Цейтнот

Кофейня возле кампуса была светлой, шумной и слишком дешёвой, и чем‑то напоминала башню Старка. Питер уставился на чересчур липкий столик, пытаясь не сравнивать его с идеально вылизанной кухней и лабораторными панелями, которые чистили роботы. — Питер! — Нэд замахал из глубины зала так, будто не написал ему уже раз 10 в мессенджере. — Сюда! Мы оккупировали стратегически важный диван. На диване действительно развалились Нэд, Мишель и ещё двое из старой научной команды — Бетти и Чарльз, который вечно путался в формулировках, но безошибочно решал задачи. — Я опоздал? — Питер лавировал между столами, прижимая к груди рюкзак, как щит. — На целых семь минут, — сухо констатировала Мишель, отпивая чёрный кофе. — Старк тебя испортил. Раньше ты опаздывал минимум на пятнадцать. — Эй, — возмутился Питер. — Я… стал ответственнее. — Ты стал офиснее, — парировала она. — Сейчас ещё достанешь планшет, будешь сводки по StarkTech чекать. — У него не планшет, у него прототип, — с важностью вставил Нэд. — Я видел. Там такие голограммы, как в фильмах. — Ничего ты не видел, — автоматически отозвался Питер и только потом вспомнил, что это просто шутка, а не разглашение гостайны. — Ладно, может, там чуть‑чуть больше функций. Он сел, вжимаясь в угол дивана. Стол оказался слишком маленьким для пяти кружек и горы тарелок, но это было… нормально, живо. — Итак, — Бетти драматично сложила ладони на столе. — У кого больше всего новостей? Голосуем за того, кто живёт на стажировке и исчезает неделями. — Я не живу… — рефлекс сработал раньше мысли. Питер споткнулся на середине фразы. — То есть… я живу ближе к башне. Потому что стажировка, ночные смены, все дела. — Ага, — хмыкнула Мишель. — «Ближе к башне», ты как фанатка, которая убеждает всех, что «не встречается с рок‑звездой, они просто репетируют у него дома». Нэд фыркнул и чуть не подавился карамельным латте. — Не, подожди, — он поставил стакан, утирая губы. — Ты реально… живёшь в башне? В той самой башне? — Не в пентхаусе, — поспешно сказал Питер. — Внизу. Очень внизу. Практически в подвале. В подвале, ага, на том самом этаже, где у тебя ортопедический матрас и Тони, который ворчит, если ты не спишь на нём хотя бы четыре часа», — ехидно заметил внутренний голос. — Подвал башни — это всё равно лучше, чем любая наша общага, — вздохнул Чарльз. — У тебя там рядом лаборатория с роботами‑убийцами. — Они не убийцы, — машинально возразил Питер. — Они… иногда бросаются под ноги, но это не считается. — Ты сейчас серьёзно защищаешь роботов? — заметила Мишель. — Отлично. Синдром Техно-Стокгольма. Разговор покатился сам: про преподов, которые снова перепутали дедлайны; про какой‑то новый сериал, где супергерои почему‑то вели Instagram и стримили бои; про сессию, которая подкрадывалась, как очередное нападение на Нью‑Йорк. Питер смеялся, подкидывал реплики, ловил шутки — и каждый раз перед тем, как открыть рот, проверял, что именно собирается сказать. Не говори вчера на миссии. Говори на работе. Не говори мы тестировали новый костюм. Скажи мы тестировали оборудование. Не говори мы, вообще лучше говори они. Слово мы слишком сильно тянуло за собой я и Тони. — Так, гений, — Нэд ткнул его локтем. — Ты вообще нас слушаешь? — А? — Питер моргнул. — Да, конечно. Вы говорили… про… сериалы? — Мы говорили, — неторопливо произнесла Мишель, — что некоторые люди, — многозначительный взгляд в его сторону, — стали подозрительно недоступными и счастливыми. Обычно это значит одно из двух: либо секта, либо отношения. — Надеюсь, это не секта, — добавила Бетти. — Хотя у Stark Industries… даже собственный коловрат реактора есть. — Это не секта, — выдохнул Питер и только потом понял, что сам попал в ловушку, подтвердив, что отношения есть, но не секта. Нэд, разумеется, захлопнул крышку. — То есть отношения, — торжествующе сказал он. — Сдался. Так, кто счастливчик? Фамилия, имя, профиль в соцсетях? — Нет, — Питер чуть не подавился воздухом. — То есть… ничего я не говорил. Вы всё себе придумали. Я просто… высыпаюсь. Иногда. В те ночи, когда Тони буквально