Седьмой год

Музыка всё ещё звенела у неё в голове, когда она поднималась по винтовой лестнице. Шаги отдавались глухим эхом, а в памяти снова и снова всплывал их танец — его ладонь на её спине, слишком уверенное ведение, короткие фразы, сказанные почти вполголоса. Джинни исчезла больше часа назад, и Гермиона обыскала уже три этажа, прежде чем оказалась здесь. Она поднималась, сама не зная, зачем идёт именно сюда. Может быть, потому что здесь было тихо. Может быть, потому что отсюда открывался вид на замок, усыпанный снегом, и можно было на минуту забыть о шуме бала, о Кормаке, который всюду искал её… и о танце, который не выходил из головы. Дверь на башню была приоткрыта, и в щель пробивался холодный лунный свет. Она толкнула её и замерла. Драко стоял у парапета, прислонившись спиной к камню, и держал в руке плоскую металлическую флягу. Его пиджак был расстёгнут и висел на перилах, рубашка распахнута у ворота, волосы растрёпаны ветром. Он выглядел так, словно ему было всё равно — на бал, на гостей, на то, что его могут увидеть. — Грейнджер, — сказал он, и в его голосе не было удивления. — Что ты тут забыла? — Я искала Джинни, — ответила она. Он усмехнулся, поднёс флягу к губам и сделал глоток. — Врёшь, — сказал он, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Ты всегда плохо врала, Грейнджер. Слишком честная. Она не ответила. Он оттолкнулся от парапета и сделал шаг к ней. Его походка была чуть нетвёрдой. — Зачем ты пришла? — спросил он, останавливаясь в шаге от неё. От него пахло виски и холодным ветром. — Я же сказала, искала Джинни. — Джинни, — он усмехнулся. — Конечно. А не потому, что тебе стало скучно после танца? Она нахмурилась. — Это был просто танец. — Разве? — он чуть склонил голову, разглядывая её. — Ты так вцепилась в меня, будто боялась упасть. — Потому что ты вел слишком быстро, — парировала она. — Ты не жаловалась, — тихо заметил он. — Наоборот… подстроилась. Она почувствовала, как щеки вспыхнули. — Это называется следовать ритму. — Нет, Грейнджер, — он сделал ещё шаг ближе. — Это называется доверять партнёру. Она отступила, упёршись спиной в дверной косяк. — Не преувеличивай. — Я? — он усмехнулся. — Ты даже не заметила, как перестала считать шаги. Она замолчала — потому что он был прав. Он смотрел на неё чуть дольше, чем следовало. — И всё же, — добавил он тише, — ты танцуешь лучше, чем я думал. — Это комплимент? — Констатация факта. Он снова сделал глоток. Потом протянул ей флягу.   - Будешь?   - Не пью на балах, — ответила она.   - А зря. Помогает забыть… неловкие моменты. Например, когда ты случайно встречаешь кого-то на Астрономической башне после танца, который ничего не значил.   Она взяла флягу, сама не понимая зачем. Сделала глоток - жидкость обожгла горло, и она закашлялась.   - Осторожнее, - усмехнулся он. Он взял её, и их пальцы встретились. Он не убрал руку. Смотрел на неё, и в его глазах было что-то, что заставило её сердце биться быстрее.   - Знаешь, Грейнджер, - сказал он, и голос его стал тише, почти шёпотом, - ты мне всегда была интересна.   - Что? - она не поняла.   - Интересна, - повторил он. - Как феномен. Умная, упрямая, девочка, которая умудрилась стать лучшей в школе. Я наблюдал за тобой шесть лет.   - Наблюдал? - переспросила она, и в её голосе появилась горечь. - Ты меня ненавидел.   - Нет, - он покачал головой, и в его глазах не было насмешки. - Я был зол. На тебя, на себя, на весь мир. Но ненависти не было. Было любопытство.   Она не знала, что ответить. Он смотрел на неё, и в его взгляде было что-то, от чего у неё перехватывало дыхание.   - А сейчас? - спросила она. - Сейчас ты тоже любопытствуешь?   Он усмехнулся, но усмешка вышла горькой.   - Сейчас я пьян, - сказал он. - И мне плевать.   Он шагнул к ней, и она не отступила. Его рука легла на ее затылок, пальцы запутались в волосах. Он замер. Смотрел на нее, и в его глазах было что-то, чего она не могла разобрать.    - Ты хочешь этого? - спросил он, и голос его был хриплым.   Она не ответила. И тогда он поцеловал ее. Это было не нежно. Это было жестко, почти грубо. Его пальцы сжимали ее плечи, и она чувствовала как дрожит его тело. Он целовал ее так, словно хотел сделать больно.  А потом он отстранился. Так же резко, как и примкнул.   - Не придавай этому значения – сказал он, и его голос был ровным. – Я пьян. Ты просто оказалась рядом.    Она смотрела на него, и в ее глазах не было разочарования – только холодное, спокойное непонимание.   - Зачем? – спросила она, и ее голос был тихим.   - Потому что мог, - ответил он, и в его голове появилась скука.    - Хорошо, - сказала она, и ее голос был холодным. – Тогда не стоит повторять.   Она развернулась и пошла к выходу, и ее шаги были ровными, спокойными. Она не оглядывалась.