Ради лучшего будущего

Несколько дней спустя в зале заседаний царит атмосфера ожидания и настороженности. Хаширама сидит во главе стола, задумчиво сложив руки на груди. Таджима сидит рядом с ним, невозмутимый, его взгляд мечется между Тобирамой, Мадарой и письмами, лежащими перед ними. Тобирама сидит слева от Хаширамы, Изуна - рядом с ним, а Мадара и Тука - напротив них, и все они ждут начала обсуждения. Хаширама прочищает горло, нарушая тишину. - Мы получили три письма от кланов, желающих присоединиться к нам, - говорит он ровным голосом, но с явной затаенной надеждой. Он берет в руки первое письмо. “ Клан Сарутоби. Они официально запросили разрешение поселиться здесь, в Конохе. Как только эти слова слетают с его губ, за столом раздается одобрительный ропот. Мадара слегка кивает, как и Изуна, а Тоука добавляет: “Сарутоби - надежные союзники. Их преданность никогда не поколебалась. Таджима добавляет тихим голосом: “Я согласен. Я никогда не слышал о сарутоби, который не следовал бы своему слову. Если мы позволим им присоединиться, это принесет пользу”. Тобирама наклоняет голову, его чакра спокойна и уверенна. “Тогда решено. Сарутоби присоединятся к Конохе”. Лицо Хаширамы сияет, он явно доволен единогласным решением. “Хорошо”, - говорит он, откладывая письмо в сторону. Но выражение его лица меняется, когда он тянется за следующим письмом, а тон становится осторожным. - А вот это “ из ”Шимуры". Тобирама чувствует укол раздражения еще до того, как Хаширама заканчивает предложение. Хаширама продолжает: “Они тоже хотят присоединиться. Я думаю, мы должны относиться к ним с той же открытостью, которую мы проявляем к сарутоби”. Чакра Тобирамы напрягается. “Нет”, - твердо говорит он. “Не прошло и года с тех пор, как Шимура отвернулись от сенджу, предав союз, который, как они утверждали, они ценили. Мы не можем просто закрыть на это глаза”. Хаширама смотрит на него удивленно, но терпеливо. - Но люди могут измениться, Тобирама. Разве не для этого предназначена Коноха? Место для второго шанса? Прежде чем Тобирама успевает ответить, вмешивается Мадара, его глаза сужаются. - Хаширама, я не хочу, чтобы Шимура приближались к Учихе. Я слышал слухи об их амбициях. Они хотят ограничить родословную, предпочтительно в додзюцу. Как скоро они начнут рассматривать Шаринган как средство достижения этой цели?” Его голос темнеет, в его словах слышится слабое рычание. “И как скоро один из них не сможет сдержаться и нападет на одного из наших детей, чтобы завладеть им?” Изуна кивает, его чакра гудит от негодования. - Нии-сан прав. Опасно привлекать Шимуру, если у него такие скрытые мотивы. Они не заслуживают доверия. Хаширама колеблется, оглядывая комнату, словно пытаясь найти хоть какую-то поддержку своей точке зрения, но Тобирама продолжает настаивать. “Шимура сделал выбор предать нас”, - говорит он стальным тоном. “Мы не можем рисковать, впуская их, пока их лояльность сомнительна. Возможно, через одно-два поколения, когда они зарекомендуют себя, мы могли бы пересмотреть свое решение. Но не сейчас”. Тоука заговорила, ее голос был таким же спокойным и твердым, как у Тобирамы. - Я согласна с Тобирамой в этом вопросе. Нам нужно внимательно следить за Шимурой. Если они присоединятся сейчас, это может стать угрозой для всех, а не только для Учиха. Хаширама вздыхает, понимая, что его надежда на примирение перевешивается недоверием, разделяемым остальными. - Хорошо, - уступает он, с явной неохотой складывая письмо от Шимуры. - Мы не будем их приглашать. По крайней мере... не сейчас”. Все присутствующие за столом дружно кивают, понимая, что это решение — хоть и суровое — необходимо. Затем Хаширама переходит к третьему письму. “Последнее письмо от клана Хатаке”. Тобирама напрягает внимание, замечая колебание в чакре Хаширамы. Хаширама бросает на него взгляд. - Я... не совсем уверен насчет этого. Дано… ну, обо всем, что произошло”. Тобирама спокойно встречает взгляд брата. - Если вы беспокоитесь обо мне, то добавьте в соглашение пункт, в котором говорится, что они отказываются от любых претензий ко мне, реальных или воображаемых. Если они согласятся на это, я не вижу причин отказывать им во въезде. Мадара кивает в знак согласия, его чакра непоколебима. “Если они готовы отказаться от любой власти, которую, по их мнению, имеют над Тобирамой, то я не возражаю”. Изуна ухмыляется, складывая