Цейтнот

Кухня башни была слишком дорогой, чтобы в ней готовили. До появления Питера её использовали как проходную: кофемашина, тостер, пара контейнеров от кейтеринга и вечный спор, кто в очереди за последней порцией съестного. Идеально ровные поверхности, на которых не задерживалось ничего, кроме крошек и раздражения. Всё в мире меняется. Не сразу, а незаметно: сначала в шкафчике появилась пачка недорогих макарон, потом — мешок муки, потом — специи, о существовании которых даже Пятница не знала до инвентаризации. Сейчас кухня пахла чесноком, томатами и чем‑то запечённым. Тепло от духовки лениво растекалось по полу, смешиваясь с вечным гулом башни и делая это стерильное пространство похожим на настоящую домашнюю кухню, а не на рекламный макет. — Напоминаю, что в этой зоне предусмотрена система пожаротушения, — осторожно сказала Пятница. — Если температура воздуха превысит… — Пятница, если ты мне выключишь духовку, я уйду патрулировать в девять утра в час пик, — грозно сообщил Питер, не оборачиваясь. Он стоял у плиты в шортах и в футболке Тони — чёрной, с выцветшим логотипом какого‑то старого проекта StarkTech. Джинсы были закатаны, щиколотки босые, запястья в муке и соусе. На плите что‑то бурлило, на столешнице лежала разделочная доска, на которой он только что резал базилик, а в духовке тихо шипела лазанья, пахнущая сыром и зажаренным тестом. — Угроза принята к сведению, — примирительно отозвалась Пятница. — Ваш пульс поднялся на двадцать процентов выше нормы. — Это от удовольствия, — буркнул Питер, помешивая соус и следя, чтобы он не пригорел по краям. — И от мысли, что никто не умрёт от твоих пластиковых бутербродов. — Я заказала стандартный корпоративный рацион, — возмутилась Пятница. — В соответствии с… — С протоколом Stark Industries до появления меня, — перебил её Питер. — У нас новая эра. Эра углеводов и нормальной еды. Он наклонился к кастрюле, зачерпнул соус ложкой, подул и попробовал. Язык обжёгся, горло отозвалось теплом, но оно того стоило. — Чего там по кислотности? — раздался из дверного проёма голос. Питер вздрогнул не от неожиданности, а от того, насколько этот голос стал знаком и насколько закономерно он появляется именно здесь. — Я почти уравнял, — ответил он, даже не оборачиваясь. — Ещё пара минут и… — …и я официально признаю тебя лучшим поваром команды, — закончил Тони. Он появился в дверях в домашней футболке, с растрёпанными волосами и лёгким отпечатком от защитных очков на переносице, будто только что вылез из мастерской. На пальцах — следы какой‑то смазки, на носу — лёгкая усталость. — Ты уже признавал, — напомнил Питер. — После пасты с креветками. — Там я был эмоционально уязвим, — возразил Тони, входя на кухню и оставляя за собой слабый запах металла и кофе. — Выполз на запах после трёх часов споров с Советом директоров. Не засчитывается. Он подошёл ближе, вперился взглядом в кастрюлю, вдохнул, прикрыл глаза. — О, да, — почти простонал он. — Вот почему я тебя не увольняю. — Я думал, что это из‑за моей гениальности, — фыркнул Питер. — Она на почётном втором месте, — Тони заглянул через его плечо в кастрюлю. Плечи Питера были тёплыми, под футболкой двигались мышцы. — Что у нас на повестке дня? Убийство Америки холестерином? — Лазанья, — с достоинством сообщил Питер. — Но с нормальным фаршем, а не этими полуфабрикатами. И с нормальным соусом, не из банки. И салат. И суп на завтра, если никто не сожрёт всё сегодня. — Это очень смелое допущение, — сообщила из другой стороны кухни Наташа. Она сидела на столешнице, болтая ногой, в спортивных штанах и майке, с тарелкой нарезанных овощей. С уже полупустой тарелкой — морковь и огурцы исчезали примерно с той же скоростью, с какой Питер успевал их нарезать. — Я