выносит меня из лаборатории, — мысленно добавил он и тут же выкинул эту картинку из головы, как особенно компрометирующий файл. Телефон в кармане завибрировал. Питер машинально вытащил его, заглянув на экран — и замер. «Тони Старк» светился слишком ярко, слишком большим шрифтом, слишком обличающе. — О‑о‑о, — протянула Мишель. — И кто же у нас звонит ровно в тот момент, когда мы задаём правильные вопросы? — Это… — Питер почувствовал, как уши предательски вспыхнули. — Это… работа. — Конечно, — кивнула Бетти. — Работа, которая подписана по имени и фамилии, без указания отдела или должности. Нэд вытянул шею, пытаясь заглянуть в экран. — Ответь, — шёпотом настоял он. — Мы будем тихими, честно. Вы никогда не бываете тихими, — обречённо подумал Питер, но смахнул зелёную кнопку. — Да? — он постарался сделать голос максимально нейтральным. — Э‑э… алло. — Ты должен был написать, когда доберёшься, — без прелюдий сказал Тони. В его голосе ещё слышалась сонная хрипотца — или это просто линия так искажала? Питер слишком хорошо знал, как это звучит на самом деле. — Я посмотрел логи — ты вышел из башни полтора часа назад. — Я… — Питер на секунду забыл, что не один. — Я дошёл. Всё нормально. Я встретился с ребятами. — Какими ребятами? — тут же уточнил Тони. — Теми, которые не умеют смотреть по сторонам, когда рядом падают инопланетные корабли? Питер зажмурился. — Они прекрасно умеют смотреть по сторонам, — сквозь зубы прошипел он. — И… слышать. Они развесили уши и ловят каждое твоё слово. На том конце повисла пауза. — Прекрасно, — наконец сказал Тони. В голосе мелькнуло что‑то вроде удовольствия от потенциального хаоса. — Тогда передай, что я против того, чтобы мой ведущий специалист оставался без обеда. — Ваш… что? — разом спросили за столом трое. Питер со стоном отключил микрофон, прикрыв ладонью динамик. — Это шутка, — выдохнул он. — Специфический юмор. Он так говорит про всех. Нет, не про всех, — язвительно заметила память. Он снова ткнул на кнопку. — Я ел, — быстро сказал он. — Кофе — это почти еда. — Нет, — отрезал Тони. — Кофе — это кофе. Еда — это еда. Фрукты, белки, углеводы. Хотя бы что‑то. — Я… скоро поеду домой, — вырвалось у Питера. Он сразу понял, что проебался. Нэд вскинул брови. Бетти сделала очень выразительное лицо. Мишель вообще перестала притворяться, что не слушает. — Домой, да? — в голосе Тони стало мягче. — В кровать отдыхать, ага? Питер почувствовал, как мозг покидает его тело. — Блять, — прошипел он едва слышно. — Не сейчас. — Что, у тебя там секретное собрание? — не понял он. — Ладно. Просто напомню: у тебя завтра с утра совещание по полевым генераторам. Постарайся вернуться до полуночи. — Вернуться куда? — тщательно нейтральным голосом уточнил Питер. — Домой, — спокойно повторил Тони. — В башню. Ко мне. В кровать. Где ты должен спать хотя бы четыре часа. Нэд едва не свалился с дивана. Мишель прикрыла рот рукой, пытаясь не заржать. — Хорошо, — выдохнул Питер. — Я… скоро буду. Не волнуйся. — Я всегда волнуюсь, — в голосе Тони мелькнула усталость. — Ладно, не задерживайся. И съешь что‑нибудь, без кофеина. Пятница всё проверит. — Она не видит, что у меня в руках, — попытался возразить Питер. — Это вызов? — тут же усмехнулся Тони. — Не проверяй это. Всё. Отбой, букашка. Питер успел отключить звонок раньше, чем кто‑то ещё что‑то услышал. Несколько секунд они просто смотрели на него. — «Домой», — медленно повторила Мишель. — «Ко мне. В кровать». Интересный формат стажировки. — Это… — Питер беспомощно развёл руками. — Он драматизирует. У него… специфическое чувство юмора. — Это называется «заботится», — Бетти наклонила голову. — И это был тот тон, которым говорят… ну. Не с рядовыми сотрудниками. — Или это у вас корпоративный фетиш, — задумчиво сказала Мишель. — Ладно, давай так. Если ты в секте — моргни два раза. Если в отношениях — три. — Я не буду моргать по заказу, — возмутился Питер. — Это манипуляция. Нэд покраснел от восторга. — Питер, у тебя точно кто‑то есть, — заключил он. — Серьёзно. Ты светишься. И у тебя такой голос, когда ты говоришь с