Точка невозврата

После того как Ники закончил свои манипуляции, Нил вернулся в гостиную. Черная рубашка сидела на нем идеально, подчеркивая нездоровую бледность и острые ключицы, но Нилу было плевать. Он чувствовал себя экспонатом в лавке таксидермиста. Аарон даже головы не поднял. Он сидел в углу, полностью погруженный в свои записи, отгородившись от мира наушниками. Для него Нил был просто очередным сомнительным приобретением брата, которое скоро либо сдохнет, либо исчезнет. Нил по-хозяйски завалился на диван, вытянув ноги. Он чувствовал на себе взгляд Эндрю — тяжелый, немигающий, изучающий его обновленную «оболочку». Нил специально потянулся за вазочкой с конфетами, демонстрируя максимально скучающий вид. Ему хотелось выбесить Эндрю, спровоцировать его хоть на какую-то эмоцию, отличную от этой ледяной скуки. — Все вон, — негромко произнес Эндрю. Ники замер с расческой в руке, открыл было рот, чтобы что-то возразить, но наткнулся на взгляд кузена и тут же ретировался. Аарон встал, молча собрал свои вещи и вышел, даже не взглянув в сторону дивана. Дверь закрылась с негромким щелчком, и в комнате повисла тяжелая, густая тишина. Нил продолжал лениво разворачивать фантик, стараясь, чтобы шелест бумаги звучал как можно громче. Эндрю медленно слез с барного стула. Его шаги по ковру были абсолютно бесшумными. Он подошел к дивану и встал над Нилом, перекрывая свет ламп. — Сядь нормально, — приказал Эндрю. Нил медленно, с вызывающей медлительностью, перевел взгляд на него. — А то что? Опять пригрозишь меня убить? Эндрю не ответил. Он наклонился, упираясь ладонями в спинку дивана прямо над плечами Нила, заставляя того невольно вжаться в подушки. Теперь их лица разделяло всего несколько сантиметров. Нил видел ореховые глаза, чувствовал запах мяты и чего-то острого, металлического. — Послушай меня, мученик, — голос Эндрю был вкрадчивым, пугающе спокойным. — Ты сейчас ведешь себя так, будто у тебя в запасе еще девять жизней. Но правда в том, что ты просрал последнюю еще в порту. Я выкупил твою задницу не для того, чтобы ты тут разбрасывал фантики. Ты войдешь в «Сумерки», сделаешь то, что я скажу, и выйдешь оттуда живым только потому, что я так решил. Ты меня понял? Нил смотрел в эти карие, пустые глаза. Внутри него всё дрожало — от усталости, от адреналина и от этого странного, липкого смущения, которое он никогда раньше не испытывал. Ему было невыносимо обидно, что его снова используют как вещь, как безмозглый инструмент. — Ты меня слышишь? — Эндрю подался еще ближе. Его губы почти касались уха Нила. Нил сглотнул. Ярость и обида застряли комом в горле. Он хотел что-то доказать, хотел укусить в ответ, но единственное, что вырвалось, было тихим, почти неразличимым шепотом: — Пошел нахуй. Эндрю на мгновение замер. Воздух в комнате, казалось, превратился в жидкий азот. — Что ты сказал? Повтори. Нил приподнялся, сокращая то ничтожное расстояние, что оставалось между ними. Его зрачки расширились, заполняя радужку. Он выдохнул прямо в лицо Эндрю, отчетливо и зло: — Я сказал: пошел. Ты. Нахуй. Понял меня, психопат? Мир взорвался болью. Нил даже не понял, как оказался на полу. Глухой удар спиной о ворс ковра вышиб воздух, в глазах на секунду потемнело. Прежде чем он успел хотя бы вдохнуть, Эндрю навалился сверху. Это было жестко, быстро и абсолютно профессионально. Эндрю перехватил его руки, заставляя Нила перевернуться лицом вниз. — А-а! — вскрикнул Нил, когда его запястья скрутили за спиной. Эндрю сидел на нем, придавливая коленями к полу, не давая ни единого шанса вырваться. Он заломил руки Нила выше, к самым лопаткам, заставляя его неестественно выгнуться. Нил уткнулся лицом в ковер, задыхаясь от боли и внезапно вспыхнувшего жара. Он чувствовал каждое движение Эндрю, тяжесть его бедер, твердость его груди, прижатой к лопаткам. От боли Нил невольно прогнулся в пояснице, и это движение заставило его еще плотнее ощутить чужое тело. Это было дико, неправильно, но впервые за годы Нил чувствовал, что-то помимо полного ничтожества. Его