Седьмой год

Прошло два дня с той ночи.   Два дня, как они лежали на её кровати, сплетённые, задыхающиеся, и его пальцы скользили по её животу, и она чувствовала, как он дрожит, когда она шептала его имя. Два дня, как он ушёл, оставив на подушке запах можжевельника и дыма, и она засыпала, прижимая к щеке подушку, которая помнила его.   Она видела его в Большом зале. Каждый день. Он сидел за слизеринским столом, в её шарфе - он надевал его каждое утро, небрежно накидывая на плечи, - и пил кофе, слушая Блейза или Тео. Он почти не смотрел в её сторону. Но когда их взгляды встречались - случайно, на секунду, - она чувствовала, как что-то обжигает её изнутри.   Она не подходила к нему. Он не подходил к ней. Они оба знали, что в школе, среди студентов, среди профессоров, среди тех, кто ещё не привык к тому, что война закончилась, - это было опасно. Не для жизни. Для них.   ***   Утро двадцать восьмого декабря выдалось морозным и ясным. Гермиона сидела в классе Защиты от тёмных искусств и смотрела в окно, не видя ничего, кроме собственных мыслей. Снег за стеклом искрился, и его отражение плясало на стенах, но она не замечала этого. Она думала о нём.   О том, как его пальцы сжали её талию, когда он нависал над ней. Как его дыхание сбивалось, когда она касалась его лица. Как он сказал: «Не сейчас. Не так». И она поняла - не головой, а всем телом, - что это не отказ. Это что-то другое.   Она не знала, что делать с этим.   - Мисс Грейнджер.   Голос профессора Илиеску вырвал её из размышлений. Она моргнула, подняла голову и увидела, что весь класс смотрит на неё. Джинни, сидевшая рядом, слегка коснулась её руки под партой - осторожно, почти незаметно, но этого было достаточно, чтобы Гермиона выпрямилась.   Профессор Драгош Илиеску стоял у доски, скрестив руки на груди. Он был высоким - под два метра, - с худым, вытянутым лицом, на котором редко появлялась улыбка. Короткие тёмные волосы с густой проседью на висках, глубокие морщины у рта, острый взгляд серых глаз, которые, казалось, видели всё. Он носил длинный чёрный плащ, всегда застёгнутый на все пуговицы, и двигался бесшумно, как хищник.   В Хогвартс он пришёл в начале декабря - бывший мракоборец из Румынии, где он пятнадцать лет охотился на тёмных магов. Говорили, что он лично участвовал в трёх десятках операций, что на его счету - десятки пойманных Пожирателей смерти. Когда война закончилась, его пригласили в Министерство Магии, но он отказался от кабинета и попросил место в Хогвартсе. «Детей нужно учить защищаться, - сказал он на собеседовании с Макгонагалл. - Не чиновников растить». Макгонагалл, говорят, улыбнулась и приняла его сразу.   За три недели он успел заслужить репутацию самого строгого преподавателя в школе. Он не повышал голос, не унижал студентов, но его холодное, спокойное «неудовлетворительно» звучало хуже любого крика. Он не делал скидок ни на факультеты, ни на войну. «Тёмные искусства не спрашивают, кто ты и что ты пережил, - сказал он на первом уроке. - Они приходят к тем, кто не готов».   - Мисс Грейнджер, - повторил Илиеску, и в его голосе появилась лёгкая, почти незаметная нотка стали. - Я задал вопрос.   Гермиона почувствовала, как кровь приливает к щекам. Весь класс замер. Она сделала глубокий вдох, заставила себя сосредоточиться.   - Какое заклинание, по вашему мнению, самое эффективное против тёмного мага, который использует Круциатус? И почему щитовые чары в этом случае бесполезны? - повторил он.   - Ни одно щитовое заклинание не способно полностью блокировать Круциатус, - ответила она, и её голос стал твёрже. - Протего отражает физические атаки и некоторые слабые проклятия, но Круциатус - это проклятие чистой воли. Оно не имеет физической формы, его нельзя отразить стеной магии. Единственный способ защититься - не дать себя задеть. Уклониться. Сбить прицел. Использовать физическое укрытие. Или быть быстрее.   Илиеску смотрел на неё, не перебивая.   - Есть ещё один способ, - добавила она. - Заклинание «Сапиенто анимус». Оно не блокирует проклятие, но позволяет временно отключить сознание противника, если успеть произнести его до того, как он направит проклятие. Это требует огромной концентрации и скорости.   