ним… — С каким «ним»? — слишком быстро спросил Питер, — Я… просто ценю своего работодателя, — жалко закончил он. — Ага, — протянула Мишель. — Напомни, когда я начну так разговаривать со своим работодателем, забрать свои слова назад. Все переключился на другую тему — или притворились, что переключились. Питер уцепился за новую тему, как за спасательный круг. Они обсуждали экзамены, какую‑то вечеринку в общежитии, на которую его снова звали, а он снова не мог пойти. Потому что у тебя завтра совещание по полевым генераторам и, возможно, ночная вылазка, если в городе снова что‑то рванёт. — Ты придёшь? — спросила Бетти, когда они уже выходили из кофейни. На улице было прохладно, воздух пах мокрым асфальтом и жареным чем‑то с соседнего фастфуда. — На что? — Питер уже шагнул к дороге, по инерции следуя в сторону метро. — На вечеринку, — напомнила она. — В субботу. Мы, типа, ещё умеем быть молодёжью. Ты приглашён. Он хотел. Хотел посидеть на полу в чьей‑то комнате, споря о фильмах, а не о тактике боя. Хотел, чтобы слово «домой» означало не бронированное стекло и систему безопасности, а обычную дверь с облезлой краской. — Я… не знаю, — честно сказал он. — У меня завал по работе. И… И если в городе что‑то случится, ты всё равно сорвёшься в костюме. — Ты хотя бы скажи «может», — попросил Нэд. — Я хочу жить в мире, где у нас есть шанс заманить тебя. — Может, — согласился Питер. — Я… постараюсь. Они разошлись у перекрёстка. Нэд, Чарльз и Бетти свернули к общежитию, Мишель пошла в сторону библиотеки, а он остался стоять, глядя на отражение огней в лужах. Телефон снова вибрировал — на этот раз коротко. Пятница прислала уведомление: «Напоминание: у вас открыта незавершённая сессия мониторинга в районе кампуса». Он спрятал экран и уже хотел перейти дорогу, когда что‑то зацепило слух. Короткий, сдавленный вскрик из узкого переулка между кофейней и соседним зданием. Питер выругался про себя и нырнул в тень. — Только не сейчас, — прошептал он. — Пожалуйста. Но уже через секунду паучье чутьё обострило чувства и толкнуло вперёд. Он оглянулся через плечо: витрина кофейни отражала только обычного студента в толстовке, пара людей курила у угла, но никто не смотрел в его сторону. Питер сделал ещё шаг вглубь переулка, растворяясь в тени, и только там позволил себе выдохнуть. Рюкзак скользнул с плеча на землю; молния тихо рассекла тишину. Под пальцами привычно нащупались складки ткани, маска, перчатки. Плечи сами собой опали — лишняя человеческая сутулость растворилась, когда он натянул маску, будто щёлкнул тумблер: меньше Питера, больше Паука. Движения стали короче, точнее; он выпрямился, перестал подбирать шаг под мокрые лужи — теперь это была просто поверхность. Мышцы, забитые после дня в кампусе, отозвались знакомой лёгкостью, когда он оттолкнулся от стены и одним прыжком оказался на пожарной лестнице. Пару минут спустя по кирпичной стене ползла красно‑синяя тень. Паук прижался к стене, заглядывая за угол. Внизу происходила классика жанра: трое в тёмном окружили четвёртого, прижали к стене. Один держал нож, второй — какой‑то блестящий цилиндр, третий копался в рюкзаке жертвы. — Ребята, — сверху раздался бодрый голос. — У нас сегодня что, косплей фестивал? Встаньте покучнее и идеально подойдёте под «грабителей из фильма категории Бэ». Они вздрогнули, задрав головы. — Какого… — начал один, но договорить не успел: Паук уже сорвался вниз, зацепился паутиной за противоположный карниз и раскачался, выбивая нож из руки ударом ноги. Второй дёрнул цилиндром, пытаясь использовать его как дубинку. Цилиндр вспыхнул — вокруг ладони на секунду проявилась полупрозрачная сетка поля, слишком знакомая по структуре. Питер замер в движении, сердце пропустило удар. Поле дрогнуло и схлопнулось, ударив по нему рябью, почти такой же, как в лабораторных моделях. — О, — протянул он. — Так, это уже не стандартный набор, а что-то из Джеймса Бонда. — Отвали! — рявкнул парень, размахивая цилиндром. — Это не твоё дело! Паук склонил голову, разглядывая цилиндр в руке противника. — Вы правда решили выйти на