собственное тело предательски отозвалось на этот грубый контакт теплом внизу живота. Эндрю нажал сильнее, впечатывая грудь Нила в ворс ковра так, что ребра жалобно заныли. Он выждал ту самую лишнюю секунду, когда сопротивление ломается и сменяется покорным, рваным выдохом. — Надеюсь, ты всё понял, — голос Эндрю пророкотал над самым ухом, тяжелый и ровный. Он резко, без предупреждения, разжал пальцы. Нил ожидал, что его швырнут или ударят на прощание, но Эндрю просто поднялся. Одним слитным, пугающе легким движением, словно он не только что выламывал человеку суставы, а просто вставал с кресла. Нил остался лежать. Лицо горело, запястья пульсировали тягучей болью, а внизу живота всё еще тлел тот самый позорный, обжигающий жар. Он не спешил подниматься. Ему нужно было время, чтобы собрать себя по кускам и спрятать это дикое, неуместное возбуждение под слой привычного безразличия. Он дышал глубоко, втягивая запах ворса и чистящего средства, слушая, как Эндрю невозмутимо поправляет манжеты. — Можете заходить, — бросил Эндрю в сторону коридора. Голос звучал так, будто в комнате ничего не произошло. Дверь открылась. Ники вошел первым, его взгляд метнулся к Нилу, замершему на полу, и в глазах кузена промелькнул неприкрытый ужас. Он открыл рот, но, встретившись с пустым взором Эндрю, тут же его захлопнул. Аарон зашел следом, не прибавляя шагу. Он просто проследовал к столу, демонстративно не глядя в сторону дивана, словно валяющийся на ковре Нил был частью неудачного интерьера. Нил медленно, преодолевая сопротивление затекших мышц, сел. Рубашка задралась, открывая полоску кожи на пояснице, волосы спутались, а взгляд остекленел. Он забрался на диван, обхватив колени руками, и уставился в стену. Весь мир сузился до одной точки на обоях. Он не слышал шороха бумаг, не видел, как Ники нервно крутит в руках планшет. Он всё еще чувствовал фантомное давление коленей Эндрю на своих бедрах. Эндрю разложил на столе карты и снимки. Его движения были быстрыми и точными. — «Сумерки». Заходим через три часа, — начал он, и его голос заполнил комнату, не оставляя места для лишних мыслей. — Ники, ты на черном входе. Аарон, ты в зале. Эндрю замолчал. Он медленно повернулся и посмотрел на Нила. Тот сидел неподвижно, как восковая фигура, уставившись в пустоту. В этом его «втыкании» в стену было что-то пугающее — полное отсутствие жизни, если не считать бешеного пульса на шее. — Эй, — Эндрю негромко ударил ладонью по столешнице. Звук хлестко отразился от стен. — В секторе «Б» у погрузки. Сколько там постов? Нил не моргнул. Секунда, две, три. Наконец он медленно, со скрипом, повернул голову. Его глаза были огромными, темными, почти без радужки. Он не ответил, лишь едва заметно, одними уголками губ, дернул в сторону. — Сколько, Нил? — в голосе Эндрю не было злости, только ледяное любопытство. — Два, — выдохнул Нил. Голос был плоским, выжатым досуха. — И один с собакой. С двух до четырех утра. — Код от служебного лифта, — Эндрю перевел взгляд на Аарона, полностью игнорируя застывшего на диване Нила. — Ты сможешь его вскрыть без терминала? Аарон даже не вынул наушник. Он лишь на секунду оторвался от своих записей, окинув брата коротким, бесцветным взглядом. — Если контроллер старый — да. Пять минут. Если обновили — мы сдохнем в шахте от нехватки кислорода раньше, чем я подберу ключ. Нил коротко, раздраженно цокнул языком. — Старый, — бросил он, не глядя ни на кого. — Его не меняли с открытия. В секторе «Б» на щитке до сих пор наклейка за двенадцатый год. Ники втянул воздух сквозь зубы, явно ожидая, что за такой тон Эндрю снова решит проверить ковер на прочность лицом Нила, но блондин лишь едва заметно сузил глаза. Напряжение в комнате стало почти физически ощутимым — оно вибрировало между диваном и барной стойкой. — Пятнадцать минут на сборы, — отрезал Эндрю, резко отворачиваясь к снимкам. — И если ты ошибся хоть в одной двери, я не буду тебя вытаскивать. Я просто посмотрю, как тебя будут ломать те, кто делает это не так «обаятельно», как я.

