Blue Lagoon

*** На улице было слегка прохладно. Даже с учетом того, что в середине лета могли идти дожди — даже после них становилось довольно душно, но сейчас на удивление поддувал слабенький ветерок. Кеннеди пока ждал Роберто, немного поковырялся в байке; не все были в курсе, что к своим почти пятидесяти годам Леон перебрал множество вариантов транспорта для себя (и тот факт, что Такаши и сама компания заставила его ездить на долбанном спорт-каре за триста тысяч американских долларов зная, что он ненавидит машины — бесило его ещё сильнее), — его любовью навсегда останутся мотоциклы. «Такаши, за что вы так со мной? Что значит «надо»? Неужели нельзя было вернуть малютку Дукати для меня?» «Леон, ты как себе представляешь уже казалось бы серьёзного и прошедшего столько всего мужика сидящего на спортивном мотоцикле? У нас контракт, дружище, и это я молчу про Хэмилтон». «Да хер с этими часами, ты же знаешь, что я ненавижу машины!» «Знаю, но твой образ не стыкуется с сюжетом, и увы — по контракту тебе нужно будет ездить на Порше». «Да бл…» «Так, без мата у меня в кабинете, и убери ноги со стола!» «То есть, Порш смотрится с моей старой и пропитой рожей лучше, чем мотоцикл? Что, без контракта с Порше нельзя было.» «Вот эти вопросы мне не задавай. Финансовый отдел уже все оформил, потерпишь пару сцен». «Да я в Раккун-Сити на нём приезжаю — я мельком смотрел сценарий, и как такая машина смотрится на развалинах? Я даже не уезжаю на нём в конце! И вообще, — про конец у меня отдельная претензия…» «Леон, ты можешь бухтеть сколько угодно, — все останется таким, как есть». «Но Такаши…» «Да не ной, говорю. Поездишь ты на мотоцикле там…» «Это тактический военный хлам». «Все, заканчивай меня отвлекать, мне ещё сцену вам подготавливать». От одного только воспоминания в этой дорогой и крутой машине, в которой он неделю учился просто ездить — Леона передёрнуло. Он не смотрелся среди всего дорогого, — будто бы мешок дерьма кинули в Букингемский дворец и никто этого не замечает. Другое дело —байки. Компактно, удобно, быстро, и смотрится он на них намного лучше. Конечно, с возрастом он постепенно ушёл от спортивных моделей и медленно пришёл к тому, что у него было сейчас, а именно к Харли Дэвидсону о котором он мечтал в детстве смотря на байкеров с длинной седой бородой и в кожаных жилетах. Теперь у него есть свой старичок: 2002 год выпуска, разгон почти до 200 км/ч, а как он рычит когда его заводишь —как зверь который нашёл свою жертву и готов наброситься. Ковыряться в нём было одно удовольствие и не важно, что некоторые детали было тяжело достать, — главное, что Леону он нравился. Мужчина буквально стоял на коленях перед железным конём что-то перебирая в районе фар, — в такие моменты он забывал о том, что вообще-то у него есть какие-то дела в реальном мире. — Поверить не могу, — Голос Роберто вернул того к реальности и Леон резко попытался вскочить, но ноги не успели за мозгом и в итоге он уже практически встретился с асфальтом, но Роберто успел подхватить. — Куда это ты так решил улететь? Леон молча приподнялся. — Старые привычки, а? — Усмехнулся Роберто подмигивая, но через секунду он буквально впился взглядом в транспортное средство словно видел его в первый раз. — Какая малышка! А вот Леон остановил взгляд на Роберто, — немного забавлял тот факт, что взрослый мужчина восхищается казалось бы обычным мотоциклом, но потом Кеннеди вспомнил что вообще-то он таким сам и является, особенно если дело касается мотоциклов. Словно ребёнок в магазине игрушек — он всё всегда трогает, хочет попробовать даже на вкус, и запах кожи… К слову, Леон заметил, что образ Роберто и правда изменился, — не зря он попросил немного времени, ибо скорее всего потратил большую его часть на то, чтобы смыть весь макияж, ибо теперь перед Кеннеди стоял обычный мужчина средних лет в серых джинсах, спортивных кроссовках «Nike», и черной футболке без рукавов которая четко очерчивала его грудную клетку; довольно широкие плечи, подкаченные руки, парочка кожаных браслетов на правой руке, золотая цепочка на шее, а ещё объёмные золотые серьги сменились на одну золотую серьгу в правом ухе, а волосы (видимо, все-таки, все что происходило на голове Роберто пока он был в образе Драг-Квина — было париками) были заплетены в дреды и аккуратно собраны в хвост; ногти исчезли с его пальцев оставив лишь одно едва заметное серебряное кольцо на большом пальце. Теперь Роберто выглядел как типичный чернокожий мужчина и не скажешь что пол часа назад он ходил на каблуках и носил платье в стразах. — Боже, мужик, — даже манера его общения менялась в более мужскую сторону, хотя и не полностью. — Я такой аппарат видел когда маленьким был, а в то время ещё динозавры ходили. — Роберто с нежностью поглаживал руль, после чего перешёл на мягкое длинное сиденье. — Она прекрасна… —Скажешь тоже, — Леон смущённо потёр шею. — Раньше я обожал спортивные модели, — долго катал на Дукати, а потом как-то надоела эта спешка. — Леон подошёл ближе слегка взявшись за руль, пока Роберто чуть ли не слюнями давился. — Решил, что хочу чего-то из прошлого, но при этом не лишённого эстетики и элегантности. Давно присматривался к Харлею, но всё как-то не решался, а тут такая модель, для дальних переездов подходит. — Планируешь такое? — Роберто водил по каждой строчке кожаного сидения. — Чувствую меня вынудят так сделать. Надеюсь, скоро от меня отцепятся и я смогу пожить для себя чуть больше. — Или помрёшь на работе. — Ну, или так. — Леон слабо улыбнулся. — Да попробуй, я же вижу, что ты хочешь посидеть. Роберто не нужно предлагать дважды, — чернокожий мужчина осторожно перекинул ногу и сел на мотоцикл. Лицо у него было как пятилетки. — Классно то как, и небось рычит эта детка как голодный монстр, а? — Да, все соседи в восторге от меня. — Леон чувствовал себя отцом который радует ребёнка новой покупкой, — странное ощущение. — Но кто-то обещал шлем, а? — Чёрт! — Выругался Роберто заныв. — Я сейчас сбегаю… — Да не парься, — махнул рукой Леон. — Я дам тебе свой. — Леон наклонился к сумке в задней части мотоцикла доставая закрытый шлем. — Зая, ты просто чудо. — Вот в такие моменты Леон и вспоминал о том, кем является Роберто. — Обещаю, в следующий раз я… — Я в тебе не сомневаюсь. — Леон протянул шлем Роберто и тот осторожно взял его уставившись в свое отражение. — Слушай, Леон… «Интересное начало какого-то философского рассуждения». — Мне правда приятно, что ты решил меня позвать куда-то. Мне, даже, знаешь, всё равно куда ты хочешь меня отвезти и… — Не волнуйся, — точно не в ближайшую посадку. — Усмехнулся Леон. — Ну вот, а я уже надеялся что такой классный мужик меня завалит на этом байке. Леон закатил глаза и покачал головой, — дурак он всё-таки. Доза пошлости в нем зашкаливает, но при этом границ он не нарушает. — Я просто так устал, — голос Роберто стал печальнее, а пальцы слегка сжались на шлеме. — Я люблю внимание, но так устаешь от всего этого гламура, роскоши, дорогих ресторанов и дядек в дорогих костюмах и хочется просто. ну ты понял? — А я думал тебе это нравится. — Ну, в начале да, но не ты один не имеешь парой времени на простые вещи, хоть мир я, конечно, не спасал, но так парой хочется пожрать какого-нибудь дерьма и выкурить обычный «Парламент» стоя где-нибудь у берега моря. И чтобы мама проходящая с ребёнком сказала своему сыну, что вот так нельзя чавкать. — Хех, —Леон улыбнулся чуть шире. — Какие низменные у тебя желания. — Но это ведь простые вещи, и когда мы их лишаемся — только тогда мы начинаем их ценить. Это… так печально. Леон промолчал. — Кстати, — Роберто одел шлем регулируя его под себя. — Скажи мне, а в какую качалку ты ходишь? — Как резко мы сменили тему.