолжения, сдай чёртов экзамен, стань лучшим бойцом и возвращайся через три года». Да, похоже, другого выхода у него не было. Нужно стать лучшим, влиться в систему, чтобы не было ни намёка на подозрение, что кроме рунной, он носит в себе и другую силу.       - Бюро раскинуло свои сети по всему миру, и бойцы, и специалисты работают на износ, но нам так и не удаётся понять, каким способом твари появляются в наших городах. Кроме сирены, обнаруживающей тварей, когда они уже появились, никакие радары уловить их не могут. Но это - только пока. Ни одна тварь не уйдет от ответа, - чётко чеканил слова директор Лю, обводя стоящих перед ним учеников суровым, фанатично-горящим взглядом. - И вот теперь вы впервые столкнетесь с этой угрозой не в теории, а на практике. И поверьте – вам станет страшно! Звери-мутанты, по сравнению с тварями – это пушистые котята, которых хочется приласкать. Мы специально никогда не показывали вам даже изображения тварей, потому что вы должны понять и запомнить тот ужас, который они несут. Не растеряться. Действовать чётко, даже испытывая отвращение и страх. Первое впечатление, первый опыт борьбы – он самый сильный. Я это знаю по себе. Как говорил мой учитель: «Иногда нужно самому себе вырвать сердце, чтобы стать еще злей». На моём теле больше трёхсот рун, и я много их уничтожил, знаю, о чём говорю. Вы привыкнете и совсем скоро каждый оповещающий рев сирены будет восприниматься вами как поединок, в котором вы обязаны победить. Обязаны ради человечества.       Директор Лю сделал несколько шагов по направлению к ученикам, его ботинки гулко стучали по асфальту, отдаваясь в груди тревожным эхом.       - Теперь о регламенте проведения экзамена. Вы все на это время остаетесь в академии. Для каждого из вас приготовлена койка в казарме и минимальный, необходимый для жизни набор вещей. Телефоны изымем, никакого общения извне. Вы уже не дети, вы – будущие солдаты, поэтому и условия вашего проживания будут соответствующими, - он снова пристально оглядел учеников и задержал взгляд на сыне – Ван Ибо успел уловить панику, которую испытывал сейчас его сосед. Очевидно, что те условия, на которые намекает директор Лю, будут сильно отличаться от их прежней жизни. - Полная концентрация перед самым важным днём в вашей жизни, который покажет, готовы ли вы стать настоящими бойцами. Ну и конкретно, как это будет происходить: мы провели жеребьёвку, которая установила очередность вашего испытания. Как только система обнаружит появление твари и сработает сирена, за первым в очереди придет инструктор Хэ, ваш наставник - инструктор Чжао, а также учитель Сяо, работой которого является устранение в памяти гражданских – если таковые окажутся на месте появления твари, - нежелательных воспоминаний.       Что? Сяо Чжань будет там с ним? Будет видеть? А если что-то пойдет не так, он станет свидетелем его провала?..       Паника не успела подняться – путь ей преградило приятное тепло, быстро растекающееся по меридианам тела.       Ох ты… - только и успел подумать Ван Ибо, и тут же вновь смог сосредоточиться на словах директора Лю. Их в самом деле лучше было услышать.       - Итак, студент, сопровождаемый уважаемым инспектором Сюнем, - при этих словах директор Лю развернулся к стоящему позади него человеку и отвесил ему учтивый поклон, - … отправится на место своего первого уничтожения. Там он должен чисто выполнить свою работу и правильно собрать биоматериал. Инспектор Сюнь будет следить за качеством, инспектор Хэ, как обычно, все зафиксирует и выдаст протокол, в котором все члены группы должны будут поставить свои подписи. И последнее, если экзаменуемый не справится со своей работой – инструктор Чжао добьёт тварь, а не сдавший – будет исключен из списка студентов академии и, соответственно, из штата Бюро. Сдавшие в этот же день отправятся на место прохождения практики. На три года вы будете полностью оторваны от дома и своих родных, и это тоже является частью вашего обучения. Только после практики вы сможете считать себя настоящими бойцами Бюро.       Слова Сяо Чжаня снова эхом отозвались в его голове, перекрывая голос директора Лю. «Стань лучшим бойцом и возвращайся через три года». Ван Ибо выдохнул – медленно, незаметно. Он должен выдержать и вернуться. Другого выхода просто не существовало.