Перевал

      Утро было прозрачным и свежим, даже прохладным, с тем золотистым светом уже проснувшегося, но ещё не подскочившего ввысь солнца, который обещал, что день будет жарким и ясным. Во дворе пахло влажной землёй и сочной листвой, вдалеке уже гудел проснувшийся город.       Сяо Чжань едва толкнул дверь подъезда, как Круассан тут же дёрнул поводок и потащил на парковку, не дав даже вдохнуть утренней свежести. Огромный, перекормленный счастьем пёс, с бежевато-кремовой лоснящейся гладкой шерстью тянул его так, будто спешил на пожар, а не на приятную утреннюю прогулку (сиречь – пробежку, но этого Сяо Чжань ещё не решил). Лабрадор то нёсся вперед, то вдруг останавливался и, прислушиваясь к чему-то, важно поднимал левое ухо.       - Ты что, правда его по звуку узнаёшь? – ворчливо спросил Сяо Чжань, хотя сам уже улыбался.       Пёс фыркнул, ничего не ответив, и потянул сильнее. И тут из-за угла на парковку вырулил черный внедорожник и остановился медленно, плавно, что совсем не вязалось с его хищным, тяжёлым видом. Водитель явно был человеком дисциплинированным, и не хотел визгом тормозов будить весь район.       Дверца открылась и Круассан рванул так, что Сяо Чжань, припустив следом, громко выругался, хотя был совершенно не зол.       - Чёртова псина! – бежал он следом за увесистым собачьим задком, который увенчивал весело подрагивающий хвост. – Ты же сожрал только что полведра! Как ты можешь так быстро бегать?       Но псу было явно не до его гипотетических вопросов. Ван Ибо уже вышел и, улыбаясь, тянул к нему руки, поэтому Круассан нёсся к нему на всех парах, радостно виляя всем телом, как будто хвоста ему было мало, чтобы выразить свой восторг. Доскакав до цели, он подпрыгнул, пытаясь поставить лапы на бёдра Ван Ибо, но тот, прежде, чем наклониться к собаке, поймал в объятия Сяо Чжаня, который со всего маху впечатался ему в грудь.       Тепло и вкусно запахло сандалом, и немножко потом, и тревожно остатками прожитых суток. Ван Ибо поцеловал его нетерпеливо и жадно. Не «привет», не «как дела?», а просто поцелуй, говорящий Сяо Чжаню всегда больше, чем любые слова.       Он закрыл глаза, всего на мгновенье, и внутри, под рёбрами, что-то мягко разжалось, как бывало всегда, когда Ван Ибо был рядом.       Круассану, конечно, это безобразие надоело и он бессовестно стал протискиваться между ними, тыкаясь сразу в четыре бедра холодным, мокрым, почему-то розовым носом, похожим на пятачок.       Ван Ибо наклонился, взял собачью морду в ладони, и начал самозабвенно трепать его за ушами.       - Собака… моя собака, - бормотал он при этом с таким чувством, что Сяо Чжань почувствовал смешной ревнивый укол.       - Ибо! – возмутился он, пытаясь удержать на поводке окутанное экстазом собачье тело – очень крупное тело, надо сказать. – Он сейчас описается от счастья! Давай, отпусти нас и иди ешь, пока всё горячее.       Ван Ибо поднял на него глаза, отчего-то тут же став безумно похожим на Круассана.       - Я с вами, - сказал он смешно морщась. Видимо, собачья шерсть залетела ему в нос.       - Но еда… Ты же после ночи, - попытался воспротивиться Сяо Чжань, но отпускать Ван Ибо безумно не хотелось.       - Разогрею потом, я соскучился, баобэй, - пробормотал он, распрямляясь, а потом снова схватил Сяо Чжаня в охапку и поцеловал. На этот раз хотел явно не спеша, но Круассан звонко гавкнул, прерывая это занятие – описаться от восторга ему, всё-таки, было необходимо.       Они быстро пошли в сторону собачьего парка и едва над их головами повисли зелёные арки высоких, пышных клёнов, Сяо Чжань облегченно выдохнул и отстегнул поводок. Круассан тут же умчался вглубь по своим собачьим делам, погавкивая и поскуливая от восторга.       - Как смена, Бо-гэ? – спросил Сяо Чжань, накручивая на руку поводок и внимательно вглядываясь в бледное, уставшее лицо мужа.       Такое безликое слово «смена» совсем не отражало той работы, которую делал Ван Ибо, но что же делать? – сутки, проведенные на посту назывались именно так.       - Семь выездов, - сказал он, ловя руку Сяо Чжаня в свою и переплетая пальцы. – Три совсем небольших, остальные посерьёзней. Одно возгорание было на предпоследнем этаже – пришлось спускаться с крыши. Ещё две квартиры выгорело. Одна – пустая, в другой – беременная была. Дым уже по подъезду пополз. Вытащили.       Сяо Чжань поднял на него глаза.       - Жива?       - Жива, - коротко подтвердил Ван Ибо. – Пока ждали скорую, ругалась, как сапожник.       Сяо Чжань усмехнулся.       - Это хороший признак. Значит и с ребенком всё нормально, и сама не в состоянии шока.       - Ага, - согласился Ван Ибо и вдруг посмотрел на него внимательнее, глубже. – А ты?       Сяо Чжань уже открыл рот, чтобы сказать «всё нормально», но Ван Ибо перехватил его взгляд и ожидающе приподнял бровь.       - Почему во вчерашних сводках я видел имя своего мужа, когда у этого мужа был выходной и он, вроде как, поехал встречаться с Чжу Мином, а не ходить в ночи по мостам в поисках, кого бы спасти?       - Я не ходил… - наморщился Сяо Чжань и сделал виноватые глаза. – Так получилось. Как там мальчик-то, кстати?       - Мальчик… - выдохнул Ван Ибо, впрочем без всякого недовольства, скорее с усталой обреченностью понимая, что так у них будет всегда. – С психологом будет работать твой мальчик. Главное, чтобы из универа не поперли. Только поступил и тут такое.       - Его девушка бросила, а он её очень любит, - надув щеки, грустно выдохнул Сяо Чжань.       - Не повод, - мотнул головой Ван Ибо.       - Согласен. Никогда не повод, - кивнул Сяо Чжань и тут же чуть не был сбит с ног тугой собачьей головой, откуда-то выудившей заляпанный грязью теннисный мячик, который зеленел в розовой пасти, словно лягушка. Ван Ибо от падения, конечно спас, да Сяо Чжань и не упал бы, конечно, просто так приятно было падать в готовые всегда подхватить руки, что любую возможность он не упускал, считая это преступлением против собственного тела. Но чистые спортивные брюки, которые он надел в надежде на здоровую, придающую бодрость утреннюю пробежку, теперь были безнадежно испачканы собачьими слюнями и грязью с теннисного мяча.       - Вот ты мне скажи, как мы могли выбрать такого нелепого пса? Ведь это свинтус, а не собака! – возмутился Сяо Чжань, тут же меняя опасную тему. Пытаясь отряхнуть со штанов следы собачьих лап он уже понимал, что благим планам сегодня осуществиться не суждено. - Ведь в приюте было полно воспитанных, умных, покладистых псов. Почему мы не сговариваясь выбрали этого поросёнка?       - Это не поросёнок. Это наш сладкий пирожочек, - трепля Круассана за ушами, засмеялся Ван Ибо, выудил из розовой пасти мячик и ловко закинул его в необозримую даль.       - Ладно, - Ван Ибо качнул головой, пытаясь придать взгляду строгость, но получалось плохо – он понимал, что на месте Сяо Чжаня поступил бы так же. – Отдыхать ты не умеешь, просто воспримем это как факт. - Как Чжу Мин?       Сяо Чжань помолчал, подбирая слова. Он не хотел портить утро ни Ван Ибо, ни себе, но и умалчивать не хотел тоже.       - Всё так же, - сказал он со вздохом. – Пьёт, злится, обвиняет нас. Говорит, что мы… - Сяо Чжань усмехнулся коротко, горько, - отобрали у него смысл жизни. И таких как он, после распада Бюро, полно.       