— Леон накинул на себя куртку. — Да ладно, зая, просто мне есть к чему стремиться, и, вдруг великий Леон Кеннеди позволит мне заниматься вместе с ним? — Решил, что я соглашусь быть твоим инструктором? — Леон сложил руки на груди наклонив голову на бок. — Я буду себя хорошо вести, папочка, обещаю. К тому же, согласись, вместе все равно веселее? — Роберто встал с сиденья уступая место Леону. — Я подумаю. — Леон сел уверенно, после чего одним уверенным движением завёл мотоцикл, — тот взревел на всю округу, а Роберто чуть ли не кипятком от радости был готов писать. Странный парень, но добрый. — И раз тебе хочется простых вещей, — Леон показал на место за собой. — Тогда идея с парой баночек пива и шаурмы тебя вполне устроит? — Самое калорийное что может быть? Да я в деле, детка! — Роберто наклонился к уху Леона и прошептал: — Ты ведь подержишь меня, правда? Леон снова покачал головой позволяя мужским рукам сомкнуться чуть ниже своей груди. — Я буду потом об этом фантазировать. — Лучше держись, то что эта малышка старая не значит, что с неё трудно слететь. — Леон уверенно положил руки на руль и сорвался с места, — Роберто едва удержался, но это не вызвало страх, а наоборот — он засмеялся когда они выехали на основную дорогу. «Слушай, а он тебе нравится?» «Только не ты сейчас!» «Да ладно тебе, я и так долго молчал!» «Слушай, малой, пожалуйста, исчезни. Дай мне побыть хоть мгновения без тебя и намёков на то, от чего если мне и не убежать, то хотя бы просто отвлечься, лады?» «Он тебе нравится». *** Мелкие радости, — что они вообще такое из себя? Леон и забыл значение этих слов. Особенно значение слово «радость». В те редкие моменты, когда ему не снились кошмары (а случалось это только если он либо сильно напьется, либо проглотит горсть таблеток доза которых была превышена настолько, что ею можно было бы убить слона, и когда он уже надеялся, что не проснётся — он просыпался. В холодном поту, с одышкой, с жуткой головной болью и чувством несправедливости, ведь если бог есть, то он не хотел его отпускать на небеса и заставляет дальше мучиться в этом мире. Он кое-как заставлял себя встать, — пустые бутылки под ногами гремели, — он спотыкался об них, даже пару раз ударялся, но всё равно вставал и брёл словно те самые зомби из прошлого в ванну. Он не хотел смотреть на себя в зеркало — он по любому выглядел ужасно. Набирая в ладони воду он окатывал своё уставшее и отекшее лицо: один раз, второй, третий, — это не помогало, и тогда он смотрел на себя в зеркало и резко отворачивался. Он ненавидит всё это, — не хочет видеть это лицо которое давно закрепило на себе гримасу каменной холодности. Никакой улыбки, никакой радости, — только бесконечные кошмары которые не хотят его отпускать и впившись в него множеством мертвых пальцев они тянут в темноту и сил сопротивляться все меньше. Все они: лейтенант который превратился на его глазах; разорванные полицейские чья кровь была повсюду, а ведь были и те, кто умер и восстал и бродил по тёмным коридорам в поисках новой плоти. Маленький, слабый, не готовый к такому Леон мог лишь только дать им покой ломая свои принципы и убеждения внутри себя. Его душа рвалась на части, а тело медленно превращалось в оружие. Либо он умрёт здесь, либо выживет здесь и спасёт хоть кого-нибудь, но вот вопрос — кто спасёт его? Кто осмелиться погрузиться в это море крови вслед за ним в котором он медленно тонет и где свет становиться все тускнеет? Даже когда он стал старше, даже когда его учили сохранять холодный разум и бить на поражение — никакие тренировки не смогли его подготовить к тому, что ему придется убить своего учителя и что он начнёт приходить к нему в те моменты, когда стоял тот самый выбор: умереть или жить. Он столько раз пытался преступить эту черту и закончить всё это, но каждый раз Краузер появлялся рядом с ним, усмехался и предлагал ему попробовать сделать тот самый выбор. «Ну давай, прыгни, я очень жду тебя». «Давай, ты хорошо знаешь, где находится ярёмная вена». И он передумывал. Казалось, что Краузер внутри его головы проверял его каждый раз и каждый раз Леон не поддавался. Как же он устал… Он не мог позволить себе ничего, кроме как просто существовать, — жить каждый день как предыдущий не обращая внимание на то, что говорят и делают вокруг люди и его старые друзья, а ведь они за это время успели сделать много чего. Его коллеги пока он пил и шатался по этому чёртовому кругу успели обзавестись семьями, завести детей, найти смысл этой жизни, а обычные люди просо ели мороженное, смеялись и радовались обычному солнечному дню, а что он? Он успел постоять над пропастью несколько раз смотря на потоки машин под ним и уже готовый сделать шаг он снова слышал их. Даже в полном опьянения, —едва стоя на ногах и сделав последний глоток с горла, — они снова буквально просачивались из его головый: «И чего ты ждёшь, Леон? Ты же всё решил. Давай, я очень жду тебя на той стороне. Все мы». «Нет!» — голос его молодого перекрикивал Краузера каждый раз. «Да ладно, ты будешь возвращаться к тому себе, кто в полном хаосе надеялся что может что-то сделать?» «Плевать насколько ты слаб, — без тебя бы погибли даже те немногие, кому ты помог. Тебе есть для чего жить». — Хах, и для чего? — Он оборачивался то на одного, то на другого. Молодая версия него с ужасом и страхом смотрела на него в надежде достучаться, а Краузер лишь ухмылялся — ни капли сомнения в том, чтобы заставить его сделать шаг. — Я спасал людей несколько раз, но хоть кто-то пытался спасти меня? «Столько людей беспокоятся о тебе, а ты даже не хочешь этого замечать…» «И где все эти люди, Леон?» — Краузер скалился. — «Живут свою лучшую жизнь пока ты тут стоишь и никто не бежит хватать тебя за руку, а?» «Пожалуйста, разве ради этого ты пытаешься стать лучше? Ради ли этого ты хочешь отнять свою жизнь чтобы всё было зря?» — Вы оба мертвы! — Его крик вырывался из его горла и миражи растворялись, а он едва сдерживал слёзы. Ему не позволено плакать. И вот он снова шатающейся походкой возвращался домой и падал в холодную кровать. Жизнь вокруг него текла своим чередом и о радости здесь и не было и речи. *** Леон открыл глаза, — призраки прошлого стали его вечными спутниками, и он часто мог закрывать глаза и уходить в свои мысли, но в этот раз у него действительно был повод очнуться. Облокотившись о Харлей и скрестив руки на груди он следил сквозь прозрачные стекла магазина за тем, как Роберто делает покупки. Глубокая ночь, они чёрт знает где возле круглосуточного магазина. Кажется, так делают те самые обычные люди, да? Этот парень вызывал в нём противоречивые чувства: с одной стороны он почти ничего о нём не знал, лишь то, что он любит