Точка невозврата

Мазерати сорвалась с места так, будто Эндрю решил лично проверить, преодолеет ли немецкий автопром звуковой барьер в черте города. Нила вжало в кожаное сиденье с такой силой, что он на мгновение забыл, как дышать. За окном огни ночного города слились в одну ядовито-желтую полосу. Эндрю вел машину одной рукой, второй лениво переключая треки на панели, при этом его лицо выражало степень скуки, граничащую с комой. На спидометре стрелка уверенно перевалила за 160. Нил покосился на него, потом на дорогу, где впереди замаячил крутой поворот. Эндрю даже не притормозил. — Эй, — Нил вцепился в ручку над дверью так, что костяшки побелели. — Там поворот. Ты в курсе? — Да неужели? — Эндрю даже не повернул головы. — А я думал, это оптическая иллюзия. Машина вошла в вираж на такой скорости, что шины взвизгнули, протестуя против законов физики. Нила швырнуло в сторону водителя, и он едва не впечатался плечом в плечо Эндрю. Тот даже не шелохнулся, словно был сделан из бетона. — Пристегнись, — бросил Эндрю, когда они снова выровнялись на прямой. — Раздражаешь. Нил, чьи внутренности всё еще пытались догнать тело, дрожащими пальцами нащупал ремень безопасности. Щелчок. Ему показалось этого мало. Он посмотрел на ремень, потом на Эндрю, который в этот момент решил проскочить между двумя фурами в узкий зазор, где, по идее, не пролез бы и велосипед. «Ебать он психопат», — пронеслось в голове у Нила. Он всерьез пожалел, что в этой машине нет системы фиксации для особо буйных пациентов. Ему хотелось пристегнуться еще раза три, а лучше — примотать себя к сиденью скотчем. — Тут есть второй ремень? — выдавил Нил, когда Эндрю пролетел на красный, даже не моргнув. — Нет, но можешь обмотаться своими долгами. Их хватит на целый кокон, — Эндрю наконец соизволил на него посмотреть. — Хватит дышать так громко. Ты меня отвлекаешь.

***

Они затормозили у входа так резко, что Нил всё-таки приложился лбом о панель. Эндрю вышел из машины, даже не заглушив мотор, и направился к лифту. — Выходи, мученик. У нас мало времени, а тебе еще нужно выглядеть как человек, который может войти в помещение через парадный вход, а не через мусоропровод. Нил закатил глаза и двинулся вперёд, едва переставлял ноги, чувствуя, как после бешеной гонки асфальт под подошвами кроссовок предательски плывет. Лоб неприятно саднило после встречи с приборной панелью, а в голове всё еще стоял визг шин. — Знаешь, — прохрипел Нил, догоняя Эндрю у лифта, — если твоя цель была убить меня об руль, не доезжая до места, то ты почти справился. Пять баллов за старание. Эндрю нажал на кнопку вызова, даже не обернувшись. Его спина была прямой и неподвижной. — Убивать тебя — слишком много бумажной волокиты. К тому же, я не люблю пачкать салон мусором. Двери лифта разъехались. Нил зашел следом, прислонившись плечом к зеркальной стенке, и посмотрел на свое отражение: грязное лицо, впавшие щеки, лихорадочный блеск в глазах. Он выглядел паршиво, но внутри него, разогретая адреналином, наконец-то проснулась злость. — Салон мусором? — Нил криво усмехнулся, глядя на затылок блондина. — Судя по тому, как ты водишь, твоя машина — это просто гроб на колесах с очень дорогой аудиосистемой. Ты всегда так компенсируешь недостаток адреналина или просто надеешься, что однажды столб окажется тверже твоего упрямства? Эндрю медленно повернул голову. Лифт полз вверх, и в замкнутом пространстве его присутствие казалось подавляющим. Он окинул Нила тяжелым взглядом, задержавшись на разбитой губе. — У тебя слишком длинный язык для человека, который два часа назад готов был сдохнуть под ящиком с деталями, — произнес Эндрю. Голос был тихим, но в нем лязгнул металл. — Хочешь проверить, насколько я психопат? Я могу выкинуть тебя прямо сейчас. Тут десятый этаж, лететь будешь недолго, зато эффектно. — Десятый? — Нил даже не моргнул, хотя сердце предательски пропустило удар. — Маловато. После того, как я просрал пять миллионов, падение с десятого этажа кажется мне детской горкой. Давай выше, если хочешь меня впечатлить. Лифт звякнул, оповещая о прибытии. Эндрю замер на секунду, вглядываясь в глаза Нила, словно пытаясь найти там хоть каплю искренности или хотя бы проблеск страха. Не найдя ничего, кроме глухого упрямства, он едва заметно дернул уголком рта. — Впечатлять тебя? — Эндрю вышел в коридор. — Ты переоцениваешь свою значимость. Ты — инструмент. А инструменты не должны рассуждать о качестве вождения. Они должны работать. — Инструмент, — повторил Нил, шагая следом. — Ну, тогда постарайся не сломать его раньше времени, гонщик. А то грабить казино тебе придется в одиночку, используя только свой «обаятельный» характер. Эндрю остановился у двери квартиры и приложил палец к сканеру. — Если ты не замолчишь в ближайшие тридцать секунд, я заклею тебе рот скотчем. И поверь, это будет очень «обаятельно». — Обожаю такое, — бросил Нил, проходя мимо него в открывшуюся дверь. — Главное, стоп слово придумать не забудь. В гостиной их уже ждали. Ники, увидев Нила, всплеснул руками так активно, что чуть не уронил бокал. — О боже! Эндрю, кого ты привёз! Он выглядит так, будто его пропустили через бетономешалку... дважды! — Ники, завали, — бросил Эндрю, проходя к бару. — Одень его. У нас два часа. И если он еще раз откроет рот не по делу — выруби его чем-нибудь тяжелым. И да, – повернувшись к Нилу, он лукаво улыбнулся, – стоп слово будет «я тупица».