Цейтнот

Ночь в башне была тихой. Город всё ещё мигал красно‑синими отблесками новостных экранов, кто‑то обсуждал последствия «инцидента на Бруклинском мосту», кто‑то — рынок StarkTech после очередного скандала. Но на верхних этажах светились только несколько окон: дежурная смена безопасности, один упрямый инженер в прототипном отсеке и лаборатория, где второй упрямый инженер не хотел ложиться спать. Питер сидел на столе, поджав одну ногу и постукивая пяткой по выдвижному ящику. Толстовка Тони была ему слишком велика, рукава закрывали пальцы почти целиком, так что он периодически отдёргивал ткань, чтобы не залить клавиатуру чаем. Босые ступни мерзли от холодного пола, но идти за носками было лень. На экране ноутбука выстроились графики, рядом на голограммном дисплее медленно вращалась модель поля — полупрозрачный шар с рябью по краям, как мыльный пузырь. — Ещё два процента, и ты выиграешь у собственной прошлой версии, — пробормотал он себе под нос, поправляя параметры. Ответом был только мягкий гул систем вентиляции и тихий шорох — дверь лаборатории открылась. — Я думал, мы договорились, что «ночной допуск» — это не «живи тут», — ворчливый голос прозвучал прежде, чем Питер успел обернуться. Тони вошёл без напускного пафоса: застиранная майка, домашние тёмные штаны вместо дорогого костюма, в руке — кружка с кофе, в другой — планшет с бесконечной лентой уведомлений. Волосы растрёпаны, как будто он только что оторвался от подушки. — Доброй ночи, — осторожно произнёс Питер, не отрываясь от графика. — Или уже утро? — Для нормальных людей — ночь, — Тони бросил взгляд на часы на стене. — По твоему — «ещё пара итераций и я точно пойду спать, Пятница, не ной». — Пятница не ноет, — автоматически возмутился Питер. — Ого, а Джарвис сдаёт меня Пеппер, когда я делаю вид, что не слышу его, — усмехнулся Тони. — Кофе? Он поставил кружку на стол рядом с ноутбуком, задумчиво посмотрел на то, как Питер машинально притягивает её к себе, даже не оторвав взгляда от экрана, и только тогда он позволил себе вздохнуть. — Ты в моей толстовке, — отметил он. — Она была ближе всего, — Питер всё‑таки моргнул и посмотрел на него поверх очков, которые давно сползли на кончик носа. — И тёплая. — Это была не жалоба, — Тони чуть дёрнул уголком губ. — Это… наблюдение. В последнее время моя одежда подозрительно часто оказывается на тебе. — А твоя — на стуле, кровати, в душевой… — Питер неопределённо махнул рукой. — Расширение области определения. — Туше, — вздохнул Тони. — Ладно. Что ты делаешь в три… — он снова посмотрел на часы, поморщился, — сорок семь ночи в лаборатории вместо того, чтобы спать в месте, где я заплатил за ортопедический матрас больше, чем некоторые люди за машину? Питер сжал кружку обеими руками. — Я… — он открыл рот, закрыл, снова открыл. — Мы же хотели улучшить адаптацию защитного поля к динамическим нагрузкам. Я подумал, что если перераспределить приоритеты по частоте, то можно снизить… ну… пики. На три–четыре процента. — Мы хотели — это когда я об этом говорил? — уточнил Тони. — Э‑э… — Питер виновато улыбнулся. — Когда ты ворчал, что наши костюмы всё ещё слишком зависимы от централизованной подстройки. Я поставил это в задачи. — Я ворчу много и часто, — Тони облокотился о край стола, наклоняясь к экрану. — Если каждый раз будешь превращать это в проект, нам придётся строить ещё одну башню. Он говорил раздражённо, но пальцы сами собой легли Питеру на плечо. Большой палец лениво провёл по