Сломленный принц

Холодная вода обожгла кожу, но Драко почти не почувствовал этого. Он судорожно вцепился пальцами в края фарфоровой раковины, так сильно, что костяшки побелели и стали походить на кость. Его плечи мелко дрожали, а в груди, прямо под рёбрами, ворочался тяжёлый, холодный ком, который не давал дышать. Это было не просто страшно. Это было похоже на медленное утопление в ледяном озере. Драко поднял голову и посмотрел в зеркало. Отражение испугало его самого. Куда делся тот надменный принц Слизерина? Из заляпанного каплями стекла на него смотрел призрак: ввалившиеся щёки, пустые, воспалённые от бессонницы глаза и мертвенная бледность. Волосы, которые он всегда укладывал с такой тщательностью, теперь спутанными прядями липли ко лбу. — Я не смогу... — сорвалось с его губ едва слышным, надтреснутым шепотом. — Я просто не смогу. Каждое слово отдавалось в ушах приговором. Тёмный Лорд не принимал оправданий. Либо Дамблдор умрёт, либо семья Малфоев исчезнет с лица земли. Драко представил лицо матери — её тихий голос, её заботу — и всхлип, который он так долго сдерживал, наконец прорвался наружу, превращаясь в судорожный, болезненный стон. Он зажмурился, чувствуя, как по щекам текут горячие слёзы, оставляя дорожки на ледяной коже. В этом пустом, заброшенном туалете, под аккомпанемент причитаний Плаксы Миртл, Драко Малфой наконец-то позволил себе сломаться. Он был всего лишь шестнадцатилетним мальчишкой, на чьём левое предплечье калёным железом была выжжена метка раба. Внезапный звук открывшейся двери заставил его подскочить. Сердце испуганной птицей забилось о рёбра. Драко резко обернулся, хватаясь за палочку, которая лежала рядом на краю раковины. Глаза застилала пелена слёз, но он сразу узнал эту фигуру. Эту нелепую мантию, эти вечно взлохмаченные волосы. Поттер. Гарри стоял у самого входа, замерев, словно наткнулся на невидимую преграду. В его руках не было палочки. Он не кричал, не бросался проклятиями, не требовал объяснений. Он просто смотрел. — Уходи, — выдавил Драко, пытаясь придать голосу прежнюю сталь, но вышло лишь жалкое, дрожащее подобие. — Убирайся отсюда, Поттер! Тебе мало было следить за мной весь год? Пришёл посмеяться? Он выставил палочку вперёд, но рука ходила ходуном. Драко видел, как Гарри медленно, почти осторожно, сделал шаг в его сторону. — Ты плакал, Малфой, — тихо сказал Гарри. В его голосе не было насмешки. Только странная, пугающая серьёзность, от которой Драко стало ещё больнее. — Тебе показалось! — Драко сорвался на крик, и новая порция слёз брызнула из глаз. — Убирайся! Слышишь? Оставь меня в покое! Он взмахнул палочкой, но не для заклинания, а скорее отгоняя Гарри, как назойливое видение. Но Поттер не уходил. Напротив, он продолжал сокращать дистанцию, заставляя Драко пятиться, пока тот не упёрся спиной в холодную стену рядом с кабинками. — Я видел тебя на карте, — продолжал Гарри, его голос эхом отдавался от кафельных стен. — Ты торчишь здесь часами. Ты почти не ешь. Ты выглядишь так, будто уже умер. — А тебе-то что?! — Драко задыхался, его грудь ходила ходуном. — Какое тебе дело до «пожирателя смерти», а, Поттер? Иди празднуй свою победу, иди спасай мир, но оставь... оставь меня... Голос окончательно подвёл его. Палочка выпала из ослабевших пальцев, с глухим стуком ударившись о мокрый пол. Драко закрыл лицо руками, чувствуя, как последние капли его гордости вымываются вместе с этими слезами. Он сполз по стене вниз, обхватив колени руками и превратившись в маленькое, жалкое пятно серого цвета в этом огромном, холодном замке. Он ждал заклинания. Ждал «Сектумсемпры» или «Экспеллиармуса». Но вместо этого он почувствовал, как кто-то осторожно опустился на корточки прямо перед ним. — Драко, — позвал Гарри. Впервые по имени. — Посмотри на меня. Малфой не поднял головы. Он только сильнее сжался, надеясь, что если он не будет видеть этот мир, мир перестанет видеть его. Но тепло, исходившее от Поттера, было слишком реальным, слишком живым на фоне этого мёртвого камня. И это тепло пугало его сильнее любого проклятия.