улицу с экспериментальной штуковиной, которой даже не знаете как пользоваться? Он нырнул под руку грабителя, схватил кисть с цилиндром, как на тренировке с Тони — перекрут, смещение центра тяжести, паутина, фиксирующая запястье к стене. Цилиндр выпал из широкой ладони и покатился по асфальту. Паук одним прыжком оказался рядом, наступил на него ногой и наклонился. Ближайшее рассмотрение только подтвердило неприятное подозрение: компактный генератор, примитивный корпус, но начинка… знакомый рисунок катушек, нестандартная топология обмоток, сигнатура поля, которую Питер видел на голограммах неделю назад. — Серьёзно? — выдохнул он. — Кто‑то решил, что это хорошая идея — выносить опытные образцы на улицу? — Я не знаю, о чём ты, — зло сказал парень, дёргаясь в паутине. — Это просто штука. Мне её… дали. Сказали, можно… тестить. — О, звучит очень безопасно и законно, — протянул Паук. — И кто, интересно, у нас такой щедрый? — Не твоё дело, — процедил тот. Паук наклонился ближе, всматриваясь в маркировку. Там не было привычного логотипа StarkInd. — вместо него стояли странные, слишком правильные буквы какого‑то фонда, который пару дней назад мелькал в списке новых партнёров. Паучье чутьё подталкивало его к узнаванию. Слишком похоже на… Он оборвал мысль на полуслове, как будто это могло изменит реальность. — Ладно, — он выпрямился. — Играем по стандарту. Вы трое — ждёте полицию, не дёргаетесь, не трогаете светящиеся штуки, не давите на кнопки. Ты, — он повернулся к жертве, которая всё ещё прижимала рюкзак к груди, — идёшь домой. Быстро. По дороге не сворачиваешь в переулки, не вступаешь в сомнительные дискуссии и делаешь вид, что супергерои — это нормально. — Э‑э… спасибо, — пробормотал тот и, чуть ли не пятясь, выскользнул из переулка. Паук подождал, пока шаги не стихнут, потом поднял цилиндр, аккуратно обмотав его толстым слоем паутины. Устройство неприятно гудело, словно возмущаясь. — Знаешь, чувак, — сказал он в пустоту, обращаясь не то к пленнику, не то к невидимому наблюдателю. — Если ты хочешь спрятать свою подпись, не используй те же самые уродливые схемы, что и раньше. Он закинул свёрток за спину, закрепив паутинной как «кобуру». — Полиция уже едет, — бросил он через плечо, запуская сигнал на ближайший участок. — Если вас спросят, откуда железка — вот тогда и подумайте, стоила ли игра свеч. Ему очень хотелось дожать — вытащить имя, фонд, адрес, но каждая секунда задержки означала ещё одну реплику от Тони, ещё один шанс, что кто‑то из друзей выйдет покурить и увидит в переулке. Он взмыл вверх, цепляясь за карнизы, и растворился в тёмном небе. Вернуться в кофейню «как ни в чём не бывало» оказалось сложнее, чем спуститься по стене головой вниз. Питер снова стал «просто студентом» за три с половиной минуты — рекорд даже по его меркам. Волосы — руками пригладить, маску спрятать глубже в рюкзак, дыхание — выровнять. Он толкнул дверь, стараясь не выглядеть так, будто только что устроил мини‑драку в переулке. — Отлично, — прошептал Питер. — Социальная жизнь: минус один эпизод. Телефон вибрировал снова. Все живы? — сообщение от Тони. Питер набрал на автомате: Да. Кофе, друзья, ничего особенного. Палец завис над клавиатурой, потом добавил: Буду дома через сорок минут. Хороший план, — почти сразу пришёл ответ. — Пятница зафиксировала аномалию энергополя рядом с кампусом. Что‑нибудь видел? Он уставился на экран и стёр да и вместо этого написал: Наверное, сбой в сети. Ничего серьёзного. Палец не хотел нажимать отправить. Чувство неправильности, знакомое по прошлому — по лаборатории Эссекса, по холодному металлу и панике — шевельнулось где‑то под кожей. Он заставил себя нажать и сообщение улетело. Если я скажу похоже на него, мне придётся признать, что всё это не закончилось, — подумал он. — А у нас… у нас сейчас другая жизнь. Дом. Кухня. Лазанья. Совещания. Он закинул рюкзак на плечо и вышел на улицу, направляясь к метро. Где‑то в тени, за пределами обычной студенческой жизни, невидимая рука уже расставляла новые фигуры на доске. Питер сделал вид, что игнорирует это.