Песня любви для министра магии

***

Селестина Уорлок была дамой… внушительной. По крайней мере, это первое, что приходило на ум молодого будущего министра магии Тома Риддла. Он искренне верил в то, что займёт место скоропостижно вышедшего в отставку Игнатия Тафта. Кто, кроме него? Нобби Лич был, пожалуй, единственным препятствием и то только потому, что за магглорождённого встали горой все те, кто недолюбливал чистокровок. Том не рассматривал его как конкурента… до тех самых пор, пока личный секретарь — преданный, талантливый и неглупый, но слишком уж нагловатый Бенджамин — не начал навязчиво делать намёки, что тот сухой хрыч может внезапно обогнать молодого, красивого и талантливого Риддла. — Вам нужна предвыборная кампания, — заявил Бенджамин, когда бывший профессор ЗОТИ и нынешний как бы аврор-политик явился в Министерство в понедельник очередной рабочей недели. До выборов оставалось ещё две. — Что, прости? — Том притормозил у стола личного помощника и внимательно оглядел его с головы до ног. Как и сам Том, Бен был полукровкой. Только намного больше интересовался жизнью магглов, чем его непосредственный начальник. — Ну, знаете, такая программа, где вы расскажете, как собираетесь улучшить жизнь магов и, желательно, чтобы вас поддерживала какая-нибудь именитая особа, которую все любят. — Меня и так должны все любить, разве нет? На посту аврора я принёс за последние пару лет… — Том собирался напомнить собственные заслуги и почему он получил орден Мерлина третьей степени, но Бенджамин весьма невежливо его перебил: — Вы — замечательный начальник, мистер Риддл, но, боюсь, не все оценивают по существу ваше… — помощник замялся, но, собравшись с духом, выдал честное: — …рвение к большим переменам. Понимаете, время всё ещё нестабильное, ваш предшественник вот ушёл по какой причине? — Предложил разводить дементоров, — фыркнул Том. — Глупости какие, этих отвратительных существ и так хватает. Хотя они полезные, конечно. Но сама идея — верх идиотизма. — Согласен, — поспешно сказал Бен. — Однако, кое-какие из ваших идей тоже не радушно встречаются публикой, понимаете? Я предлагаю… И Бенджамин предложил. Самую нелепейшую идею в мире, по сравнению с которой разведение дементоров казалась даже адекватной. Однако, вот он, Том Риддл, будущий министр магии, сидел в ресторане напротив исполнительницы самого популярного хита начинающегося тысяча девятьсот шестидесятого года: «Котёл, полный крепкой, горячей любви». В репертуаре мадемуазель Уорлок, — она уже успела развестись с двумя мужьями и заиметь сына от второго — были и названия куда более пикантные, но этот просто взорвал все частоты магического радио ещё в первый месяц года. У Тома уже болела голова, а Селестина, сидящая напротив, блистала белозубой улыбкой, при этом такой ехидной, что Том понял: переговоры будут сложными. — Ох, дорогой, не знаю, не знаю. Мне нужно, чтобы ты, — она наклонилась через столик, и очень выдающаяся грудь выдающейся певицы призывно колыхнулась, — подробно рассказал мне, чего от тебя ожидать. — Прошу прощения? — моргнув, переспросил Том. И попытался посчитать их разницу в возрасте. Раз ему было тридцать четыре, то ей… чуть за сорок? — Я не совсем понимаю… — Брось, прекрасно ты всё понимаешь, — рассмеялась Селестина. — Артистам нужно вдохновение! А вдохновение для песни я могу получить только если смогу понять размах амбиций будущего министра. Ну, и размер его кошелька. По крайней мере, мадемуазель Уорлок не ходила вокруг да около — он это ценил. Но точно не оценил бы радиохит с названием вроде «Под мантией министра прячутся страсти». — Тебе же нужна народная любовь? — Это звучало не как вопрос с её стороны. — Я знаю, как вызвать любовь без амортенции. Музыкой и голосом, словами, — пропела Селестина. А потом неожиданно жёстко добавила: — Но не буду работать на того, кто этой любви совсем не заслуживает и не понимает. А вот тут и начиналось самое сложное. Том действительно не понимал концепта «любви», что когда-то, ещё в далёком прошлом, ему как-то сказал профессор Дамблдор. Ничего с тех пор особо не изменилось, в том числе после того, как он покинул Хогвартс и своё место профессора ЗОТИ. — Хорошо, — наконец, произнёс Том. — Про размер кошелька можете не беспокоиться. Скажите, что именно вы хотите? Понаблюдать за моей жизнью? Посмотреть, как выглядит мой дом? — Это тривиально и скучно, — отмахнулась Селестина. — Мне нужно забраться тебе в голову и в душу, чтобы всё понять. — Я не очень понимаю, как вы собираетесь это сделать — Том невольно напрягся. Легилименцией мадемуазель Уорлок, по его сведениям, не владела, но на всякий случай он поспешил закрыться от посягательств на свой разум. — Что ж, ожидать особой чуткости от аврора мне явно не стоило, — она вздохнула, на мгновение прижав пальцы ко лбу. — У нас будет несколько встреч. Атмосфера должна… располагать к общению. Том хотел предложить встретиться в его кабинете, потому что в нём всех всё очень даже располагало к доверительному общению, но сообразил, что имелось в виду не что-то подобное. — Театр? — предположил он, вспоминая, куда Бенджамин приглашал свою пассию. Девица была то ли из Отдела Магического Правопорядка, то ли ещё откуда-то, и Тому категорически не нравилась. — Неплохо, неплохо. Люди, которые посещают театры, считаются интеллигентными и образованными. Хотя я считаю это глупостью. За постановкой может наблюдать и хорошо обученный штырехвост, но вот поймет ли он её… Поняв, что собеседник