все эти женские образы (в которых парой его было не отличить от настоящей женщины), что он спас ему зачем-то жизнь и до сих пор ничего не попросил в ответ, и то, что при всей мерзости характера —он не отвергает Леона. Предпочтения в людях, гей-клуб… Все эти вещи мало волновали Леона, — его круг знакомств и так был полон странных людей, и Роберто не был самым странным из них. Что-то было в этом парне такое, от чего у Леона одновременно сводило челюсть, и вызывало улыбку, а как улыбаться он забыл очень давно. Он вёл себя глупо, флиртовал с ним то ли чтобы поиздеваться, то ли взаправду, но при всех своих странностях — Леон возвращался в его заведение. Мысль о месте, где тебя, возможно, и узнают, но всем плевать кто ты слегка грела душу уже немолодого Кеннеди. Наверное, потому что этот парень вёл себя так, как Кеннеди запретил себе однажды. Он пытался подарить ему те самые крохи жизненных радостей, о которых Кеннеди уже и не думал вспоминать. Даже кошмаров стало меньше. Леон поднял руку и посмотрел на часы, на них было ровно два ночи. Сейчас бы он валялся в пьяном бреду во мраке своей квартиры, но он здесь и в компании. Какое-то странное ощущение в груди… — Зая, — Голос Роберто заставил Леона оторваться от часов. — Ну и что это такое? — В руках чернокожего парня был увесистый пакет, а сам он решил, что самым лучшим решением будет во время разговора пожевать жвачку. — Сначала прожуй. Некрасиво так разговаривать. — О, папуля, прости, я совсем забыл о манерах. — Быстро прожевав, Роберто выплюнул жевательную резинку в урну и подошёл почти вплотную к Леону что тот мог видеть как горят его неестественные голубые глаза. — Да, — я тебе в папы гожусь, это точно. — Покачал головой Леон смотря на пакет. — Ты что-то спросить хотел? — Ага, — Роберто был слишком близко, что даже заставило бывалого Кеннеди который никогда не отворачивался даже если сама смерть смотрела ему в лицо, —впервые отвезти взгляд. — Что за кислая мина у тебя? — В два часа ночи люди спят, а у меня завтра тяжелый день, но даже с этим учётом я решил что будет классной идей поехать с человеком о котором я до сих пор ничего не знаю —куда-то. — Обещаю, — Он впервые как-то по другому коснулся его ладони. Странный холодок прошёл вверх по руке. — Ты узнаешь меня получше. — Когда научишься не жевать вовремя разговора? — Ну, — Роберто отпрянул разведя руками. — Она же холодная, почему бы этим не насладиться? — Роберто подмигнул. —Кто халявный? — Жвачка. Леон прищурился: — Ты что, её украл? — Да он даже не заметил. — Роб, ты украл жвачку, ты сейчас серьёзно ждёшь от меня похвалы? — Леон отпрянул от мотоцикла и навис самой мрачной и черной тенью над Роберто, но это дало не тот эффект, который Леон предполагал. — О, ради того, как ты сейчас на меня смотришь, зая, я готов грузовик жвачки украсть. — Но резкая боль в ухе заставило Роберто чутка разочароваться. Леон терпит долго, но даже его терпению приходит конец. — Ай-ай, больно! — Что, уже не так приятно? — Ну пусти ухо, Леон! Я просто пошутил. — Все мы делаем выбор чтобы потом отвечать за последствия. — Леон и не собирался ослаблять хватку. Этот парень доведёт его когда-нибудь. — Ты вообще не умеешь веселиться? — Роберто бросил попытки выкрутиться да так и завис в полусогнутом состоянии, но даже боль в ухе не заставила улыбку сойти с его лица. — Пожалуйста, папочка, не наказывай меня сильно строго… — Роберто ухмыльнулся. — … а то мне может понравиться. — Хватит выделываться, — на этот раз Леон не собирался идти на поводу у этой провокации и сжал ухо ещё сильнее. — Иначе поверь, — тебе не понравится. — Да ладно! Пусти! — У тебя десять секунд, — Леон поднял руку и показал часы. — И отчёт уже пошёл. — Да какой же ты всё-таки бываешь противный, — Возмутился Роберто потирая ухо и берясь за ручку двери, но потом он оборачивается и подмигивая продолжает: — Мне это нравится. — У тебя осталось четыре секунды. — Леон не поддается и Роберто осознавая, что это мужик не шутит, — пулей залетает в магазин с виноватым видом. Легкая улыбка скользнула по лицу Леона, когда он наблюдал то, как Роберто что-то втирается продавцу прося у него прощения. «А он чем-то на тебя похож». — молодая версия Леона снова возникла рядом с ним. — И чем же? —Леон почему-то решил не сопротивляться в этот раз очередному приступу. Благо, его монолог никто не видел. «Да такой же дурак». — Да что ты? И это мне ТЫ говоришь? Его молодая версия хихикнула: «Да ну подумаешь спёр ты талисман клуба бейсбольного…» — Или пьяным в комендантский час выводил охранника до истерики. «Или когда даже в самом пекле старался увидеть в людях все самое хорошее, стараясь помочь даже тем, кто, казалось бы, не должен даже претендовать на помощь». Леон промолчал. «Тебе нужен такой друг. Хоть раз позволь себе это?» — Спасибо за глубокие философские рассуждения, но мы всё же два разных человека. «Ошибаешься, Леон. Мы один и тот же человек, и пусть у тебя не моё лицо — то, что внутри осталось таким же». — Теперь то ты меня простишь? — Роберто вышел из магазина с кислой миной. Он был похож на школьника которого учитель заставил перед всем классом извиняться за прикол над тем же учителем. — Ты потратил почти минуту, — время ценить не умеешь, как и чужую работу. — Леон кивнул в сторону магазина. — Как ты управляешь целым клубом, если позволяешь себе украсть что-то? — Зая, — с серьёзным видом Роберто поднял пакет с несколькими банками пива и пачкой сигарет. — Голубая Лагуна —моё детище, и я прекрасно знаю всё о видении бизнеса такого рода, но даже богатым магнатам хочется парой украсть жвачку в магазине потому что такая мелочь заставляет тебя почувствовать тот мелкий азарт которого ты лишён. — Даже не пытайся, — Леон кинул Роберто шлем и тот ели поймал его. — Пусть ты служил, — с реакцией и быстротой у тебя есть проблемы. — Смотря в чем. — Усмехнулся Роберто. — Помимо секса. — О, ты сказал это слово, значит оно тебе знакомо? — Роберто… — Да я понял, правда. Прости. — Роберто подошёл ближе. — Я просто хотел немного… ну, чтобы ты улыбнулся. У тебя очень красивая улыбка. «Хотел бы я знать — так ли это». — Много взял? — Леон кивнул на пакет. — Нам хватит. И не смотри на меня твоим этим суровым отцовским взглядом, солнце, я все остальное честно купил, но я оооочень хочу вредной еды. — Роберто одел шлем. — Я даже не сомневался, и больше не воруй, договорились? — Леон завёл Харлей и уверенно сел положив руки на руль. — И держись хотя бы одной рукой. — Я постараюсь, папочка. — Боже. — Леон покачал головой пока Роберто устраивался сзади обнимая Леона спереди одной рукой. — Ладно-ладно, дорогой, я тебе обещаю это. — Другое дело. Они медленно тронулись с места. — Надеюсь, ты не против, что мы поедем длинным путём? — Через мост? Конечно нет! — Тогда вперёд. *** Такой неспешный ход поездки помогал расслабиться; слабый летний ветерок развивал поседевшие волосы Леона, но тот сосредоточенно продолжал путь. Харлей под ним покорно порыкивал, а рука Роберто слегка сжалась потому-что тот не мог отвести взгляда от открывшегося вида. Леон лишь краем глаза поглядывал в зеркало заднего вида и видел, как голова Роберто в его шлеме неотрывно была повёрнута в сторону