линии ключицы через тонкую ткань толстовки. Питер чуть‑чуть прижался к его руке, будто проверяя, не отдёрнет ли её Тони, и снова уставился в графики. — Ещё два процента, — пробормотал он. — И я точно пойду спать. — Ты говорил это два часа назад, — вмешался из динамка спокойный голос. — Пятница, я сейчас не с тобой, — устало сказал Питер. — Технически вы как раз со мной — через три активных терминала, два сервера и один перегруженный нейросетевой модуль, — отметила ИИ. — Мистер Старк, я фиксирую у мистера Паркера непрерывную активность в лаборатории в течение девяти часов двадцати семи минут. — Сдаёшь друга? — Тони поднял бровь. — Вы просили уведомлять, если он повторяет ваши худшие паттерны, сэр, — в голосе Пятницы послышалась обида. — Я выполняю протокол. Питер поморщился. — Стучать на меня — это новый уровень предательства, — буркнул он. — Я думал, мы с тобой на одной стороне. — На вашей стороне я в том числе отвечаю за то, чтобы вы не падали лицом в клавиатуру от истощения, — парировала Пятница. — Исторически это плохо влияет на результаты проекта. Тони тихо фыркнул. — Слушай, букашка самоотверженная, — он снова сжал Питеру плечо. — Пауза. Сон. Еда. В любой последовательности, но лучше все три. — Я же почти… — Питер кивнул на модель. — Смотри: если вот тут… Тони наклонился ближе. Тёплое дыхание задело кожу за ухом, и Питер на секунду потерял мысль. — …если вот тут, — упрямо продолжил он, — добавить поправочный коэффициент, завязанный на фактическую деформацию поля, а не на прогноз, мы сможем реагировать быстрее, чем система успеет просчитать. Типа… рефлекс, а не осознанное решение. — Ты пытаешься научить щит инстинктам, — медленно произнёс Тони. — Неплохо. Я бы это так и продал, если бы был тем мерзким человеком, который продаёт всё, что мы придумываем. — Ты и есть, — серьёзно сказал Питер, повернув голову. Их лица оказались опасно близко. — Ну… не мерзкий. В смысле… ты продаёшь, но… Он запутался и замолчал. Тони усмехнулся и вяло чмокнул его в уголок губ, будто ставя точку в не начавшемся споре. — Ты уже достаточно взрослый, чтобы не сидеть ночами над задачами, которые мы даже не занесли в официальный план. — Но они же помогают, — Питер снова втянулся в спор, как в привычную форму взаимодействия. — Если мы улучшим поле — вы сможете перераспределить ресурсы, снизить нагрузку на центральный сервер, уменьшить риск отказа, и тогда… — И тогда ты будешь менее виноват, если что‑то пойдёт не так, — спокойно закончил за него Тони. Питер дёрнулся, как будто его щёлкнули по носу. — Я… — он сглотнул. — Я просто хочу, чтобы… — Чтобы люди жили, — мягко сказал Тони. — Я знаю. Поверь, ты не обязан выгрызать ещё два процента ночами, чтобы иметь право на это желание. Он выпрямился и отнял руку от его плеча — только затем, чтобы тут же положить её ему на затылок и нежно растрепать волосы. — Вставай, Паучок. Мы договорились, что ты не копируешь мои худшие паттерны. — Мы договорились, что ты будешь следить, чтобы я не копировал, — упрямо поправил Питер, но соскользнул со стола и всё‑таки поставил кружку. — А сейчас сам по ночам по лабораториям слоняешься. — Я хотя бы официально владелец этого дурдома, — Тони махнул планшетом. — У меня в договоре мелким шрифтом написано «имеет право сойти с ума от нагрузки». У тебя — «право на отпуск» и «гарантированные часы отдыха», между прочим. Пеппер лично вписала. — Я читал, — Питер закатил глаза. — И подписывал. — И благополучно игнорируешь, — заключил