Илиеску кивнул - коротко, почти незаметно.   - Хорошо, мисс Грейнджер. Хотя в следующий раз я предпочту, чтобы вы отвечали на вопрос, когда я его задаю, а не когда вы соберётесь с мыслями. В бою времени на раскачку нет.   Он повернулся к доске и взмахнул палочкой. На доске зажглись строки, аккуратные, чёткие.   - А теперь слушайте внимательно, - сказал он, обводя класс взглядом. - До конца семестра осталось три недели. За это время каждый из вас должен подготовить индивидуальный проект. Вы выбираете одно тёмное проклятие или защитное заклинание, изучаете его историю, механизм действия, способы противодействия. Итоговая работа - письменный трактат не менее двадцати пергаментов и практическая демонстрация. Либо вы демонстрируете заклинание, либо показываете, как от него защититься.   Класс зашумел, но Илиеску поднял руку.   - Это не обсуждается. Список тем я вывешу после обеда. У вас будет три дня на выбор. Если не выберете сами - назначу я. И поверьте, вам не понравится мой выбор.   Он убрал палочку.   - Война закончилась, - сказал он. - Но тёмные искусства никуда не ушли. Они ждут. Они всегда ждут. И если вы не будете готовы - они вас найдут. Урок окончен.   ***   После урока они вышли в коридор. Джинни шла молча, поглядывая на подругу, но не задавая вопросов. Только когда они свернули в пустой коридор на третьем этаже, она осторожно коснулась её руки.   - Гермиона, - сказала она тихо. - Ты как?   - Нормально, - ответила Гермиона, хотя чувствовала, что это не совсем правда.   Джинни кивнула и не стала спрашивать больше. Она просто шла рядом, и этого было достаточно.   - Слушай, - сказала Гермиона, когда они подходили к лестнице. - Я думаю взять Легилименцию для проекта.   Джинни удивлённо подняла бровь.   - Легилименцию? Это же не проклятие.   - Но это сложное искусство, - ответила Гермиона. - И оно требует глубокого понимания ментальной защиты. Я хочу разобраться, как именно работает проникновение в разум и как от него защищаться. Профессор Илиеску говорил, что это одна из самых недооценённых тем.   - Ты справишься, - сказала Джинни с лёгкой улыбкой. - А я, наверное, возьму что-нибудь попроще. Может, Протего.   - Протего - не простое, - возразила Гермиона. - Если глубоко изучить его вариации, можно написать отличную работу.   - Вот и займусь, - Джинни вздохнула. - А то Блейз говорит, что я слишком полагаюсь на скорость, а не на защиту. Может, этот проект пойдёт мне на пользу.   Они обменялись быстрыми взглядами - и обе понимающе улыбнулись.   ***   В Большом зале за обедом обсуждали только одно - нового профессора и его задание. Симус рассказывал, как Илиеску в Румынии ловил тёмных магов в одиночку, Дин с сомнением качал головой, но Симус клялся, что слышал это от самого Флитвика.   - А я слышал, - вставил Симус, - что он задание придумал, чтобы мы не расслаблялись. Говорит, если кто не сдаст - сам будет с ним дуэлироваться.   - Это точно легенда, - сказал Дин, и все засмеялись.   Гермиона слушала вполуха, ковыряя вилкой картошку. Она чувствовала, как её взгляд скользит к слизеринскому столу - туда, где сидел Драко между Блейзом и Тео. Он пил кофе, и его шарф - её шарф - был накинут на плечи.   И в тот момент, когда она уже собиралась отвести взгляд, он поднял голову.   Их глаза встретились.   Он смотрел на неё ровно, спокойно, без тени улыбки. Но она видела, как его пальцы, державшие кружку, чуть сжались. Это длилось не больше мгновения - он отвернулся первым.   Гермиона опустила глаза в тарелку. Джинни, сидевшая рядом, ничего не сказала. Только взяла её за руку под столом и сжала - осторожно, понимающе.   На другом конце зала, за слизеринским столом, Пэнси Паркинсон тоже заметила этот короткий, быстрый взгляд. Она сидела рядом с Тео, который что-то рассказывал, но она не слушала. Она смотрела на Драко, на его шарф, на то, как он только что смотрел на гриффиндорский стол. Усмехнулась - коротко, без злости - и вернулась к разговору.