официально заявляю, — продолжила она, — что набираю вес, просто глядя на твои противни. — Это мышцы, — серьёзно сказал Питер. — Углеводы полезны… э‑э… для… боевой эффективности. — Мои джинсы считают иначе, — хмыкнула Нат. — Но я не жалуюсь. Это лучшая вещь, которая случилась с этой кухней с момента, когда Старк купил нормальную кофемашину. — Хочу зафиксировать, — вмешался Сэм, заглянув в дверной проём, опираясь плечом о косяк, — что это я продавил кофемашину в бюджет. — И это была я, — отозвалась из‑за его спины Ванда, показываясь в дверях, — кто убедила Питера, что он может использовать кухню, даже если она выглядит как музей. — А я, — добавил Бакки, появляясь следом и по привычке занимая позицию там, откуда видно всё и всех, — тот самый, кто сожрёт всё сегодня. — Подтверждаю, — сказала Пятница. — Ночной доступ к холодильнику: Б. Барнс, трижды за последние четыре ночи. Средний объём потребления —… — Пятница, прекрати стучать на людей, — взмолился Питер, не оборачиваясь, но почему‑то улыбаясь шире. — Иначе я запрограммирую тебе совесть. — Совесть на кухне звучит как полезная функция, — задумчиво сказал Тони. — Типа «вы правда хотите съесть четвёртый кусок пирога, мистер Старк?». Нет, забудь, снимаю с повестки. — Я подумаю, — Питер повернулся к нему, улыбаясь уже в полный голос. — Может, занесу это в план разработки на следующую неделю. Тони залип. Питер у плиты, рука тянется к миске, запястья в тесте, на щеке — мука, которую он то ли не заметил, то ли проигнорировал. Он облизывает палец после того, как пробует соус, и тут же снова тянется к кастрюле. Всё это было предельно невинно, и от этого в голове Тони выглядело ещё более развратно. — Ты пялишься, — безжалостно отметила Нат, хрустя огурцом. — Я анализирую процесс, — не моргнув, отозвался Тони. — Научный интерес. — Ага, особенно к тому, как он облизывает пальцы, — не отставала она. — Контроль качества, — серьёзно сказал Питер, даже не уловив подкол. — Если я не буду пробовать бешамель, то он может получиться слишком густым… — Питер, — перебил его Тони, чувствуя, что где‑то в районе груди становится слишком тепло, — не надо её провоцировать. Питер моргнул, понял, что именно сказал, залился краской до ушей и уткнулся в кастрюлю, якобы проверяя консистенцию. — Я… я имел в виду… дегустацию, — пробормотал он. — И это не лучше, — вздохнула Нат. — Но, ради бога, продолжай. Мне нравится шоу. Стив вошёл последним, как будто боялся нарушить уже сложившийся порядок. В руках он держал аккуратную, немного потрёпанную книгу. Потёртая обложка, пожелтевшие страницы, уголки, загнутые в закладках. — Я… э‑э… — он чуть кашлянул, привлекая внимание, хотя его и так заметили. — Нашёл у себя кое‑что. Думал, может пригодится. — Это что, реликвия доисторической эпохи? — оживился Тони. — Ты принёс нам инструкции по охоте на мамонта? — Кулинарная книга, — терпеливо сказал Стив, поднимая её чуть выше. — Сороковые. Там много простых рецептов. Таких, которые готовили в моём… районе. Я подумал, — он неловко посмотрел на Питера, — ты, наверное, умеешь всё это делать лучше меня. Но если захочешь… можно что‑то попробовать. Питер вытер руки о полотенце, подошёл ближе, осторожно взял книгу. Страницы пахли старой бумагой и чем‑то ещё — не то ванилью, не то корицей, когда‑то оставленной на этих страницах. — Она пережила больше войн, чем некоторые страны, — тихо сказал Питер, проводя пальцем по загнутому уголку. — Как и я, — усмехнулся Стив. — Там есть яблочный пирог, очень… правильный. И суп с фасолью. И ещё… — он на секунду замялся, — рецепт жареного цыплёнка, который мама готовила на праздники. Что‑то дёрнулось в груди у Питера — где‑то в том месте, где привычно болело после разговоров о семье. — Давай договоримся