Сломленный принц

Тишина в туалете стала невыносимо густой. Она давила на барабанные перепонки, прерываемая лишь редким всхлипом Миртл где-то в глубине кабин. Драко чувствовал дыхание Гарри на своих губах — прерывистое, горячее, живое. Это было так странно: человек, которого он считал своим главным врагом, сейчас был единственным, кто держал его над пропастью. — Ты ведь понимаешь, что это безумие? — прошептал Драко, не открывая глаз. Его лоб все ещё касался лба Гарри. — Если нас увидят... если кто-то узнает... — Плевать, — выдохнул Гарри. Его рука, до этого покоившаяся на щеке Драко, скользнула в его светлые волосы, слегка сжав их на затылке. — Пусть смотрят. Пусть узнают. Я больше не буду играть в их прятки, Малфой. Драко открыл глаза. Прямо перед ним, за стёклами очков, сияла та самая гриффиндорская безрассудность, которую он всегда презирал, но которой сейчас жаждал больше всего на свете. В зелёных глазах Гарри не было сомнений. Только решение. Окончательное и бесповоротное. — Посмотри на меня, — попросил Гарри ещё тише. — Настоящий Драко Малфой — не тот, кто носит эту метку. А тот, кто сейчас здесь. Со мной. Драко сглотнул ком в горле. Он чувствовал себя обнажённым, лишённым всей своей брони — масок, сарказма, чистокровной гордости. Осталась только уязвимость. И когда Гарри подался вперёд, сокращая последние миллиметры между ними, Драко не отстранился. Поцелуй был горьким — от слёз, которые все ещё катились по их лицам, и солёным, как сама жизнь. В нём не было изящества или опыта, только отчаянная, почти болезненная нужда. Драко судорожно вцепился в мантию Гарри, сминая ткань пальцами, словно боясь, что тот растворится, исчезнет, окажется очередным видением в его воспалённом мозгу. Гарри отвечал с той же неистовостью. Его губы были настойчивыми, требующими, дарующими прощение и защиту одновременно. Для Драко этот контакт стал точкой невозврата. Весь мир — с его Тёмным Лордом, Хогвартсом, войной и ожиданиями отца — схлопнулся до этого мгновения на мокром кафельном полу. Когда они наконец отстранились друг от друга, оба тяжело дышали. Волосы Драко были окончательно растрёпаны, а галстук Гарри сбился набок. — Я не позволю тебе это сделать, — проговорил Гарри, глядя прямо в серые, затуманенные глаза Драко. — Ты не поднимешь палочку на Дамблдора. Мы пойдём к нему сейчас. Вместе. Прямо в этом виде. — Он выгонит меня? — в голосе Драко промелькнул прежний страх. — Он спасёт тебя, — поправил Гарри. Он поднялся сам и протянул руку Драко. — А я буду стоять рядом. И если кто-то попытается до тебя добраться — ему придётся сначала пройти через меня. Драко посмотрел на протянутую ладонь. На мгновение он увидел свное будущее — опасное, полное неопределенности и предательства со стороны своих, но впервые за долгое время... светлое. Он вложил свою руку в руку Гарри. — Ладно, Поттер, — Драко поднялся, чувствуя, как дрожь в ногах наконец утихает. Он вытер лицо рукавом, пытаясь вернуть себе хотя бы тень прежнего достоинства, хотя оба знали, что прежними они уже не будут. — Веди своего «спасителя мира». Но если нас поймает Филч в таком виде, я скажу, что ты применил ко мне Империус. Гарри коротко рассмеялся — это был первый искренний звук в этом туалете за долгое время. Он не выпустил руку Драко. Напротив, он переплёл их пальцы, закрепляя негласный договор. — Идём, — сказал Гарри. Они вышли из туалета вместе. За дверью их ждал холодный коридор и война, которая только начиналась. Но теперь у Драко была защита, о которой он не смел и мечтать — шрам на лбу, зелёные глаза и обещание, которое Гарри Поттер никогда не нарушит.