воды. Кеннеди, кажется, специально замедлил ход когда они выехали на пустой мост через реку, — им на пути попались лишь парочка машин, —и поэтому ничто не мешало им никуда не спешить. С моста открывался волшебный вид на реку по бокам которой на берегу горели тысячи огней заведений, редко мелькающих машин, а где-то вдалеке загудело какое-то судно. Леон сделал ход ещё потише, — Роберто так впился взглядом в этот вид, что Кеннеди не хотел его лишать его возможности насладиться им хотя бы на несколько секунд дольше. Он не видел его глаз, но был уверен, что они сияют, а потом Кеннеди почувствовал как рука которая держалась за него — обняла его чуть крепче. «Всё начинается со страха, а потом приходит ужас, который пробуждает в тебе первобытные инстинкты. Ты замераешь в надежде что тебя не заметят; ноги подкашиваются, ком подступает к горлу, а дышать становиться с каждым разом все труднее…» Леон ускорил ход. Кажется, Роберто хотел быстрее пропустить этот вид теперь по какой-то причине и язык его тела буквально кричал об этом. Харлей плавно съехал вниз и немного проехав по берегу, Кеннеди, наконец-то остановился у знакомого ему места. Он часто приезжал сюда после тяжелой рабочей недели, ведь ночью на этом открытом пляже никого не было и он мог спокойно спуститься на пляж, сесть на холодной песок и просто смотреть на спокойное движение волн —его это успокаивало. Тут не было освещения, — лишь слабый свет с дороги вдоль которого шла пешеходная дорожка. Пляж был скорее декоративным, но люди всё равно приходили сюда днём, ну, а Леон облюбовал это место по ночам. Здесь было его такое место единения с самим собой и он не знал, зачем он решил показать его Роберто. Наверное, в какой-то степени ему было жаль этого парня и Леон в своей манере решил, что он поделиться этим кусочком с ним. — Эй, — Леон заглушил Харлей на маленькой парковке через дорогу от пляжа и повернулся. — Роберто, ты в порядке? Роберто не двигался. Его рука все ещё крепко держалась за Леона, и через неё он уже почувствовал мелкую дрожь. — Роб! — Леон встал с мотоцикла паралельно стягивая зубами перчатки с рук. Леону прекрасно знакома эта дрожь. Забрав у чернокожего парня пакет, Кеннеди поставил его на землю и быстро снял шлем с мужчины, и тогда он увидел до боли знакомую картину: лицо Роберто казалось застыло в гримасе страха; тело дрожало, он не двигался, — лишь тяжело и часто дышал. —Роберто, посмотри на меня? — Леон знал о панических атаках достаточно. По первой после Раккун-Сити они случались у нго без явных причин и он глотал горсти таблеток, и лишь длительный период реабилитации помогли Кеннеди убрать эту реакцию психик, но ощущение навсегда застряли в его памяти. Леон осторожно взял застывшее в ужасе лицо в свои ладони и повторил: —Роб, посмотри на меня. — Он снизил тон сделав его мягче. — Давай, я здесь, я помогу. Глаза Роберто были расширены, и он продолжал жадно глотать воздух. — Нужно успокоится, слышишь? Ты не один, я — рядом. — Леон крепко держал его лицо заставляя смотреть ему в глаза. — Тебе нужно вернуться… *** Вид и правда был изумительным, — ночную тишину разгонял только звук мотора, и его собственное сердцебиение. Роберто крепко держался за Леона, пока его глаза были полностью погружены в вид этой черной воды на поверхности которой танцевали отражения яркого света от домов, агазинов и клубов. Ему казалось, что это был один из тех вечеров, где он мог себе позволить быть по настоящему счастливым. Тело Леона было таким тёплым, — так хотелось просто прижаться к нему чтобы поделиться частичкой своей радости от такой мелочи, а потом словно молния в тихом поле — его пронзило что-то, и теперь вместо красивого ночного вида он видел их… «Нет, нет, нет! Пожалуйста, только не сейчас, прошу!» Его сознание словно начало отделяться от его тела показывая ему вещи, от которых он всеми силами и каждый день пытался уйти. Тело чернокожего мужчины стало тихо содрогаться от каждой вспышке перед его глазами. Он снова возвращался к ним: к холодному осеннему вечеру, когда он счастливый шестнадцатилетний подросток возвращался после работы на которую он пошёл чтобы помочь матери и своим братьям и сестрам. Он получил свою первую зарплату и решил порадовать свою семью: купил игрушек для сестрёнок, маме новую обувь, а братьям прикупил те самые машинки о которых они мечтали. По началу он проигнорировал звуки сирен и несущееся мимо него пожарные машины, — в этой части города норма слышать звуки сирен пожарных, полицейских и скорых, — постоянно что-то поджигают, кого-то убивают и кто-то умирает, но тут его лицо озарил яркий пламенный свет. Жар ударил в лицо, а густой чёрный дым закрывал небо над его головой и тогда он понял — горит его с братьями дом… Он выронил пакеты, хотел броситься в огонь, но люди в полицейской форме крепко зажали его в тиски лишь говоря сухо: — Вам туда нельзя. — Там моя семья! Пожалуйста, я должен… — Не мешайте работать! К таким как он редко относились как к людям, ведь мало того, что он и его семья были чернокожими, так ещё и с маргинального района. Все они смотрели на них так, будто бы на чумных крыс от которых им нельзя было легально избавиться… Мальчик рухнул на землю, — слезы градом потекли по его лицу, но никто не подошёл. В один миг он остался один в мире который его ненавидит. *** «Иди на мой голос.», «Давай, Роб, ты же сильнее, чем кажешься»… Голос Леона был таким далёким, — он был похож на это в темноте в которой он остался позволяя ей медленно поглощать его. А потом что-то теплое коснулось его и тьма начала медленно отступать. Его голос был таким мягким и нежным, — он хотел слышать и чувствовать его ещё немного… —Леон? — Дрожащим голосом Роберто начал постепенно возвращаться к реальности. Первое что он увидел — его глаза. Лицо Кеннеди так близко, а эти прекрасные голубые глаза смотрели на него в панике. Мужские ладони крепко фиксировали его лицо. Он был так близко к нему что их губы разделяли жалкие сантиметры, — желание впиться в них было таким сильным что Роб едва сдерживал эти позывы. Он не ушел. Не бросил его.Беспокоился и хотел помочь. — Слава Богу, — Леон не отпускал его лицо и неважно, что из уголков глаз Роберто проступили капли слёз, — главное он вернулся. Странное ощущение зародилось в груди, — мягкое, теплое, нежное, — такой комочек тепла который начал растекаться по телу. Сердце стучало так сильно, что, казалось, он вот-вот выскочит из груди. Его руки были такие нежные, что Роберто не хотел чтобы они его отпускали. «Пожалуйста, не отпускай меня». — Ты в порядке? — Низкий голос ласкал его слух. Кажется, Роб встрял конкретно. Пара капель слёз тут же были стёрты его пальцами, но при этом его лицо продолжало быть близко. «Если ты продолжишь — я не сдержусь». — Да… — Роб оттолкнул Леона быстро стирая остатки безумия с лица. — Прости, я должен был тебя предупредить об этом. Всё не вовремя. «И ты был слишком близко». Леон подобрал перчатки с земли, но взгляд всё так же был прикован к нему. Он чувствовал его взгляд на своей спине и от этого дрожь снова начала возвращаться. — Было бы не плохо о таком предупреждать, ты прав. — Подтвердил Леон отводя взгляд в сторону покрытого темнотой берега. — Панические атаки — штука, с