Человек как эксперимент,

Ночь уже давно перевалила за ту грань, где больница становится почти нереальной. Свет тусклый. Коридоры пустые. Даже аппараты звучат глуше. Быков стоял у окна в ординаторской, глядя в темноту. В руках — телефон. Он не звонил. Он ждал. — Экран загорелся сам. Входящий. Тот же номер. — — Ну? — сразу, без приветствия. — На том конце не ответили сразу. И это… уже было плохо. — — Быков… — голос стал ниже, напряжённее. — Я сначала не хотел это говорить. — Быков чуть прищурился. — Тогда не тяни. — Пауза. — — Есть ещё вещи. — Тишина. — — Какие. — Секунда. — — Он заставлял людей… участвовать. — Быков нахмурился. — Конкретнее. — — Жертвы причиняли вред другим жертвам. Пауза. — — Под давлением. Психологическим. Иногда… не только. — Рука Быкова чуть сжалась. — — Он ломал их так, что они… начинали подчиняться. — Тишина. — — И потом… — голос стал ещё тише. — Они жили с этим. — Быков закрыл глаза на секунду. — — Чувство вины, — коротко сказал он. — — Да. — Кап. Кап. Кап. — — Это всё? — спокойно спросил Быков. — И вот тут… тишина стала длиннее. Слишком длинной. — — …Нет. — Быков открыл глаза. — — Говори. — — Это уже неофициально. — — Меня это никогда не останавливало. — — Это слухи. Частично подтверждённые. Но… не доведённые до суда. — — Я всё ещё слушаю. — Пауза. — — Каннибализм. — Тишина. Полная. Глухая. — Быков не пошевелился. — — Он сам? — — Нет. — короткий ответ. — Почти нет. — Пауза. — — Он находил людей. — — Для кого? — — Для… одного. — Тишина. — — Каннибала. — Кап. Кап. Кап. — — Он… отдавал им жертв, — продолжили на том конце. — И наблюдал. — Пальцы Быкова медленно побелели. — — Как исследователь. — Пауза. — — Один раз… — голос стал ещё ниже. — …он попробовал. — Тишина. — — И? — — Его вырвало. — Короткий вдох. — — Это нашли. Следы. — Быков усмехнулся. Очень тихо. Очень холодно. — — Значит, даже у него есть предел. — — Если это можно так назвать. — Пауза. — — Мы искали его двенадцать лет, — добавил голос. — Двенадцать, Быков. — Тишина. — — Он исчезал. Менял места. Людей. Схемы. — — И всё равно попался. — — Да. — Пауза. — — Слушай… — голос стал жёстче. — Я серьёзно. Это не тот человек, с которым можно играться. — Быков медленно выдохнул. — — Поздно. — — Что? — — Я уже начал. Щелчок. — Телефон опустился на стол. — Быков стоял неподвижно. Долго. Очень. — Потом тихо сказал: — Ну что ж, Федя… — Он усмехнулся. Но в этой усмешке впервые была не только насмешка. — — …ты оказался интереснее, чем я думал. — Он развернулся. И пошёл в палату. — Дверь открылась. На этот раз — медленно. — Фёдор сидел так же, как и раньше. Но… он уже ждал. — — Опять вы, — спокойно. — Быков закрыл дверь. Щёлкнул замок. — Пауза. — — Двенадцать лет, — сказал он. — Фёдор не ответил. — — Долго тебя искали. — Тишина. — — Нашли. — Фёдор чуть усмехнулся. — — Не совсем. — Пауза. — Быков подошёл ближе. — — Ты ломал людей. — — Люди сами ломаются, — спокойно ответил Фёдор. — — Ты заставлял их вредить другим. — — Они делали выбор. — Быков резко наклонился ближе. — — Ты отдал людей на съедение. — Тишина. — И вот теперь… Фёдор посмотрел на него прямо. Без улыбки. — — Слухи, — тихо сказал он. — — Частично. — Пауза. — — Один раз попробовал? — Секунда. — И впервые… Фёдор не ответил сразу. — Это длилось всего мгновение. Но Быков это заметил. — — Предел есть, значит, — тихо сказал он. — Фёдор медленно улыбнулся. Но теперь… в этой улыбке было что-то другое. — — У всех есть предел, Андрей Евгеньевич. — Пауза. — — Вопрос в том, — продолжил он тихо, — где он у вас. — Тишина. — И тут… Быков вдруг выпрямился. — — Хочешь узнать? — Фёдор чуть наклонил голову. — — Хочу. — Пауза. — И Быков спокойно сказал: — Не дождёшься. — Тишина. — И вдруг… Фёдор тихо рассмеялся. Хрипло. Низко. — — Вы мне нравитесь всё больше. — — Взаимно, — холодно ответил Быков. — Пауза. — И снова это ощущение. Опасное. Тягучее. — Фёдор посмотрел на него внимательно. Очень. — — Вы не боитесь меня. — — Ошибаешься, — спокойно. — — Тогда почему не уходите? — Пауза. — И Быков ответил: — Потому что мне интересно, где ты сломаешься. — Тишина. — Фёдор медленно встал. Снова подошёл ближе. — — А если не я? — Пауза. — — А если вы? — Они стояли почти вплотную. — И впервые… воздух стал по-настоящему тяжёлым. — — Тогда, — тихо сказал Быков, — ты будешь первым, кто это увидит. — Пауза. — И Фёдор прошептал: — Я бы этого хотел. — Тишина. — И в этой тишине стало окончательно ясно: это уже не игра в врача и пациента. — Это что-то гораздо хуже. И гораздо глубже.