Седьмой год

Он закрыл за собой дверь её спальни, и тишина коридора обрушилась на него, как холодная вода. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, но он заставил себя дышать ровно, медленно, возвращая контроль. Он прислонился спиной к каменной стене, чувствуя, как холод проникает сквозь рубашку, и закрыл глаза на секунду.   Шарф на его шее пах ею. Он провёл пальцами по шерсти, по неровным петлям, по кривой серебряной звезде. Она связала это сама. Не купила в магазине, не попросила эльфов - взяла спицы и пряжу и делала это своими руками. Несколько вечеров, наверное. Переделывала, распарывала, начинала заново. Дурацкая вышивка, неровные петли. Он будет носить этот шарф. Не потому, что он красивый. Потому что она думала о нём, когда вязала.   Он открыл глаза и посмотрел на закрытую дверь. За ней было темно и тихо. Она уснула почти сразу, как он укрыл её одеялом - свернулась калачиком, прижала к груди его руку, и он несколько минут просто сидел, смотрел, как она дышит. Её волосы разметались по подушке, серьги - его серьги - блеснули в последнем свете догорающих свечей.   Он встал, поправил одеяло, накрыл её плечи. Она не проснулась.   Он вышел.   Теперь он стоял в коридоре, чувствуя, как тело ещё помнит её тепло, её пальцы на своей спине, её губы на своих губах. Он сжал кулаки, заставил себя думать о другом. О том, что нужно спуститься в гостиную. О том, что Тео, наверное, уже ищет его. О том, что нельзя, чтобы кто-то заметил.   Он оттолкнулся от стены и пошёл.   ***   Гостиная Гриффиндора гудела. Свет камина отбрасывал на стены оранжевые блики, и музыка - хриплый джаз, который поставили на старом патефоне - плыла над головами, смешиваясь с голосами и смехом. В воздухе пахло огневиски, эльфийским вином и сладкими пирогами.   Драко остановился у входа, прислонившись к косяку. Он быстро окинул взглядом комнату - привычка, оставшаяся с войны, оценить обстановку, понять, кто где, кто на что способен.   Тео стоял у окна, прислонившись к подоконнику. В руке он держал стакан с огневиски, почти полный, и смотрел на танцующих. Точнее, на одну танцующую.   Пэнси была в центре зала. Она танцевала с каким-то пуффендуйцем, который, судя по его счастливому лицу, не верил своему счастью. Её короткое чёрное платье облегало фигуру, и каждое её движение было плавным, текучим. Она смеялась - громко, запрокидывая голову, и в этом смехе не было привычной надменности. Она была другой сегодня. Или, может быть, просто перестала притворяться.   Тео смотрел на неё так, как смотрел последний год - пристально, жадно, как будто боялся, что она исчезнет, если он отведёт глаза. Но он никогда не подходил. Никогда не говорил. Только смотрел.   Драко подошёл к нему, взял со столика стакан, налил себе огневиски и встал рядом.   - Ты так и будешь стоять? - спросил он, глядя на Пэнси.   - А ты? - Тео не повернулся.   - Я уже был в гостиной. Вышел подышать.   Тео медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по лицу Драко, по его растрёпанным волосам, по рубашке, которая сбилась на плече, по шарфу на шее. Задержался на шарфе дольше, чем следовало.   - Ты что, связал себе шарф? - спросил Тео, и в его голосе появилась лёгкая, почти незаметная усмешка. - Или это подарок?   Драко сделал глоток огневиски. Жидкость обожгла горло.   - Что-то вроде того.   Тео смотрел на него, и Драко знал этот взгляд - холодный, оценивающий, которым Тео просчитывал ситуацию, раскладывал по полочкам, делал выводы.   - Ты выглядишь так, будто прогулялся не по коридорам, - сказал Тео.   - Может быть.   - И шарф этот… не твой.   - Угу.   Тео помолчал. Его пальцы сжались на стакане, но лицо оставалось спокойным.   - Ты у неё был, - сказал он. Это был не вопрос.   