которой надо работать. — Я всё испортил. — Чушь. — Мужская рука легла на плечо Роберто и тот вздрогнул. — Я о об этом ного чего знаю, только в отличие от многих — возможности к психотерапевту у меня не было. В следующий раз не молчи и говори сразу, ладно? Роберто кивнул и вернул свой образ на место. Теперь Леон видел его слабость, но оставить попытки отвлечь его от этого знания Роберто не оставит. Это лишь часть его небольших проблем. — И ты меня полечишь, зая? Если бы у меня был такой симпатичный доктор—я бы ни одного сеанса не пропускал. — Роберто подмигнул. Леон закатил глаза и тяжело выдохнул слегка улыбнувшись: — Боже, ты опять… — Ничего не могу с собой поделать, зая. Леон покачал головой и направился к дороге. *** У воды было прохладно, и этого Роберто не учёл, но ничего — он терпел вещи и похуже, по крайней мере сейчас он был в приятной компании, хотя ситуация с панической атакой которую видел Кеннеди его продолжала беспокоить. — И как часто ты сюда приходишь? — Они сели к кромки воды открыв по баночке пива. — С момента как обнаружил это место. Где-то с год назад. — Леон не сводил взгляда со спокойных маленьких волн, — шум воды успокаивал. — Я часто бесцельно шатаюсь по городу, — это вроде моего ежедневного ритуала. Знаешь, когда не хочешь возвращаться домой потому что в голову лезут всякие дурные мысли. — Леон сделал глоток, пока Роб нервно сжимал свою банку в пальцах, — она была очень холодная, а пиво имело горьковатый вкус. — Тебе одиноко дома? — Скажем так, — мне тяжело вообще понимать, что у меня он есть. Это больше похоже на коробку в которую я возвращаюсь по своей воле. Пока все мои друзья и люди, которые так или иначе сыграли роль в моей жизни — живут эту жизнь даже после всего того, что им пришлось пережить, — я же чувствую что являюсь для них обузой которую им приходится тянуть на себе. Дома мысли о том, чтобы избавить себя и их от такой огромной проблемы становятся невыносимыми. — А как же родители? У тебя нет родственников? Леон покачал головой: — Сирота. Всё что я помню о своем детстве — обрывки воспоминаний. Помню только их силуэты, потом какая-то суета, стрельба и крик копа. Помню его фигуру и то, как он защитил меня от тех людей и как в моей голове зародилась мысль что я хочу быть похожим на него, — защищать нуждающихся, стараться помочь каждому на своем пути. Роберто молчал, — лишь сделал глоток и повернул голову к Леону чтобы видеть его эмоции. Этот мужчина был полон боли, потерь, разочарований и предательств, и все это он держал в себе так глубоко. Как же это было знакомо… — Но только вот я не подумал, что если ты выбираешь такой путь, то придётся забыть о самом важно человеке в свое жизни, — Леон сделал большой глоток будто бы это были самые тяжелые слова которые требуют от него решимости. — Забыть о себе. Роб продолжал молчать. «Мне так жаль тебя». — Но я был молодым и глупым. Думал, — Леон покрутил банку в руках проверяя, осталось ли там ещё что-то. — Вот, я же мечтал об этом, верно? Значит, если я буду упорен — справлюсь со всем. — Банка была пуста и он сжал её с характерным хрустом. — Но сколько бы я не старался — люди вокруг меня либо страдают, либо погибают. Да, я спасал многих, но я для них просто миг, а у меня новые кошмары. — Леон, — Роб положил ладонь ему на плечо. — Ты так открыт сейчас со мной, — Чернокожий мужчина слегка смущённо отвёл взгляд. — Ты уверен, что мне можно доверять? — Я видел твою проблему, Роберто, да и как будто бы мне сейчас не всё равно. Меня столько раз обманывали, что даже если ты сделаешь тоже самое я… — Нет, — Роб сжал ладонь на плече Леона слегка нахмурившись. — Я не поступлю так с тобой. Обещаю. — Не парься об этом, — Леон отмахнулся. — Считай, что у меня есть причины тебе доверять в некотором смысле. В конце концов ты не дал мне помереть в очередной раз и это не игра, где твою лучшую подругу заставляют каждый раз спасать твою задницу кидая тебе ракетницу. Роб вопросительно поднял бровь. — Повезло тебе, что ты не любитель компьютерных игр. — Усмехнулся Леон открывая новую банку. — Как нибудь расскажу обязательно об этом. — Ты такой смешной. — Это неожиданно вырвалось из уст Роберто, что тот резко отстранился обняв себя руками. — В смысле, ты ко всему стараешься с юмором и все такое… Леон снова слегка улыбнулся: — Я тот ещё клоун, — он снова сделал глоток. — Только старый. И пьяный. — Прости. — За что? — Глупость сморозил. — И это говорит человек, который спит с мужиками и флиртует со мной все это время? Да ладно. Роберто потёр свои плечи руками, — всё-таки надо было одеть что-то потеплее, а потом что-то теплое упало на его плечи, — Леон накинул на него свою куртку оставшись лишь в одной водолазке которая плотно прилегала к его телу обтягивая каждую мышцу его тела. — У воды всегда прохладнее. Роберто смущённо подтянул куртку плотнее, — на неё был её его запах который слегка дурманил разум. — Ты так заботлив даже после всего что тебе пришлось пережить, ещё и к такому, как я. — Голос Роберто стал тихим. — А что с тобой не так? А даже если и не так, — то с чего ты взял, что не заслуживаешь небольшого жеста? — То, что я сплю с мужиками — скорее, знаешь… — … способ справиться с одиночеством и дерьмом, что пришлось пережить. — Да и не только. Конечно, я не переживал зомби апокалипсис, но и чем-то мягким это сложно назвать. — Если не хочешь, — не рассказывай. Я никогда не давлю на это. — Нет, Леон, — Роберто наконец-то сделал глоток, — горечь слегка обожгла горло. — Я хочу. Леон промолчал. — Знаешь, та паническая атака она… — Выдохни, Роберто. — Да, ты прав, — Роберто усмехнулся. — Я ведь почти никому этого не рассказывал, но смысл пытаться от тебя что-то скрывать, — ведь ты уже что-то увидел. Леон промолчал. — У меня не было отца, — Роберто поднял голову позволяя прохладному воздуху ласкать его лицо. Где-то вдалеке снова раздался гудок какого-то судна. — Его помнила только наша мама и она всегда говорила что он был хорошим человеком который до последнего старался вытащить нас из нищеты. — Наши? Роберто кивнул: — Нас в семье было шестеро не считая мамы, — Печальная улыбка озарила лицо Роберто когда он снова вспоминал образ своей матери. — Мама была очень красивой, — я это хорошо помню. Даже когда нам приходилось есть всего один раз в день — она всегда улыбалась и учила нас что ближним надо помогать какие бы плохие они не были. Что нет злых людей, — есть те, кого очень сильно обидели. — Хорошая у тебя мама. — Нам приходилось выживать, — нехватка еды, одежду мама шила нам по несколько раз, нас задирали за наш внешний вид, но мама всегда говорила, что то, что люди не понимают нашего положения не означает что они плохие. Просто они другие и все. Я был самым старшим и я бросил школу, чтобы помочь маме потому что ей приходилось работать на двух работах чтобы обеспечивать нас просто базовым минимумом. Хоть времена ненависти к таким как я вроде прошли — цветных людей редко с удовольствием тогда брали на хорошую работу, особенно если это была женщина, но мама никогда не отчаивалась. — А что стало с твоим отцом? — Не знаю. — Роберто пожал плечами. — Просто в один день он не вернулся домой. Мама отгородила нас от знания, что с