Ван Ибо шумно выдохнул через нос, в его глазах застыла странная тишина.       - Это неправильный смысл жизни, - сказал он сухо, и спустя мгновение добавил уже совсем по-другому – сосредоточенней, тише, но почему-то от этого становилось только страшнее. – Я бы отметелил его за эти слова.       Сяо Чжань посмотрел на него и успокаивающе улыбнулся.       - Не всем легко перестроиться, – сказал он тихо. – Он… был фанатиком и искренне верил, что пришельцы хотят захватить наш мир. У него всё держалось на этой войне. На том, что он - правильный. Необходимый, нужный. А сейчас… осталась только пустота.       Ван Ибо молчал. Круассан снова притащил мячик и, рассчитывая на дальнейшее веселье, мордой тыкался в его подставленную ковшиком ладонь.       - Ван Вэй тоже был таким, но… ему это не помешало.       - Не помешало, - согласился Сяо Чжань и тут же добавил: - Он, кстати, зовёт Чжу Мина к себе. Хоть в его отдел по борьбе с контрабандой, хоть в береговую охрану. Но он… - Сяо Чжань помотал головой, замялся – он и осуждал Чжу Мина, и в то же время чувствовал его внутреннюю пустоту, - … боится быть никем. А Ван Вэй… как-то смог через это переступить и не сломаться.       - Вэй-гэ всегда был упрямым, - сказал Ван Ибо. – Ты знаешь, я поначалу очень боялся за него. Тоже ведь… - он выдохнул, развел в сторону руки, но не удержался, притянул Сяо Чжаня к себе, - … смысл жизни.       Сяо Чжань счастливо заулыбался, почувствовал на шее тепло любимых губ.       - Кстати, - Ван Ибо отстранился и заглянул Сяо Чжаню в глаза. – Они вчера умудрились перехватить большую партию наркотиков на границе. Представляешь, обычное рыбацкое суденышко. У рыб, блядь, в животах. Миру и рваться не надо, и пришельцы нам не нужны. Мы уничтожим его сами. Вот такая вот стратегия развития.       - Ладно, - Сяо Чжань быстро чмокнул его в нос, не давая упасть в неприятные думы, - говна всегда было и будет много. А смысл жизни…       Сяо Чжань не закончил. Посмотрел на ван Ибо, на свежую, зелёную, еще мокрую от росы траву. На бежевого пса, и правда очень похожего на зажаристый кусок теста. Поднял глаза вверх и обнял взглядом голубое высокое небо. И почувствовал то, что часто чувствовал за этот год – что-то тёплое, глубокое, необъяснимое, и в то же время, очень простое. Им двоим больше не надо было спасать мир, не надо было прятаться или побеждать, жертвовать или продаваться. Им надо было просто жить, просто любить, просто делать свою работу.       Круассан, что-то усердно нюхавший под деревом, вдруг припал на передние лапы и стал с усердием рыть землю, разбрасывая её в разные стороны и все больше становясь похожим на заляпанный грязью бульдозер, а не на сладкий пирожочек, как называл его Ван Ибо.       - Вот видишь? Он тоже ищет свой смысл. У него там, похоже, целая философия смыслов.       Ван Ибо рассмеялся и приблизился так близко, что Сяо Чжань уловил его аромат и тут же почувствовал, как на него откликается тело.       - А у меня… смысл жизни один. И был всегда. Вообще не менялся.       - И какой же? – Сяо Чжань приподнял бровь.       - Идти рядом, - сказал Ван Ибо. - И не отпускать.       Сяо Чжань ничего не ответил, лишь взял за руку, переплёл пальцы. Пронзительно свистнул, и Круассан, забыв все дела, послушно побежал за ними, смешно отряхиваясь на ходу.       Молодые клёны загадочно шумели над головами, поднявшееся уже высоко солнце просачивалось сквозь редкие просветы и рисовало на асфальте кружевные тени.       А они просто шли рядом, держась за руки, и впереди был целый день, целая жизнь, полная простого человеческого счастья: сложной работы и ленивых вечеров, собачьего лая и вкусной еды, жарких объятий и нежных поцелуев.