так, — сказал он. — Ты мне показываешь, как оно «должно быть», а я попробую адаптировать под то, что у нас есть. И под… — он бросил быстрый взгляд на Тони, — диетические ограничения отдельных лиц. — Эй, — возмутился Тони. — Мои ограничения — это условные рекомендации, а не приговор. — Ваши анализы, — вмешалась Пятница тоном обиженного врача, — говорят об обратном. Я напоминаю, что… — Пятница, выключи медицинский режим, — попросил Тони. — И включи режим «всё, что происходит на кухне, остаётся на кухне». — Переформулирую протокол, — покорно отозвалась она. Питер пролистал несколько страниц, остановившись на том самом яблочном пироге. Картинок не было, но текст звучал неожиданно нежно: «нарезать яблоки тонкими ломтиками», «не жалеть корицы», «дать тесту отдохнуть». — Это красиво, — сказал он. — Почти как… формула. — Я всегда знал, что твой мозг сломан, — вздохнул Тони. — Кто ещё сравнит пирог с формулой. — Зато если следовать правилам пирог почти наверняка получится вкусным, — парировал Питер. — Я могу на выходных попробовать этот… пирог. Если… — он поднял глаза на Стива, — ты не против. — Я буду только рад, — чуть теплее улыбнулся тот. — Если что‑то пойдёт не так, я не скажу маме. Кто‑то хмыкнул, кто‑то усмехнулся, и кухня на секунду стала странно похожа на что‑то вроде семьи. Не идеальной, не привычной, но своей: с чужими тарелками на столе, чьими‑то носками под стулом, книгой из сороковых и лазаньей из настоящего. Таймер духовки пискнул, острым звуком разрезая уют. — О‑о‑о, — протянула Нат. — Идите жрать, пожалуйста. Питер открыл духовку, горячий воздух обдал лицо, обжёг ресницы. Он наклонился, вытаскивая противень, и в этот момент Тони автоматически шагнул вперёд, хватая прихватку. — Осторожно, — сказал он. — Ты опять забудешь, что форма горячая, и схватишься голыми руками. — Я один раз так сделал, — возмутился Питер. — Один. — Один раз — это статистически значимое событие, — сказал Тони. — Особенно если это были обе руки. Он сунул руку в прихватку и, взяв за край латки, помог переставить её на стол. Лазанья выглядела так, как должны выглядеть вещи, ради которых люди пишут поэмы: золотистая корочка, чуть подтекающий соус по краям, аромат, от которого даже сверхлюди начинали вести себя как обычные голодные люди. Питер, потянувшись за ножом, задел щекой край рукава, оставив на лице белое пятно муки. Он этого не заметил. Тони — заметил слишком хорошо. — Иди сюда, — сказал он, уже без привычного сарказма. — Что? — Питер непонимающе моргнул. Тони потянулся, большим пальцем провёл по его щеке, стирая муку. Движение вышло слишком нежным для случайного жеста, слишком привычным — для чего‑то, что должно быть тайной. Питер застыл, глаза на секунду стали круглее, дыхание сбилось. Он очень хотел не смотреть на Тони, но мозг и тело решили, что смотреть — обязательно. — Спасибо, — тихо сказал он. — Мы видим вас, — безжалостно прокомментировал Сэм, уже дотянувшийся до вилок. — Я трогаю его в сугубо санитарных целях, — тут же нашёлся Тони. — Гигиена на производстве — все дела. Валите в столовую, над душой стоите. Мстители, побурчав для вида, потянулись из кухни, прихватив приборы и тарелки. Голоса и смех переместились в соседнюю комнату, звеня стеклом и металлом. — Конечно, — протянула Нат уже в дверях, оборачиваясь на Тони. — А когда ты подкрадываешься сзади и вешаешься на него, это тоже санитария? — Это эргономика, — отрезал Тони. Как по заказу он и правда подошёл ближе, почти прижимаясь грудью к Питеру со спины, опираясь ладонями по обе стороны от него на столешницу, пока тот пытался разрезать лазанью ровными квадратами. — Отойди, — прошептал Питер, одновременно смеясь и пытаясь не развалить слои, которые так старательно собирал. — Я не могу