ним стало, но я думаю он нарвался на кого-то из местных банд и его просто забили до смерти. Так часто делали у нас на районе. Банды делили куски и так растерзанной и никому не нужной земли между собой, а свой гнев они направляли на таких как мы — слабых и не нужных, ведь полиции не было до таких никакого дела. — Роберто… — Да ничего, — Роберто выдавил из себя улыбку. — Ты ведь думал, что полицейские — это святые люди, ведь такой спас тебе жизнь, а вот меня он бы вряд ли стать спасать. Леон хотел что-то сказать, но промолчал. Увы, возможно он был прав. — В любом случае всё пошло наперекосяк в один момент, — у нас резко стало больше денег, но при этом маму мы могли не видеть по несколько дней, а когда она приходила — я видел на ней синяки, царапины. Она была очень уставшая, а её красота будто бы начала угасать. — Вот как. — Это потом я узнал, что мама просто работала на этих долбанных вечеринках, на которых богатые уёбки заказывают красивых девушек которые за копейки готовы делать все. — Роберто сжал кулаки так, что банка в его руке слегка смялась. — Они насиловали мою мать, трогали её, портили и измывались. — Роберто, — Леон слегка подвинулся к нему. — Ты в этом не виноват, знаешь? — Я должен был раньше это заметить, — голос Роберто задрожал и слёзы начали подступать к глазам. — Я пошёл работать чтобы она ушла из этого, чтобы моя мама снова могла улыбаться и не давала этим ублюдкам её портить… — Тело содрогалось от каждого всхлипа и тогда слёзы хлынули из его глаз. Закрыв глаза руками сквозь слёзы полным злости голосом Роберто продолжил: — А когда мама решила, что с неё хватит, эти уроды подожгли наш дом. Я был на работе, получил первую зарплату, купил братьям и сестрёнке игрушек, еду, и когда я возвращался… Роберто прижался к теплой и широкой груди Леона вжимаясь в неё настолько, насколько он мог. Не важно, что сейчас он выглядит слабым и уязвимым — это мучает его годами и сдерживать это больше не было сил. — Они их убили, Леон. Они сгорели все и я не смог… не смог… Леон молчал, — не отталкивал, позволял слезам пропитывать его одежду не зная что ему сказать — он привык к смертям, привык к тому что не всех мог спасти, и совсем забыл о том что простые люди не имеют никакой защиты перед эти и все, что он мог предложить как и всегда — принять их боль и попытаться поддержать. — Мне не дали их спасти, — я хотел сгореть вместе с ними, но эти чёртовы копы даже не дали мне увидеть их. Я не мог их похоронить, у меня не было дома, у меня ничего не осталось. — Бояться — это нормально. — Голос Леон словно колокол зазвонил в этом хаосе из воспоминаний и мыслей. Кеннеди нежно поглаживал спину Роберто. — Нельзя страху позволить взять над собой верх, но мне правда жаль твою семью. Ты был ребёнком и ты бы ничего не смог сделать. Сгореть не было бы выходом. Роберто вдыхал его запах, впитывал его тепло и нежность с которой Леон пытается словно отец которого он не имел — поддержать его. — Я прошёл через ад. — Роберто приподнял голову чтобы увидеть пару спасительных голубых глаз полных печали. — Я жил как животное, — питался где попало, жил в коробке, но я поклялся себе что буду уничтожать этих уродов любой ценной. Убивать я их не собирался, нет, — я хотел разрушить их семьи как они разрушили мою. Леон продолжал молчать не замечая, что всё крепче прижимает Роберто к себе. Его слёзы шли бурным потоком, а его рыдания всё сильнее разгоняли ночную тишину. Ком подступал к горлу заставляя дыхание учащаться от нехватки кислорода. Ему так больно, и в отличие от Леона —он позволяет этой боли выходить из него, пока Леон топит свою в бутылке и побеге от близких ему людей. Сколько лет он прятал это всё? Он сбился где-то, когда стукнула цифра больше двадцати продолжая снова и снова прошлому бить его по лицу. Снова и снова вспоминать тех людей, которых он просто не смог спасти, да и после было не лучше, а потом ещё Капком заставляло его парой переживать эти воспоминания снова, — пусть уже и не по настоящему. Леон медленно опустил взгляд, — голова Роберто вздрагивала от каждого всхлипа, — это был крик, нет, —вой души который он держал столько времени и открылся ему, хотя они знакомы всего ничего. Этот человек ему доверяет, а Леон не позволяет себе такого же. «Твоя боль мне так знакома». — Но я так и не смог… — Роберто поднял голову и их взгляды встретились. Его необычные голубые глаза как когда-то у Леона, — светлые, — были красные от слёз. Губы дрожали от каждого слова, а слёзы все не останавливались. Он был похож на того, кому нужна его помощь. «Я хочу забрать её — твою боль». — Я не смог ничего сделать. Я пытался, но когда я почти был у цели, — я не мог сделать шаг…— Роберто осторожно коснулся его щёк, — его руки были такие нежные и тёплые, — хотелось в них утонуть. — И ты появился так неожиданно. Леон смотрел на него не отводя взгляда позволяя его пальцам ласкать его уже слегка впалые скулы. Сердце ускорило свой ритм, но на лице не дрогнуло ни одной мышцы — первое чему научился Леон. — Я боялся, что не смогу тебе помочь и ты умрёшь. Считай меня психом, Леон, но как только ты начал тогда говорить осознание того, что я не смогу отпустить тебя так… и мне так стыдно за это… Ладонь Леона медленно легла сверху ладони Роберто на правой щеке прижимая её чуть сильнее и Кеннеди решил — будь что будет. Мужчина слегка прикрыл глаза стараясь впитать это тепло в себя вдыхая его запах не говоря ни слова. — Я разочаровался в людях, — они несут только разрушения и хаос который не способен сдержать не один закон, но даже с учётом всего этого — ты, именно ты показал мне что есть и такие, кто продолжает жить и бороться не смотря на всё пережитое… «Я давно перестал бороться и ты даже не представляешь как часто я пытался лишить себя этой жизни». Вспышка в его голове на миг перенесла Леона в то маленькое воспоминание которое, как ему показалось — было чем-то похоже на всё это. На момент, когда у него уже почти получилось уйти спокойно, но маленькое и умирающее создание которое должно было погибнуть попыталось поделиться с ним остатками своего тепла и сил. Он так хорошо запомнил этот момент что холод зимы из его памяти просочился в реальность… *** Ноги заплетались сами собой, но как и всегда Кеннеди игнорировал тот факт, что, скорее всего, —рухнет в ближайший сугроб, но разве это имело какое-то значение? Какая это уже была попытка по счёту? Он давно сбился со счёта, да и алкоголь который он в очередной раз сжимал в руке не помогал ему в этот раз. Да, — он не чувствовал того животного страха перед смертью, но остатки разума требовали его развернуться, но он упорно шёл дальше. Ночью зимой в парке почти не было людей, — он на это рассчитывал. Лишь парочка прохожих которые казались ему тенями промелькнули мимо него. Он не видел смысла ни в чем и просто хотел, чтобы зима забрала его. Спрятала под самым большим и глубоким сугробом, а когда его бы нашли — под его телом бы выросли самые красивые цветы. Холодный и одинокий свет фонарей озарял его плетущейся силуэт. Он сделал последний глоток, — острый спазм сжал его глотку, но даже на это он не обратил внимание, как и на подступающую рвоту которую он подавлял. Перед глазами Леона всё расплывалось, но