потерялся и не понимает, к чему она ведет, Селестина замолчала. Том иррационально почувствовал вину. — Театр сильнее всего действует тогда, когда сцена становится перископом души, позволяющим заглянуть в действительность изнутри, — цокнув языком, отметила она. — Возьмите билеты на ближайшую пятницу. — Я постараюсь, но… — В Королевский Ковент-Гарден, посмотрим классику. В магическом ничего интересного не идёт, к тому же, я терпеть не могу их приму. Селестина очаровательно улыбнулась и подмигнула. Том не нашел, чем возразить, поэтому кивнул, соглашаясь. Он надеялся на пару разговоров, больше похожих на интервью, но если можно было отделаться походом в театр, то он был не против. Маггловский, конечно, не очень прельщал его, что он благоразумно не стал озвучивать вслух. Билеты Том поручил купить Бену. Тот обрадовался и развёл страшную суету: помимо билетов нужно было приобрести подходящий для похода в театр костюм. Он так и не смог внятно объяснить, почему не мог подойти ни один из имеющихся в шкафу Тома, хотя каждый был сшит на заказ из дорогой ткани. Помимо билетов также понадобился букет. Бен, успевший изучить вкусы известной певицы, заказал её любимые цветы. Для этого пришлось поругаться с самым дорогим цветочным магазином, но со слов помощника — это того стоило. По мнению самого Тома его «предвыборная кампания» походила на какую-то авантюру. Причём, сомнительную. В пятницу в назначенное время Том стоял возле театра с букетом в руках. Чувствовал при этом он себя странно: будто бы вернулся назад в прошлое, в школьные годы, о которых почти не вспоминал. Только тогда он не ждал никого у дверей театров с пышными букетами в руках. Салазар, чего только не сделаешь ради карьеры! К его удаче, сегодня на сцене выступал Королевский балет, так что можно было хотя бы не вслушиваться в слова. Ставили «Спящую красавицу» по музыке Чайковского и, пожалуй, это был один из тех редких композиторов, который нравился Тому. Он ещё помнил, как воспитательница в маггловском детдоме постоянно ставила мелодии классиков, навсегда отбив у него любовь к этому виду искусства, особенно заунывным скрипкам. И всё же, выбирая из худшего, этот был не самым плохим вариантом. Селестину он увидел издалека: в отличие от большинства дам она сверкала так, словно пришла не в известнейший театр Лондона, а в кабаре на Пигаль. Даже её зимнее пальто было ярко-сиреневого цвета с широким меховым воротником. И, конечно, у него сразу возникло впечатление, что на них все глазели. Со стороны они, наверняка, и правда смотрелись экстравагантно: мадемуазель Уорлок в блёстках, обтянутая платьем, словно второй кожей; на каблуках с него ростом. Её тёмная бархатная кожа на контрасте с его врождённой бледностью добавляла колорита. Цветы она повертела в руках, поблагодарив и вдохнув аромат, но уже во время антракта без зазрения совести отдала кому-то из актёров, с кем оказалась знакома. Том мысленно приписал себе балл: Бенджамин ведь говорил, что и среди именитых магглов стоило поднимать репутацию. В том числе потому, что министр магии тесно общался и с министром самым обычным. Толкаться в буфете Том смысла не видел, так что остался дожидаться спутницу на их месте в ложе. — Тебе не скучно тут одному? — спросила Селестина, возвращаясь за пять минут до начала второго акта. — Мог бы со мной спуститься за кулисы и познакомиться с артистами. — Не люблю вламываться без предупреждения, — сдержанно ответил Том. — Да? А мне казалось, что это основа работы авроров. — Когда как. — В чём-то она была права, как ни неприятно признавать. — Это касается только тёмных и потенциально опасных волшебников. А в остальном мы же не какие-то дикари. Если это просто проверки или вызовы гражданских лиц, мы соблюдаем протокол. — Ты слишком сухой и зажатый из-за этого, — хмыкнула певица. — Почему именно балет? Днём можно было сходить на Фауста. Я ещё не слушала, мне интересно, как поёт Маргарита. — Мне показалось, вечер лучше подходит для светского выхода. — На самом деле просто потому, что билеты покупал не он. К слову про помощника: Тому показалось, или он действительно видел его краем глаза в толпе перед началом спектакля? Когда они вышли на улицу, Том был как никогда рад завершению. Не спектакля, нет, точнее, того спектакля, который они разыгрывали с Селестиной, чтобы она поучаствовала в его «предвыборной кампании». — Надеюсь, я смог вас порадовать, — кривя душой, поклонился Том. — Желаете поужинать где-нибудь рядом? — Не сегодня, — отказалась мадемуазель Уорлок. — Мне надо немного подумать. А тебе немного расслабиться и поймать вибрации если не музыки, то внутренней магии, а то какой-то ты больно зажатый для народного избранника и чиновника. Эта женщина, Мерлин её подери, совершенно не пыталась быть тактичной! — Тогда свяжитесь с моим помощником, Бенджамином, — предложил Том, мечтая поскорее вернуться домой. — Он выдаст вам средства на всё, что вам необходимо для… искусства, и вы сможете обсудить программу. — Обязательно. Увидимся в воскресенье, у меня есть идея, куда тебя пригласить, чтобы вернуть услугу и… немного расслабиться. Только не забудь захватить с собой галлеоны и синий шарф. В десять, адрес пришлю завтра с совой. Том даже не успел спросить зачем, а ещё почему она распоряжается его заслуженным выходным. Мисс Уорлок оставила его одного, бодро зацокав каблуками обратно в сторону театра — очевидно, у неё уже было назначено продолжение с кем-то из труппы, кому она отдала его букет.