руки на груди. - И пока Тобираму это устраивает, я предлагаю им присоединиться. Но, - добавляет он с блеском в глазах, - я бы не возражал добавить в этот пункт напоминание о том, что произойдет, если они нарушат какие-либо соглашения. Хаширама задумчиво кивает, и на его лице появляется легкая улыбка. - Хорошо. Если они готовы отказаться от каких-либо претензий, я составлю соглашение, которое Хатаке подпишет. Он откладывает письмо Хатаке в сторону, и на его лице появляется облегчение. Приняв решение, Хаширама откидывается назад, скрестив руки на груди. “Спасибо вам всем. Это определит, какой станет Коноха, и я рад, что мы сделали это вместе”. За столом раздается удовлетворенный ропот. Мадара и Изуна обмениваются взглядами, а Тадзима торжественно кивает. Тобирама, со своей стороны, испытывает тихое удовлетворение — Коноха постепенно, шаг за шагом, строит свой фундамент. И на этот раз, по его мнению, они принимают все меры предосторожности, чтобы убедиться, что все в порядке. Как только Хаширама и Тоука покидают комнату для совещаний, Мадара издает смешок, его глаза весело блестят. “Твой брат уже ведет себя так, словно он Хокаге, - замечает он, складывая руки на груди, - хотя мы еще не провели выборы”. Тобирама оглядывается, приподняв бровь. - Это будет проблемой для учихи? Мадара отмахивается от вопроса. “ Нет, вовсе нет. У меня нет амбиций самому стать хокаге. В любом случае, это название больше подходит для Хаширамы. Тобирама обдумывает это, чувствуя, как его охватывает тихое чувство неизбежности. Если Мадара, единственный человек, который действительно мог бы составить конкуренцию Хашираме, остается в стороне, то, похоже, его брат уже почти победил на выборах. Тобирама может почувствовать в чакре Мадары явное отсутствие стремления к титулу, что только еще больше укрепляет реальность. Изуна тихо смеется. “Тогда нам вообще нужно проводить выборы? Очевидно, кто победит — и с большим перевесом”. Тобирама, всегда отличавшийся точностью, слегка прищуривает глаза. - Очевидно это или нет, но в договоре, подписанном обоими кланами, мы договорились, что Хокаге будет избираться каждые десять лет. Так что выборы должны состояться” Изуна только пожимает плечами. - Хорошо, хорошо. Формальности и все такое. Глаза Мадары загораются озорным блеском, и он наклоняется вперед. - С другой стороны, - начинает он с ухмылкой, - вы двое уже определились с датой свадьбы? Тобирама обменивается взглядом с Изуной. - Пока нет, - отвечает он, переводя взгляд с Мадары на Изуну, который выглядит просто удивленным. Мадара драматично вздыхает, как будто они оба упускают что-то очевидное. “ Ну, для справки, Тобираме 19 февраля исполнится восемнадцать, а Изуне к тому времени исполнится семнадцать. Что делает все это совершенно законным, - говорит он, подмигивая. Затем, с ухмылкой, он добавляет: “Не то чтобы это действительно имело значение — вы уже живете вместе и растите двоих детей, как если бы вы были женаты”. Тобирама усмехается, скрещивая руки в шутливом жесте вызова. “Признай это, Мадара. Ты просто хочешь увидеть, как я ношу герб Учихи. Улыбка Мадары становится шире. - Конечно, хочу! Было бы здорово увидеть тебя в цветах клана, - беззастенчиво отвечает он, заставляя Изуну закатить глаза. Таджима, который до сих пор хранил молчание, наконец, вмешивается. “Как насчет марта?” предлагает он своим спокойным, ровненьким тоном. “К тому времени горные перевалы расчистятся, снег растает, и начало весны будет подходящим временем для свадьбы”. Тобирама бросает взгляд на Изуну, который слегка кивает, его чакра излучает тихое возбуждение. “Март работает”, - соглашается Тобирама, чувствуя, как при этой мысли его охватывает тепло. Тадзима, со слабой искоркой юмора в его обычно серьезном взгляде, добавляет: “Тогда только одна просьба: никаких внуков до свадьбы, пожалуйста”. Тобирама и Изуна обмениваются ухмылками. “Никаких обещаний”, - отвечает Тобирама слегка поддразнивающим тоном. Изуна вступает в разговор, пожимая плечами: “Кроме того, такие вещи обычно... просто случаются”. Мадара смеется, качая головой, а Таджима только вздыхает, хотя в его глазах мелькает намек на улыбку. В этот момент Тобирама ощущает глубину этой новой семьи, которую они создали, — невероятные узы, которые, несмотря ни на что, переросли во что-то неожиданно крепкое и теплое. И он чувствует, что с такими людьми