***

В машине было невыносимо тесно и жарко. Ники и Аарон сзади сидели тише воды, ниже травы. Эндрю гнал так, будто за ними гнались все демоны ада сразу, но Нил больше не вцепился в ручку двери. Он сидел, откинув голову на подголовник, и смотрел на мелькающие фонари. Тело после «урока» на полу всё еще ныло, плечи сковало тупой болью, но это было лучше, чем та мертвая пустота, в которой он гнил на складе. — Эй, — Эндрю не поворачивал головы, но Нил почувствовал, что вопрос адресован ему. — Ты не забыл стоп-слово? В «Сумерках» будет много моментов, где тебе захочется его выкрикнуть. Нил медленно повернул голову к нему. Свет приборной панели окрашивал лицо Эндрю в мертвенно-зеленоватый цвет. — Заткнись, — огрызнулся Нил. Голос был хриплым и злым. — Следи лучше за дорогой, психопат. Эндрю ничего не ответил. Он просто еще сильнее выжал газ.

***

Через десять минут впереди показались неоновые огни. Огромная вывеска «Сумерки» мигала холодным фиолетовым светом. Эндрю припарковался в тени старого кирпичного здания, заглушил мотор, и в салоне воцарилась тишина. — Выходим, — коротко бросил Эндрю. Когда Нил выбрался из салона, Эндрю уже стоял рядом. Он подошел вплотную, загораживая Нилу путь, и на мгновение его рука замерла у ворота рубашки Нила. Эндрю резким, почти грубым движением поправил ему воротник. Его пальцы на секунду коснулись кожи на шее Нила — холодные, твердые. Нил дернулся, как от удара током, и отступил на шаг. — Не трогай меня, — прошипел он, чувствуя, как лицо заливает краска. — Тогда не выгляди как кусок дерьма, — ровно ответил Эндрю. — Идем. Они двинулись к узкому проходу между зданиями. Нил шел впереди, ведя их к той самой невзрачной железной двери. Он протянул руку к ручке. Ладонь слегка дрожала. — Нужно нажать вниз до упора, — прошептал он, — а потом рвануть на себя. Она заедает. Нил сделал первое движение, но в этот момент в конце переулка послышались тяжелые шаги и приглушенный лай собаки. Патруль. Эндрю среагировал мгновенно. Он схватил Нила за плечо и с силой вжал его в глубокую нишу в стене, прямо за мусорным контейнером. Они оказались втиснуты в узкое пространство — Эндрю прижался к Нилу всем телом, закрывая его собой от света фонаря. Нил замер, боясь даже вздохнуть. Он чувствовал жесткую ткань куртки Эндрю, чувствовал его спокойное, размеренное сердцебиение прямо напротив своего, которое колотилось как сумасшедшее. В этом темном, пахнущем сыростью углу снова вспыхнуло то самое чувство — жаркое, болезненное, лишающее воли. Эндрю держал руку на его талии, фиксируя на месте, и Нил кожей чувствовал каждый его палец сквозь тонкую ткань рубашки. Луч фонаря скользнул по краю контейнера, не задев их. Собака тихо заскулила, но охранник дернул поводок. Когда шаги стихли, Эндрю не спешил отстраняться. Он медленно наклонился к самому лицу Нила. — Ты дрожишь, — почти беззвучно произнес Эндрю. — От холода, — соврал Нил, хотя его лицо буквально пылало. Эндрю едва заметно хмыкнул, обдав его дыханием с запахом мяты. — Ага. Открывай дверь. Нил рванул ручку на себя, и дверь поддалась с коротким, едва слышным стоном несмазанных петель. Внутри пахло старым картоном, хлоркой и пылью — родной запах всех служебных помещений, которые Нил ненавидел каждой клеткой тела. — Быстрее, — бросил Эндрю, вталкивая Нила внутрь и замыкая цепочку из Аарона и Ники. Они оказались в узком техническом коридоре, залитом тусклым, мигающим светом люминесцентных ламп. Нил шел впереди, инстинктивно пригибаясь, хотя потолки здесь были высокими. Его шаги были бесшумными, как у тени. Он знал каждый выступ, каждую выбоину в бетонном полу. — Налево, — прошептал он, замирая у развилки. — Там пост охраны, но они обычно смотрят телик в это время. Лифт в конце правого пролета. Они двигались короткими перебежками. Эндрю шел следом за Нилом, почти наступая ему на пятки. Каждый раз, когда им приходилось замирать у поворота, Нил чувствовал его присутствие за спиной как натянутую струну. У дверей лифта Аарон мгновенно достал из рюкзака связку отмычек и какой-то электронный блок. Его пальцы летали над панелью управления с пугающей скоростью. Ники замер у угла, контролируя коридор, его рука нервно сжимала рукоять пистолета, спрятанного под курткой. — Давай быстрее, — процедил Эндрю, глядя на брата. — Не торопи меня, если не хочешь, чтобы нас зажарило, — огрызнулся Аарон, подцепляя тонкий