Седьмой год

Глава 14

После бала прошло три дня, и Хогвартс постепенно возвращался к своей обычной жизни. Гирлянды в Большом зале ещё висели, но уже начинали терять блеск, и профессор Флитвик, вздыхая, снимал их одну за другой, сворачивая в аккуратные рулоны до следующего года.   Гермиона не искала встреч с Драко. Она не оглядывалась в Большом зале, не замедляла шаг в коридорах, где могла бы случайно столкнуться с ним. Она просто жила - училась, готовилась к ЖАБА, работала над статьёй о правах эльфов, которую обещала в «Придиру». И в этой занятости было что-то спасительное. ​В среду она возвращалсь из библиотеки, когда на лестнице увидела его. Он стоял у окна, и, казалось, ждал кого-то. Увидев ее, он выпрямился, сделал шаг в ее сторону.  ​Она остановилась. Их взгляды встретились. Он смотрел на нее, и в ее глазах было что-то от, чего она не могла разобрать. Она могла бы подойти, но не сделала этого.   - Малфой, - сказала она, и ее голос был ровным.   - Грейнджер, - ответил он. В его голосе не было ни вызова, ни тепла.   ​ Она смотрела на него несколько секунд. Потом кивнула и пошла дальше. Она не убежала. Она сделала выбор.      ***   На следующее утро коридоры Хогвартса гудели. Перемена только началась, и младшекурсники с криками носились между каменных стен, размахивая сумками и хохоча. Портреты возмущённо кричали им вслед, привидения плавно проплывали сквозь стены, не обращая внимания на суету. В воздухе пахло жареным хлебом из Большого зала, и чем-то ещё - тем особенным, живым запахом, который бывает только в старых замках, где каждый камень помнит сотни голосов.   Гермиона вышла из класса трансфигурации, сжимая в руках стопку книг, и направилась к лестнице, ведущей на четвёртый этаж. Мысли её были заняты предстоящим уроком Защиты от тёмных искусств - сегодня Гарри обещал показать что-то новое, и она хотела успеть повторить теорию.   На подоконнике у окна, выходящего на Запретный лес, сидела Полумна Лавгуд. Она была одна, если не считать журнала «Придира», который держала в руках, внимательно разглядывая странную фотографию существа, похожего на помесь морской звезды и чайника. Её светлые волосы были собраны в небрежный хвост, а на ушах покачивались серёжки в виде маленьких редисок.   - Привет, Гермиона, - сказала Полумна, поднимая голову. - Ты сегодня рано.   - Привет, Луна, - ответила Гермиона, останавливаясь. - У нас Защита через час, я хотела повторить теорию.   - Садись, - Полумна подвинулась, освобождая место на подоконнике. - Здесь хороший свет.   Гермиона села рядом, положив книги на колени. Из окна открывался вид на Запретный лес, чёрный и тяжёлый на фоне серого неба. Снег на ветках уже подтаял, и лес казался голым, почти мёртвым, но где-то в глубине мелькнула тень - может быть, птица, может быть, что-то ещё.   - Ты читаешь новый номер «Придиры»? - спросила Гермиона, кивая на журнал.   - Да, - Полумна перевернула страницу. - Папа написал статью о фантастических животных, которых никто не видел, но они существуют. Он думает, что в Запретном лесу водится Червополох. Это очень редкое существо. Его следы похожи на большие вмятины в снегу.   - Следы? - переспросила Гермиона, вспомнив рассказ Хагрида о следах на опушке.   - Да, у него очень тяжёлая походка, - серьёзно сказала Полумна. - Но он безобидный. Питается лишайником и любит петь по ночам. Жаль, что никто не может его услышать, потому что его песни слышны только тем, кто верит в Червополохов.   Гермиона улыбнулась. Она никогда не знала, шутит Полумна или говорит серьёзно, но в этом было что-то успокаивающее. Рядом с Полумной мир казался чуть более странным, но и чуть более понятным.   - А ты веришь в Червополохов? - спросила Гермиона.   - Конечно, - ответила Полумна, и её глаза стали чуть мечтательнее. - Я верю во многое, чего никто не видит. Это помогает не бояться.   - Чего бояться? - спросила Гермиона, хотя уже знала ответ.   Полумна посмотрела на неё, и в её взгляде была та странная, почти болезненная ясность, которая иногда появлялась у неё.   - Всего, что было, - сказала она. - Всего, что может случиться. Но если ты веришь в Червополохов, то понимаешь, что мир больше, чем просто война и потеря. В нём есть место и для странных вещей. И для хороших.   Гермиона смотрела на неё, и в груди у неё разливалось что-то тёплое.   - Ты права, - сказала она. - Мир больше.   Они помолчали, глядя в окно. Внизу, на лужайке, несколько первокурсников пытались слепить снеговика, но снег был мокрым и не держался. Они смеялись, и их смех доносился до окна, заглушая гул коридора.   ***   Урок Защиты от тёмных искусств проходил в Большом зале - сегодня Гарри решил, что места в обычном классе недостаточно. Студенты расселись на скамьях, и в воздухе висело то особое, напряжённое ожидание, которое всегда бывало перед чем-то важным. Гарри стоял в центре, в своей неизменной зелёной куртке, и в его руке была палочка.   - Сегодня мы будем работать с боггартом, - объявил он, и по залу пронёсся взволнованный шёпот. - Знаю, вы проходили это на третьем курсе. Но сейчас всё иначе. Боггарт принимает облик того, чего вы боитесь больше всего. И после войны страхи у всех изменились.   Он обвёл взглядом класс, и его глаза задержались на нескольких лицах.   - Я буду вызывать вас по одному. Заклинание - *Риддикулус*. Смех убивает боггарта. Помните это.   Первый вызванный был Невилл. Он вышел в центр, и его лицо было бледным, но спокойным. Боггарт, запертый в старом сундуке, зашевелился, и когда Невилл открыл крышку, из сундука вылетела огромная, разъярённая змея. Невилл взмахнул палочкой, и змея превратилась в жалкую дождевую каплю, которая шлёпнулась на пол. Класс засмеялся, и Невилл улыбнулся, возвращаясь на место.   Гарри вызывал одного за другим. Лаванда увидела огромного паука, но справилась быстро. Рон вышел с таким видом, словно шёл на казнь, и его боггарт превратился в огромную копию его новой метлы, которая начала его преследовать. Класс хохотал, а Рон, покраснев, всё же превратил её в веник.   Потом Гарри вызвал Гермиону.   Она вышла в центр, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она не знала, чего боится. Или знала, но не хотела себе признаваться.   Гарри открыл сундук.   Из него вышла Беллатриса Лестрейндж.   Она была такой же, как в Малфой-мэноре - бледная, с горящими безумными глазами, с ножом в руке. Она смотрела на Гермиону, и на её губах заиграла знакомая, жестокая улыбка.   - Грязнокровка, - прошептала она, и её голос разнёсся по залу, как змеиное шипение.   Гермиона замерла. Её палочка дрожала в руке. Она видела эту комнату, этот нож, эти глаза. Она слышала крики, свои собственные крики, и боль, и страх, и темноту.   - *Риддикулус*, - прошептала она, но ничего не произошло. Беллатриса шагнула к ней, и её нож блеснул в свете свечей.   - Кричи, - сказала она, и её голос стал ласковым, отчего стало ещё страшнее. - Кричи, грязнокровка.   Гермиона не могла двинуться. Она стояла, и её руки тряслись, и в голове не было ни одного заклинания.   - *Риддикулус*, - раздался голос сзади, но это был не Гарри.   Кто-то шагнул вперёд, заслоняя её. Она почувствовала его плечо, его дыхание, его запах.   Драко стоял перед ней, и его палочка была направлена на Беллатрису. Его лицо было бледным, но глаза горели холодным, опасным огнём.   - *Риддикулус*! - крикнул он, и его голос был резким, как удар хлыста.   Беллатриса дёрнулась. Её лицо начало меняться. Нож выпал из руки. Она стала уменьшаться, съёживаться, и через секунду на полу лежала маленькая, жалкая кукла - точная копия Беллатрисы, с глупой улыбкой и бумажным ножом.   Класс замер. Никто не смеялся. Драко опустил палочку, и его плечи чуть расслабились. Он стоял, тяжело дыша, и его рука всё ещё дрожала.   Гермиона смотрела на него. Она видела, как побелели его костяшки, как напряжены его плечи, как он смотрит на куклу на полу, и в его глазах - не холод, не насмешка, а что-то, чего она никогда раньше не видела. Боль. И ещё что-то - то, что она не умела назвать.   Он повернулся, мельком взглянул на неё, и что-то в его лице дрогнуло. Но он ничего не сказал. Развернулся и пошёл к своему месту, и его шаги были быстрыми, почти бегом. Он не оглядывался.   Гарри, который стоял в стороне и уже готов был вмешаться, посмотрел на Гермиону, потом на Драко. В его глазах было что-то, чего она не могла разобрать. Он кивнул ей, и она вернулась на своё место.   Остаток урока она не помнила. Она сидела, сжимая палочку в руках, и перед глазами у неё стояло его лицо, его глаза, его голос, когда он сказал «Риддикулус». Он не колебался. Он шагнул вперёд, даже не думая. Он заслонил её собой.   Она не знала, что это было. Не знала, что это значит. Но когда урок закончился, и студенты потянулись к выходу, она осталась сидеть на скамье, глядя на пустой сундук, в котором ещё недавно был боггарт.   Гарри подошёл к ней.   - Ты как? - спросил он, садясь рядом   - Нормально, - ответила Гермиона, и это была неправда.   - Я не ожидал, - тихо сказал Гарри.    - Я тоже, - ответила Гермиона.   Она смотрела в сторону выхода, где слизеринцы уже скрылись за дверью. Драко ушёл с ними, даже не обернувшись. Но она всё равно смотрела туда, где только что была его спина, его плечи, его светлые волосы.