Драко посмотрел на него. В глазах Тео не было осуждения - только усталость. Та самая усталость, которая появилась у них обоих после войны, после судов, после того, как они научились жить с тем, что сделали и чего не сделали.   - Да, - сказал Драко.   Тео ждал продолжения. Драко не сказал ничего. Он смотрел на Пэнси, которая кружилась в танце, и думал о том, что Тео, наверное, тоже хочет подойти к ней. Сказать что-то. Сделать что-то. Но не делает.   - Ты знаешь, что делаешь? - спросил Тео, и его голос был ровным, без эмоций.  - Знаю. Наверно…   - Она не из тех, с кем можно просто… - Тео запнулся, подбирая слово.   - Я знаю, кто она, - перебил Драко. Его голос стал жёстче. - Я не идиот.   Тео посмотрел на него долгим взглядом. Потом кивнул - коротко, как будто принял какое-то решение.   - Ладно, - сказал он. - Но если что - я тебя предупредил.   - Запомню, - ответил Драко.   Они помолчали. В зале сменилась музыка - теперь играло что-то медленное, тягучее, и пары на танцполе прижались друг к другу ближе. Пэнси отпустила пуффендуйца, сказала ему что-то, и тот, кивнув, отошёл. Она осталась одна в центре, поправила волосы, оглядела зал.   Ее взгляд упал на Тео.   Она смотрела на него несколько секунд - не надменно, не холодно, а просто смотрела, как будто ждала чего-то. Тео не двинулся с места. Его пальцы сжали стакан так, что побелели костяшки, но он не сделал шага.   Пэнси усмехнулась - коротко, без злости, - отвернулась и пошла к столу с напитками.   - Она ждёт, - сказал Драко.   - Я знаю.   - И ты просто стоишь.   - И ты просто стоишь, - ответил Тео, и в его голосе появилась та самая ленивая, холодная усмешка, которая всегда была их защитой.   Драко ничего не сказал. Он смотрел на стакан в своей руке, на огонь в камине, на танцующих, но думал о другом. О её руках на его плечах. О её голосе, который сказал: «Драко». Не «Малфой». Не холодно. Просто его имя.   Он провёл пальцами по шарфу, чувствуя, как шерсть щекочет кожу. Она связала ему шарф. Она надела его серьги.   - Ты в порядке? - спросил Тео.   - В полном, - ответил Драко. - А ты? Тео посмотрел на Пэнси, которая теперь сидела на диване, разговаривая с какой-то пуффендуйкой, и не отвела взгляда.   - Не уверен, - сказал он.   Драко усмехнулся. Усмешка вышла короткой, без тепла.   - Тогда иди к ней. Или продолжай стоять. Мне всё равно.   Тео посмотрел на него, и на секунду в его глазах мелькнуло что-то - может быть, понимание, может быть, зависть. Но он ничего не сказал. Только кивнул, оттолкнулся от подоконника и пошёл к Пэнси.   Драко остался один. Он смотрел, как Тео подходит к дивану, как Пэнси поднимает голову, как их взгляды встречаются. Она не улыбнулась. Не сказала ни слова. Просто смотрела. И Тео смотрел на неё.   Они говорили без слов - и это было понятно только им.     Он сделал последний глоток огневиски, поставил стакан на столик и вышел из гостиной.   В коридоре было тихо. Он шёл медленно, и каждый шаг отдавался в голове глухим эхом. Он думал о том, что утром увидит её в Большом зале. Она будет сидеть за гриффиндорским столом, в его серьгах, и, может быть, посмотрит на него. А может быть, не посмотрит.   Он не знал, что будет. Не знал, что сказать. Не знал, что делать с тем, что она связала ему шарф, а он подарил ей серьги, которые носили женщины его семьи. Не знал, что делать с тем, что она не оттолкнула его.   Он дошёл до своей спальни, открыл дверь, вошёл. В комнате было темно. Блейз, видимо, ещё в гостиной. Драко сел на кровать, снял шарф и положил его на подушку. Шерсть была мягкой, тёплой.   Он лёг, не раздеваясь, и закрыл глаза. В темноте он всё ещё чувствовал её запах на своей коже. И серьги - его серьги - всё ещё были на ней.   Он усмехнулся своим мыслям. Грейнджер сделала из него идиота.   Но он не хотел, чтобы это прекращалось.