провод. В этот момент сверху, из шахты лифта, донесся тяжелый гул. Кабина начала спускаться. — Твою мать, кто-то едет, — Ники дернулся, оглядываясь на Эндрю. — Нам некуда деться, коридор простреливается. Эндрю мазнул взглядом по стенам и схватил Нила за локоть, впечатывая в нишу за тяжелой противопожарной шторой, которая висела чуть в стороне. — Внутрь. Оба, — скомандовал он Аарону и Ники, указывая на узкую каморку с инвентарем, но сам запрыгнул в нишу к Нилу. Пространство за шторой было крошечным — узкая щель между бетонной стеной и плотной, пропитанной огнеупорным составом тканью. Эндрю вжался в Нила, буквально впрессовывая его в холодный бетон. Двери лифта со звоном разошлись. По коридору разнеслись тяжелые шаги двух охранников и обрывки их ленивого разговора. — ...говорю тебе, Ичиро завтра приедет лично. Проверка будет по полной программе, — тяжелые шаги эхом отскакивали от бетонных стен. — Да насрать. Главное, чтобы премию не урезали за тот косяк в порту с тем пацаном. Нил замер, чувствуя, как внутри всё заледенело, а потом мгновенно вспыхнуло яростным, удушающим огнем. — Слышал бы ты, как он скулил, — второй охранник хохотнул, и этот звук полоснул Нила по ушам, — Думал, реально честно играет. Наивный кусок дерьма. Если бы мы не подменили колоду на последней раздаче, он бы нас раздел до трусов. Реально круто шел, сученыш, еле махинацию провернули. Но зато как он мордой в дно впечатался — любо-дорого посмотреть. Кровь ударила Нилу в голову. Значит, не случайность. Не «просто не повезло». Его тупо развели как последнего лоха, пока он свято верил в свои цифры. Ярость была такой осязаемой, что во рту появился привкус меди. Сердце сорвалось в галоп, с такой силой ударяя в грудную клетку, что, казалось, его стук слышно во всем коридоре. Нил дернулся — непроизвольно, ведомый слепой жаждой выскочить из этой щели и вцепиться в глотку тому, кто сейчас ржал над его «наивностью». Но Эндрю среагировал быстрее. Он навалился всем весом, буквально впрессовывая Нила в стену. Его ладонь накрыла рот Нила, жестко и властно, перекрывая кислород. — Тихо, — выдохнул Эндрю прямо в губы. Нил попытался вывернуться, его пальцы впились в предплечья Эндрю, пытаясь отодрать чужую руку, но блондин даже не шелохнулся. Он прижался к нему еще плотнее, втискивая колено между бедер Нила, лишая любой возможности для маневра. И тут Нил замер. Злость никуда не ушла, но она внезапно сменилась другим, гораздо более опасным ощущением. Он увидел глаза Эндрю. Слишком близко. В этой полутьме они казались темными озерами, в которых отражалось всё: и бешенство Нила, и его беспомощность, и та самая странная, изломанная химия. Эндрю прожигал Нила — изучающе, почти голодно, ловя каждый всплеск его бешеного пульса. Понимание ударило под дых: они стоят вплотную. Нил чувствовал жар, исходящий от кожи Эндрю, чувствовал жесткую ткань его куртки и то, как настойчиво чужое колено давит на его бедро, заставляя поясницу невольно прогибаться, ища опору в холодной стене. Сердце Нила, которое только что колотилось от ярости, вдруг сбилось с ритма по совсем другой причине. Удары стали тяжелыми, гулкими, отдающимися где-то внизу живота. Эндрю медленно провел большим пальцем по щеке Нила, не убирая ладони с его рта. Эндрю наклонился еще ниже, так что их лбы соприкоснулись. — Твой пульс, — прошептал он, и Нил почувствовал вибрацию его голоса всем телом. — Он слишком громкий. Ты сейчас выдашь нас обоих. Успокойся. Нил смотрел в эти немигающие глаза и понимал, что прямо сейчас он ненавидит этого психопата почти так же сильно, как тех охранников, но при этом хочет, чтобы эта пытка близостью не прекращалась. Охранники прошли мимо, их голоса затихли в конце коридора. Эндрю медленно, дюйм за дюймом, убрал руку от лица Нила, но не отодвинулся ни на миллиметр. — Они тебя наебали, — констатировал Эндрю, и в его голосе проскользнула едва заметная, издевательская искра. — Весь твой ничтожный мир рассыпался из-за крапленых карт. Каково это — осознавать, что ты просто маленькая рыбка в большом пруду? Нил тяжело дышал, глядя ему прямо в глаза. Краска заливала лицо, а в голове всё еще стоял шум крови. — Пошел ты, — выдохнул он, едва разжимая губы. — Пусти. Аарон уже наверняка открыл лифт. Эндрю еще мгновение удерживал его в этом капкане, а потом резко отстранился, возвращая себе привычный вид ледяного безразличия. — Идем.