вокруг него будущее — что бы оно ни сулило — будет достойным того, чтобы его строить. *** Менее чем через неделю после подписания соглашений оба клана, Сарутоби и Хатаке, подписали соглашение о присоединении к Конохе. Это ожидаемый шаг, который наполняет жителей деревни новой энергией, поскольку новые члены клана поселяются в деревне в преддверии сурового зимнего сезона. Как только все расселись, начинается подготовка к выборам Хокаге. Это скорее формальность, чем что—либо другое - имя Хаширамы фигурирует почти в каждом бюллетене, каждый голос подтверждает его предназначение как хокаге Седайме. Тобирама испытывает чувство тихой неизбежности, наблюдая за развитием процесса, и гордость смешивается с осторожным прагматизмом, которым он известен. Его брат, стоящий перед собравшимися кланами, доверяя им, кажется, полностью в своей стихии. Мадара и Тобирама обмениваются взглядами во время объявления о победе Хаширамы — едва заметным, но понимающим взглядом, который говорит о многолетнем взаимопонимании. Так и должно быть. Не то чтобы Тобирама возражал, если бы вместо него выбрали Мадару; на самом деле, Хокаге Мадара мог бы стать интересным кандидатом, основанным на сильном чувстве силы и преданности. Но сейчас Тобирама почти не сомневается, что его брат станет лидером, достойным мечтаний Конохи. Позже, когда были сделаны окончательные подтверждения и Хаширама официально получил титул Хокаге, он собрал лидеров деревни, чтобы разделить обязанности. Они собираются в новом зале собраний, стены которого украшены символами каждого союзного клана, каждый из которых свидетельствует о быстром становлении Конохи. В комнате царит торжественность, которую Тобирама находит обоснованной, в глазах каждой пары читается тяжесть, когда они ожидают решения Хаширамы. Хаширама встает, спокойный, но властный. Он прочищает горло, его взгляд скользит по каждому из них с тихой теплотой, прежде чем заговорить. “Как Хокаге, я обязан создать сильную структуру руководства в Конохе. Это не только власть, но и ответственность. Наши люди зависят от нас, от каждого из вас” Он делает паузу, давая словам впитаться, и Тобирама чувствует, как чакра Хаширамы наполняется силой притяжения, твердой, но устойчивой. Как будто он собрал всю свою силу до последней капли и вложил ее в целеустремленность. - Мадара, - говорит Хаширама, встречаясь взглядом со своим старым другом. - Я назначаю тебя своим заместителем Хокаге, моей правой рукой. Я доверяю тебе действовать вместо меня, когда я не смогу, и помогать нести бремя будущего Конохи вместе со мной. Мадара коротко кивает, его чакра наполняется гордостью и решимостью, смягченными удивительной ноткой смирения. “Я не подведу тебя, Хаширама. Ради Конохи я сделаю все, что потребуется”. Тобирама отмечает спокойную решимость в словах Мадары. Несмотря на всю его безоговорочную преданность клану Учиха, преданность Мадары деревне неоспорима. Тобирама чувствует глубину этой преданности, почти яростную готовность защищать, которая вызывает у него уважение. Он может не во всем соглашаться с Мадарой, но в этом они едины: Коноха - их долг, их наследие. Хаширама продолжает работу, распределяя обязанности между недавно созданными административным и военным департаментами, назначая доверенных лидеров кланов и шиноби на ключевые должности. Каждая должность отражает пристальное внимание Хаширамы к сильным сторонам каждого человека. Тобирама считает, что он правильно подобран, и находит порядок удовлетворительным в его сбалансированности. Когда собрание заканчивается, лидеры встают, готовые приступить к своим новым обязанностям. Мадара, который задержался рядом с Тобирамой, слегка наклоняет голову. “Странно видеть его таким”. - Правда? Спрашивает Тобирама, хотя и понимает, что имеет в виду Мадара. По натуре Хаширама всегда был добрым, его сила сдерживалась состраданием, и теперь, став Хокаге, он держится с властностью, которую Тобирама когда-то считал неподходящей для своего брата. Мадара кивает. “Возможно, он уже не тот Хаширама, которого мы помним по нашим воспоминаниям о будущем, но что-то в нем... чувствуется, что он готов к этому”, - тихо говорит он, как будто признание этого вслух укрепляет чувства. Тобирама наклоняет голову в знак согласия, наблюдая, как Хаширама разговаривает с несколькими недавно назначенными офицерами. “Возможно, это всегда было его ролью”.