резать, когда ты… — Когда я оптимизирую процесс, — продолжил за него Тони, наклоняясь к уху. Горячее дыхание задело кожу. — Я слежу, чтобы ты не утащил половину начинки себе. — Как будто ты не… — Питер снова сбился, почувствовав губы у шеи. Это был почти‑поцелуй: касание, которое могло легко сойти за случайность, если бы не длилось долю секунды дольше, чем положено случайности. — Я здесь, — тихо сказал Тони ему в ухо. — И я вижу, что ты опять забыл про себя. Ты готовишь на всех, а сам… — Я ем, — возмутился Питер. — Иногда. — Меньше, чем готовишь для других, — сказал Тони. — ЧТОБЫ ВЫ ЗНАЛИ, — прокричала Нат из столовой, — нам всё ещё нужна еда. Если вы продолжите шушукаться на кухне, я возьму лазанью боем. — Угрозы не работают, — отмахнулся Тони, но всё‑таки чуть отодвинулся, отпуская Питера. — Ладно, давай уже кормить этих неблагодарных. — Я благодарный, — сразу отозвался Стив — ну да, точно, суперслух, о котором все периодически забывали. — Я буду мыть посуду. Почти всю. — Это лучший комплимент повару, — улыбнулся Питер. Тони понёс лазанью в столовую, как святыню, а Питер, довольно выдохнув, помыл руки, вытер их о полотенце и тоже последовал в зал. Все расселись как‑то сами собой: кто за столом, кто на столе, кто вообще на подоконнике. Тони занял место во главе стола, чуть сдвинул стул и подтянул его для Питера — естественно, как будто так и должно быть. — Итак, — объявил Сэм, поднимая вилку как бокал. — За нашего гениального повара. — За то, что у нас появился ещё один повод не умереть, — мрачно добавил Бакки, но вонзил вилку в кусок с такой скоростью, что сомнений в искренности не было. — За то, что в этой башне наконец пахнет не только железом и озоном, — мягко сказала Ванда, глядя на парящий кусок лазаньи. — За то, что ты не боишься готовить для нас, — неожиданно серьёзно сказал Тони, не отводя взгляда от Питера. — Я боюсь, — честно ответил Питер, чувствуя, как тепло от духовки и людей смешивается где‑то в грудной клетке. — Но вы всё равно едите. — Это любовь, — подытожил Тони. — Или отсутствие инстинкта самосохранения. — Это тоже любовь, — хмыкнула Нат. Пока они ели, где‑то в углу столовой мерцал включённый, но убранный на беззвучный экран новостей. Текст бежал по нижней строке, картинки сменяли друг друга: экономический блок, политика, научные разработки. Пятница, по умолчанию фильтрующая контент, всё равно подсовывала то, что посчитала важным. «…консорциум “Exess Biotech Initiative” объявил о новой программе грантов для исследований в области генетических модификаций и регенеративной медицины…» Буквы проскочили по бегущей строке, как любая другая новость. Никто особо не вслушивался — Тони что‑то язвил про то, как Сэм держит вилку, Нат спорила с Бакки, Питер пытался убедить всех, что суп надо оставить на завтра. Только на долю секунды взгляд Питера зацепился за слово — «Exess». Он моргнул, не успев прочитать остальное. Линия убежала, сменившись чем‑то про фьючерсы и Stark Industries. — Всё в порядке? — Тони повернулся к телевизору, уловив направление его взгляда. — Да, — Питер автоматически улыбнулся, заставляя себя оторваться от экрана. Горло всё ещё помнило вкус томатов, а не металла. — Просто подумал, что надо будет ещё одну порцию сделать. На завтра. — Это угроза или обещание? — Тони прищурился. — Всё сразу, — ответил Питер. Экран продолжал мигать, новости бежали дальше. Где‑то там, среди прочих сюжетов, крупными буквами промелькнули фамилии кураторов и инвесторов нового консорциума — в одном списке с привычными фондами и корпорациями. Ни Питер, ни Тони ещё не видели этот список целиком. Пока что у них была лазанья, старая книга рецептов и кухня, которая неожиданно стала местом, куда все шли не только есть, но и дышать.