чётко видел очертание лавочки до которой он должен дойти. Используя остатки своих сил — тело рухнуло на слегка присыпанную снегом деревянную лавочку, — она очень хорошо подходила для его формального гроба. — Сука… — Боль в боку пронзила его тело от чего Кеннеди сжал зубы хватаясь за него, — печень уже совсем не та, но ничего, — когда он умрёт эти вопросы перестанут его волновать. Тело стареющего Кеннеди слегка распласталась по деревянной скамейке. Всё. Больше сил даже просто сесть у него не было. Это будет красивый конец. Леон позволил себе усмехнуться, — сколько бы людей, которых он остановил в молодости отдали бы за то, чтобы просто посмотреть на то, как он медленно умирает как бездомная псина в холоде и алкогольном бреду? Наверное, много кто. — Вам бы такое шоу понравилось. — Его глаза начинали медленно закрываться, — холод всё больше сковывал его превращая в ледяную статую; кровь в венах начинала превращаться в лёд, а сон всё больше овладевал им, и лишь падающий снег был свидетелем того, как человек который так давно боролся чтобы выжить — теперь готов отдать холоду единственное дорогое что у нго было — его собственную жизнь. Он уже начинал потихоньку скрывать его фигуру и вот, казалось, он уже готов закрыть глаза с последним вздохом — он почувствовал толчок. Очень слабый, твёрдый, — он слегка пихнул его ногу и это заставило Леона набрать воздуха в холодеющие лёгкие. — Что…? — Его безучастный взгляд медленно опустился к ноге и увидел нечто: маленькое, — с котёнка размером. Это нечто на коротеньких лапках тряслось от холода прижимаясь к его ноге. — Эй, я вообще-то пытаюсь тут умереть. Нечто не двигалось, казалось, оно пытается не взять остатки его тепла, нет, — оно пытается отдать то, что осталось у него самого. — Ты что, пытаешься мне помочь? — Леон слегка привстал и смог рассмотреть то, что так не хотело отходить от его ноги: маленькая собачка, — настолько маленькая, что она легко поместилась бы в его ладони. Тело тряслось от холода, вель на маленьком теле не было никакой защиты, — худощавое, обтянутое тонкой кожей, с большими черными глазами которые впали от истощения и едва держащими все это — замерзающими лапами. Маленькая собака будучи на грани своей смерти пришла к нему чтобы… не дать умереть ему самому? Тельце было слегка выгнуто в спине, и, кажется, тонкие лапы уже не могут держаться и тело маленького существа упало на его обувь поскуливая, но продолжая пытаться хвататься за жизнь. — Как же ты так. —Леон наклонился сквозь боль и онемевшие мышцы. — Кто так с тобой? — Он хрипел от сухости во рту, а от каждого его слова пар вздымался к черному небу. Собака не сопротивлялась, когда руки в чёрных кожаных перчатках взяли ее с холодной земли, — его тело было очень легким, — почти невесомым. — Ты ведь можешь умереть и всё равно пришёл ко мне не весть откуда… — Леон прижал к своей груди трясущееся маленькое рыжее тельце, — собака прекратила поскуливать и вжалась в него так, будто бы боялась что её сейчас отшвырнут. — Не бойся, — Леон застегнул некогда распахнутое на нём пальто тем самым пряча маленькое создание в тепле которое у него осталось. — Надо немножко побороться, да? «И снова неудача, — каждый раз что-то мешает мне это сделать. Сама судьба не дает мне уйти». — Держись, малыш, — Леон превозмогая боль, гул в голове и холод, — смог таки встать плотно прижимая к себе маленький комочек. Он должен его спасти. *** И вот это снова происходит, — смотря в эти глаза он видел маленькое трясущееся тело, которое хочет отдать ему свое последнее тепло лишь бы Леон не умирал. Ничто в этом мире не даёт ему уйти будто бы насильно удерживая, но этот человек… — Я не прошу тебя спасти меня, — Роберто продолжает держать его лицо неотрывно смотря на него, — слёзы на его глазах всё ещё свежие, но его глаза медленно покидает печаль наполняясь каким-то другим чувством. Огонь. Всепоглощающий огонь разрастается и в это пламя тянет и самого Кеннеди. —Я прошу тебя позволить мне спасти тебя… Он так близко, — его теплые руки, его нежный голос, его нежность с которой он говорит ему все эти слова, но почему Леон не может в это поверить? Потому что никто и никогда не предлагал ему помощь? Почему ему хочется этого? — Леон? — Роберто садиться на него, — он чувствует его таз на своем, но не двигается. Безумие постепенно подступает приятно покалывая в висках. — Я позволю тебе всё, чего ты был лишён. Ты можешь выплеснуть всю злость, ненависть на меня, — я позволю тебе разорвать меня на части, но только покажи мне свои слёзы? «Зачем…» Усталые глаза медленно скользнули по лицу Роберто задержавшись на его губах. Желание впиться в них становилось всё сильнее. — Покажи мне их, Леон, — Его пальцы ласково погладили его веки. — Я хочу их всех забрать. Безумие уже во всю стучало в висках, — какой-то необычный звериный инстинкт просыпался в его голове медленно скалясь. Пара резких движений и вот они касаются лбов друг друга, — взгляд Леона всё такой же тяжелый и слегка пугающий пока одна из рук Роберто вытянута и сжата в его ладони. — Роберто, — говорит он тихим и слегка поскрипывающим голосом. — Ты понимаешь, что это тяжело? — Леон, я… — Роберто был слегка смущён, но Леон не давал ему возможности двигаться, ведь его вторая рука крепко держала Роба за талию. — Я не хороший парень, Роб. Я делал кучу ужасных вещей в своей жизни и ты очень плохо знаешь меня, но всё равно хочешь меня спасти? А если спасать уже нечего, то ты всё равно рискнёшь? Что если это заведомо плохая идея и ты разочаруешься? — Хех, —Роберто принял это как вызов, а судьба подкидывало ему испытания и похуже. — Ты думаешь, что ты один делал ужасные вещи? Леон, чтобы выжить мне приходилось обманывать, красть, — Роберто томно прикрыл глаза. — Знаешь, сколько сердец я разбил? Леон молчал, — лишь его глаза слегка прищурились в подозрении. — Меня не пугает то, что ты таишь. Ты можешь сколько угодно притворяться холодным, грубым и избегающим людей человеком, — поверь, о притворстве я знаю больше, чем ты, и меня не обмануть дурацкой пластиковой маской. — Роберто медленно высвободил руку из хватки Леона, — пальцы чернокожего мужчины коснулись седеющих русых волос на затылке медленно в них зарываясь. — Ты даже не представляешь что тебя может ждать, Роб. Люди рядом со мной страдают и отмыться от этого не получиться. — Пытаешься дать мне последний шанс, чтобы я передумал? «Он не собирается отступать, да?» — Это твой последний шанс, Роб. Роберто опустил взгляд к напряжённым губам Леона чувствуя как хватка на талии усиливается, — Леон теряет контроль над ситуацией. — Уничтожь меня, — я хочу тебя с момента, как встретил. Я хочу тебя всего. Хочу твоей искаженной любви, хочу твои губы, хочу чтобы твои руки сжимали меня так сильно, чтобы я умолял тебя не останавливаться. Я приму тебя всего и заберу всю твою боль в какой форме бы ты её не преподнёс. Пауза, а потом разум полностью покинул голову. Леон резко поддался вперёд и их губы соединились в жарком танце. Это не было чем-то романтичным, нет, — Леон впился в губы Роберто пока тот грубо держал его за волосы на затылке прижимая его голову ещё сильнее. Его поцелуй был таким глубоким, грубым, — он будто бы пытался