Тони. — Поздравляю, вы повторяете старую схему, мистер Паркер. Новый сезон, те же конфликты. Он сказал это нарочито лёгким тоном. Питер замолчал. — Я… чувствую себя лучше, когда занят, — наконец выдавил он. — После всего… — он неопределённо махнул рукой в сторону окна, где за стеклом было «всё». — Когда тихо, мозг начинает прокручивать, что могло пойти не так. Что я сделал не так. Ну и… — он кивнул на модель. — Это же реально полезно. Тони на секунду опустил взгляд. Кофе в его кружке остыл. — Проблема в том, что я тебя слишком хорошо понимаю, — тихо сказал он. — И слишком легко подыгрываю. Я оставляю тебе доступ, кидаю тебе новые задачи, потому что… хочу тебя порадовать, понимаешь? Питер попытался улыбнуться, но получилось плохо. — Справедливости ради, ты оставляешь мне доступ, чтобы я не лез на ночные патрули каждый день, — заметил Питер. — Это компромисс. — Компромисс, в котором ты всё равно выгораешь, — сухо констатировал Тони. Питер смущённо потёр переносицу. — Я в курсе, — признался он. — Но… мы же теперь… вместе. Слово повисло между ними, неожиданно тяжёлое и тёплое. Тони моргнул, как будто его огрели этим «вместе» по лбу. — Это аргумент в пользу того, чтобы ты упрямо убивал себя ночами? — хрипло уточнил он. — Интересная трактовка отношений. — Нет, — Питер поспешно замахал руками. Рукав толстовки взлетел, почти задев кружку. — Я имею в виду… раньше ты был тем человеком, который стоял и говорил: «иди спать, пока не свалился», а я был стажёром, который делал вид, что не слышит. Сейчас… если я не сплю, ты тоже не спишь. Это… общая ответственность? — Это называется «созависимость», — мрачно сообщил Тони. — Психотерапевты за такое берут хорошие деньги. Питер фыркнул, не удержавшись. — Психотерапевты не знают, о чём говорят, — сказал он. Тони закатил глаза, но шагнул ближе, упёрся лбом в лоб Питера и на секунду закрыл глаза. — Ладно, сделаем так, — произнёс он, не отстраняясь. — Ты сейчас сохраняешь всё, закрываешь ноутбук, ставишь симуляцию в очередь — без твоего участия она и так справится, она же основана на твоём гениальном мозге, помнишь? — и идёшь спать. Я — выключаю у себя всё, что горит, и тоже иду спать. Мы оба делаем вид, что у нас есть режим. — А если… — Питер прикусил губу. — Если я всё‑таки прожму ещё один прогон? — Тогда я выдерну тебя отсюда физически, — сказал Тони с такой спокойной уверенностью, что Питер не усомнился: найдёт способ. — Я серьёзно. Мне нравится, когда ты сопишь под боком. Питер криво улыбнулся. — Тебя бы это тоже остановило? — Питер принимает правила игры. — Я старый, испорченный и с кучей денег, — отмахнулся Тони. — Ты — всё ещё с шансом не превратиться в меня. — Я не хочу не превращаться в тебя, — вырвалось у Питера слишком быстро. Они оба замолчали. — В смысле, я… — Питер покраснел до корней волос. — Я… ты понял, что я имел в виду. — Понял, — хрипло сказал Тони. — И обязательно ещё вернусь к этому, когда буду менее сонным и более способным формулировать сложные мысли. Он отстранился, ткнул пальцем в ноутбук. — Сохраняй. — Сэр, я фиксирую редкий случай, когда вы добровольно поддерживаете регламент по отдыху, — заметил Джарвис. — Делаю пометку в журнале как историческое событие. — Удали журнал, — буркнул Тони. — И заблокируй Питеру доступ к лаборатории через… двадцать минут. — Тридцать, — тут же влез Питер. — Двадцать, — отрезал Тони. — Торг уместен только по поводу того, кто первым доползёт до кровати. — У меня будет фора по потолку, — напомнил Питер. — Это считается читерством, — парировал Тони. — Джарвис, засчитывать только использование пола. — Принято, сэр. Питер не удержался от короткого смешка. Пальцы всё‑таки сделали то, что им велели: быстрое сохранение, отправка задачи в очередь, закрытие окон. Голограмма поля медленно свернулась, оставив в воздухе лишь тусклое свечение дежурного интерфейса. Он щёлкнул крышкой ноутбука, потянулся и только тогда вдруг ощутил, как сильно ломит спину. — Видишь, — сказал он, соскальзывая со стола. — Совсем не страшно. — То, что ты не умер на месте, не значит, что схема рабочая, — проворчал Тони, но всё‑таки обнял его за талию, подтягивая ближе. Тони поцеловал его в висок, почти по пути к выходу. Питер поймал себя на том, что не вздрагивает. Не краснеет до ушей. Не пытается отодвинуться. — Я привыкаю, — тихо ответил Питер. Тони на замедлил шаг. — Вот этого я и боюсь, — честно сказал он. — Привыкания? — Питер не понял. — Нет, — Тони покачал головой. — Того, насколько быстро ты принимаешь ненормальное за норму. Он хотел сказать ещё что‑то, но в этот момент коммуникатор на его запястье коротко пискнул. На экране высветилось: «Роджерс». Тони скривился. — Вселенная не даёт шанса на нормальное завершение разговора, — заявил он. — Ненавижу. — Возьмите, — Питер кивнул на экран. — Вдруг что‑то важное. — В это время ночи от Стивена важное — это «я сломал стиралку, потому что не контролирую свою силу», — буркнул Тони, но всё же активировал связь. — Что, Капитан, снова холодильник закрыт по расписанию? Экран вспыхнул голограммой с слегка помятым лицом Стива. Тот выглядел так, будто тоже не спал — только по более благородной причине, вроде тренировок или моральных страданий. — Я вижу, ты занят, — сухо сказал он, отмечая фон лаборатории. — Не буду отнимать много времени. — Ты уже отнимаешь, — отозвался Тони. — Говори. — Хотел просто уточнить, что завтра встреча с Фьюри всё ещё в силе, — Стив старательно держал голос нейтральным. — После последнего… инцидента они нервничают. — Он всегда нервничает, когда кто‑то напоминает ему, что мир сложнее, чем его брифинги, — отмахнулся Тони. — Да, я буду. В костюме, с галстуком, возможно, даже с приличным выражением лица. Удовлетворён? Стив на долю секунды перевёл взгляд мимо камеры. Питер почти физически почувствовал, как тот замечает ещё одну фигуру в кадре — краем глаза, по силуэту в знакомой толстовке, по торчащим из‑под стола босым ногам. — Паркер, — коротко кивнул он. — Мистер Роджерс, — Питер автоматически вытянулся, хотя стоял босиком на холодном полу. — Доброй ночи. — Сон полезен, — заметил Стив, чуть поджав губы. — Особенно после… всего. — Мы как раз обсуждаем этот революционный тезис, — вмешался Тони. — Не переживай, Кэп, я слежу, чтобы он не перерабатывал. Фраза повисла чуть напряжённо: слишком много в ней было обещаний, которые они оба нарушали. — Это… хорошо, — Стив выбрал безопасный ответ. — Ладно. До завтра. Связь оборвалась. В воздухе осталась лёгкая неловкость. — Видите? — выдохнул Питер. — Вежливый нейтралитет. Он даже не спросил, почему я в вашей… — он опустил взгляд на толстовку. — В этой. — Он, возможно, спросит завтра, — сухо сказал Тони. — Или никогда. У нас очень продуктивное, зрелое и абсолютно не пассивно‑агрессивное общение. — Это был сарказм, да? — уточнил Питер. — Это был почти честный ответ, — вздохнул Тони. — Ладно. Время пошло. Двадцать минут, помнишь? Он потянул его к выходу, и Питер радостно поплёлся за ним.