высосать Роберто всего без остатка. Рука лежавшая на талии Роберто медленно стала подниматься, — пальцы в кожаных перчатках коснулись оголённой кожи поясницы на что Роберто выгнулся в поцелуе простонав в губы Леона. Он был готов поклясться что навсегда запомнит его вкус: горький вкус алкоголя, — он опьянял так же, как если бы Роберто сам выпил целую кружку. Он не хотел, чтобы это прекращалось. Леон разорвал поцелуй, — тонкая ниточка слюны потянулась от их ртов и разорвалась по середине. Кеннеди тяжело дышал, но его рука продолжала погружаться под черную бейсболку лаская кожу. Вид Роберто казался ему чем-то невероятным: он жадно хватал воздух, его тело дрожало под ним словно осиновый листок на сильном ветру; тонкая и едва заметная капелька слюны потекла из уголка рта Роберто пока тот едва держался и то только благодаря руке Леона на его уже спине. Такой горячий, — его тело буквально горело под его прикосновениями. Роберто продолжал жадно хватать воздух, — в голове была такая каша из эмоций и чувств, что было трудно зацепиться за что-то одно. — Ты такой легкий, — внезапно произнёс Леон смотря в глаза Роберто. — Ты лишён защиты сейчас и что мешает мне… — Кеннеди с нежностью уложил чернокожего мужчину на песок, — куртка давно спала с его плеч и небрежно лежала где-то в стороне, впрочем, как и почти допитые банки пива которые уже не были холодными. Их взгляды были буквально прикованы друг к другу и, казалось, эту связь никто и никак не сможет разорвать. —…сломать тебя. Роберто легко поддавался, — его тело казалось ему ватным перед прикосновениями бывшего агента. Он не хотел, чтобы это закончилось, — этот момент должен длиться вечно. Леон нависал над ним темной тенью и лишь его силуэт слегка обрамлял слабый свет от фонарей далеко позади. Он смотрел на него этим уставшим взглядом, — уставшим от этой жизни, от её бессмысленности и воспоминаний которые кошками драли его голову все эти годы. Станет ли ему легче сейчас и с этим человеком? Или судьба просто шутит над ним сейчас и он просто раствориться во мраке как и те люди, кто что-то ему обещал. — Леон, — его голос почти шептал в его уши покуда его ладонь коснулась его щеки. — Ты можешь делать всё, что тебе хочется со мной. Я выдержу это и я не оставлю тебя… — Проведя по выступающим скулам, — его рука спустилась к шее Леона проведя по ней линию к выступающим из-под водолазки ключицам. — Ты даже себе не представляешь на какие проблемы ты себя обрекаешь… —Леон поднёс ко рту сначала одну ладонь, — всё это было для того, чтобы ухватиться зубами за сначала одну из перчаток, потом за другую и откинуть их куда-то в темноту. Ладони Леона словно освободились от плена, — в старых шрамах, с уже заметной стареющей кожей, — пальцы на этих ладонях были такие же как в тот день когда Роберто спас Леона и он коснулся их пока Кеннеди был без сознания… *** Кровь. Она была на его пальцах, на его лице, — даже на языке он чувствовал её вкус. Она была теплая, — даже можно сказать горячая, — выжигала на его коже дыры заставляя скулы дрожать. Она была повсюду. Казалось, он стоял прямо в ней. Она просачивалась сквозь его кожу проникая внутрь и сколько бы он не пытался стереть её, — она снова появлялась. Тело не слушалось, — он не мог подняться, а потом пришло осознание, — он не может избавиться от неё потому что он полностью погружен в неё. Море. Огромное море в темноте из которой не было выхода, и где он не мог подняться всё больше погружался в эту горячую алую жидкость. Он слышал голоса, крики о помощи, —звуки дождя в его голове смешивались с этими воплями в агонии, хрустом поедаемой плоти, предсмертными стонами и он ничего не мог сделать. Он пытался подняться, но чем больше он пытался, — тем сильнее его затягивало в эту пучину. Запах крови резал его обоняние, — закипающая в огне кровь, — рвота подступала и он едва мог её сдержать. — Я должен… — Хрип вырвался из его глотки в очередной попытке встать, и, как только ему показалось что вот он сможет хоть немного сдвинуться — мертвая хватка прижала его так сильно, что он не мог шевелиться. Руки. Сотни рук хватали его тело медленно затягивая его в это кровавое болото; острые когти впивались в его кожу и будто бы крючки тянули его всё сильнее. «Помоги! Помоги нам!» — Нет! — Это всё что он успел сказать пока его лицо полностью не погрузилось в алые воды заставляя его захлёбываться в предсмертном крике. *** Леон замер, — он смотрел на Роберто холодным и пустым взглядом, но внутри него нарастал ужас. Роберто был таким уязвимым, слабым и… «Я не могу так с тобой поступить». — Прости. — Леон поднялся, — он снова был немногословным, холодным и отстранённым. Роберто удивлённо смотрел на него оставаясь на песке. — Леон? Я… что-то сделал не так? —Его голос дрожал от непонимания. — Прости, если я что-то не так сделал или… — Ты ни в чем не виноват. — Кеннеди повернулся к нему спиной, — тень полностью скрыла его и теперь они были по две стороны друг от друга: Роберто освещали едва достигаемые светы фонарей с дороги, а Леон снова скрывался во тьме, впрочем, ему это привычно. Роберто вскочил с песка и сделал пару шагов к человеку, который не был ему безразличен. Желание полностью покинуло его и осталось только негодование и страх, что он что-то сделал не так. — Леон, если я слишком поторопился с этим — я не хотел давить или делать тебе… — Роберто умолк боясь сделать шаг к нему. Леон медленно превращался к темную мрачную тень которая не двигалась и пугала его. — Я не могу так. — Наконец-то сказал он повернувшись. Его лицо было скрыто тенью, но Роберто ощущал то, насколько Леону сейчас тяжело что либо говорить, а потом он поднял глаза — уставшие голубые глаза полные печали и мрака от того, что ему приходиться произносить. — Не так. Роберто покачал головой: — Ты думаешь, что сделаешь мне больно? — Я не думаю, — я уверен. — Леон отвернул лицо в бок. — Я не хочу так поступать с тобой, Роб. Думай то, что хочешь, но с тобой я так не поступлю. — Леон, — Роберто мягко улыбнулся, —почти едва заметно, ведь теперь он понимал, что это не отталкивание — это забота смешанная со страхом. — Ты всё так же заботлив об окружающих. Леон молчал. — Я не стану настаивать, — Роберто поднял кожаную куртку и протянул её Леону. — Если ты против или… — Я просто не хочу это делать так. — Леон снова взглянул на Роберто. — Я не потеряю больше никого. — Боже, — Роберто усмехнулся. — Мужчины твоего типажа такие милые когда проявляют заботу. Леон проигнорировал Роберто. — Мне это в тебе и нравится, зая. — Роберто говорил ласково крепко сжимая куртку в руках. — Я тебя услышал, дорогой. — Оставь её себе. — Неожиданно произнёс Леон. — Холодно. Я всё равно их теряю. Роберто усмехнулся накидывая куртку обратно на себя, — тепла она не потеряла как и его пьенящего запаха. — Я буду её носить даже в плюс сорок. Леон снова промолчал, а потом посмотрел на часы: — Давай я отвезу тебя домой. — Конечно, зая, и ты не пропадай после этого, ладно? Я не осуждаю тебя и не хочу, чтобы ты снова остался один со своими демонами. — Боюсь, против моих демонов слаб даже я сам. Вода практически не двигалась, — лишь редкие маленькие волны медленно омывали песок постепенно смывая их следы.