Губы незнакомца

Утро после того, как ты отсосал незнакомому мужику, а он тебя отшил, начинается с того, что ты не знаешь, куда девать глаза. Антон сидел на краю кровати, вцепившись пальцами в матрас, и смотрел в стену. За спиной шуршал одеждой Арсений — надевал что-то, застёгивал, возился с ремнём. Звуки обычные, бытовые, а у Антона от них внутри всё сжималось. — Одевайся, — сказал Арсений. Голос спокойный, как ни в чём не бывало. — Пойдём завтракать. Антон обернулся. Арсений стоял у кровати в джинсах и тонком свитере, волосы ещё влажные после душа, зачёсаны назад. Красивый. Спокойный. Такой, будто ничего не случилось. — У меня нет одежды, — выдавил Антон. — Моя… Он кивнул на комод, где лежали его вчерашние джинсы и футболка. Грязные, мокрые от пота, с пятнами то ли крови, то ли ещё чего. Надевать это обратно было мерзко даже по меркам студента-программиста. Арсений посмотрел на вещи, потом на Антона. Взгляд скользнул по его голым ногам, торчащим из-под халата, по растрёпанным кудрям, по ушам, которые Антон ненавидел и которые сейчас наверняка красные как у кролика. — Держи, — Арсений снял с вешалки толстовку — чёрную, мягкую, с капюшоном — и кинул её на кровать. —Надевай. И штаны вот. Антон взял толстовку и спортивные штаны. Ткань была тёплая, пахла — цитрус, чистый парфюм, тот самый запах, который всю ночь стоял в номере. Он натянул её через голову. Толстовка оказалась огромной — сползла ниже пояса, рукава закрывали пальцы. Для Арсения она, видимо, была свободной, а на Антоне, который выше на семь сантиметров, но тощий как жердь, висела мешком. — Немного велика, — заметил Арсений, разглядывая его. — Я думал, ты крупнее. — Я выше, — буркнул Антон, заворачивая рукава. — Просто тощий. — Вижу. В этом «вижу» не было ничего пошлого, но Антон всё равно покраснел. Он сунул ноги в свои кроссовки — единственное, что пережило вчерашний забег — и встал. — Пошли, — сказал Арсений и первым вышел из номера. ••• Ресторан отеля оказался пустым. Несколько столиков у окна, пара командировочных с ноутбуками, тихая музыка. Арсений выбрал столик в углу, откуда был виден вход. — Садись спиной к залу, — сказал он, и Антон послушался. Они заказали завтрак — яичницу, кофе, тосты. Антон сидел, крутил в руках салфетку и ждал. Чего — не знал. Разговора. Приговора. Или того, что Арсений сейчас скажет: «Слушай, это всё было ошибкой, давай разбежимся». — У меня есть план, — сказал Арсений, когда официант принёс кофе. — Но тебе он может не понравиться. — Лучше, чем план «сдохнуть на парковке ТЦ», — огрызнулся Антон, хватаясь за кружку. Арсений усмехнулся краем рта. Кофе пил чёрный, без сахара, маленькими глотками. Антон смотрел на его руки — те самые, которые сегодня утром лежали на члене. Он отвёл взгляд. — Я занимаюсь сейчас другим расследованием, — начал Арсений. — Долгая история, не про тебя. Но у меня есть наработки на Добровольского. Не для статьи — так, на будущее. Пара связей, несколько документов. Этого мало для публикации, но достаточно, чтобы заинтересовать людей, которые им занимаются. — Каких людей? — Антон насторожился. — ФСБ, — Арсений сказал это так, будто речь шла о погоде. — У меня есть знакомый. Сергей. Он давно пасёт Добровольского, но всё не хватает зацепки. Твоё свидетельство — это не просто зацепка, это прямое доказательство убийства. Если я позвоню ему и расскажу всё, что ты мне рассказал… — То он возьмёт меня под защиту? — закончил Антон. В голосе прозвучал скепсис, но внутри что-то дрогнуло. — Не просто под защиту, — Арсений отставил кружку. — Он поместит тебя в безопасное место. Будешь там сидеть, пока они не оформят всё по закону. Допросы, дача показаний, возможно, суд. Но ты будешь жив. Антон откинулся на спинку стула. В голове крутились шестерёнки. ФСБ. Защита свидетелей. Это звучало как в кино. Не как в его жизни. — А если я не хочу? — спросил он тихо. — Хочешь, не хочешь, — Арсений посмотрел на него в упор. — Они уже нашли тебя один раз. Найдут и второй. Ты не сможешь вечно прятаться в чужих машинах и гостиничных номерах. Ты это понимаешь? Антон понимал. Он понимал это ещё вчера, когда бежал через ТЦ, чувствуя затылком, что амбалы наступают на пятки. — Ладно, — выдохнул он. — Звони своему Сергею. Арсений кивнул и достал телефон. Вышел в холл, говорил минут десять. Антон сидел, допивал остывший кофе, смотрел в окно на парковку, где стоял чёрный джип. Всё это было нереальным. Слишком нереальным. Когда Арсений вернулся, его лицо было спокойным, как всегда. — Он будет завтра утром, — сказал он, садясь. — С группой. Заберёт тебя, увезёт в безопасное место. До этого времени ты сидишь в номере. Никуда не выходишь, ни с кем не разговариваешь. Понял? — Понял, — кивнул Антон. А потом наступила пауза. Та самая, которую Антон оттягивал всё утро. — Слушай, — начал он, не глядя на Арсения. — Насчёт сегодня утром. Я… это… Он замолчал, чувствуя, как слова вязнут в горле. Арсений молчал, не помогал, не подсказывал. Просто ждал. — Я не шлюха, — выпалил Антон, поднимая глаза. — Я понимаю, что веду себя как шлюха. Вчера в машину запрыгнул, поцеловал, сегодня утром… это всё. Но я не… это не… просто нервы. Страх. И полгода никого не было, и ты красивый, и я… — Антон, — Арсений перебил его. Голос был ровный, но в нём появилась жёсткость. — Что? — Антон замер. — Хватит. Арсений отодвинул тарелку, подался вперёд. Его голубые глаза смотрели холодно, но не зло. — Я не собираюсь сейчас разбирать твои мотивы. Ты сделал то, что сделал. Я сказал, что этого не стоило делать. Всё. — Но я… — Я сказал, хватит, — Арсений повысил голос ровно на полтона, но этого хватило, чтобы Антон заткнулся. — У нас есть более важные дела. Твоё извинение принято. Забудь. Антон хотел добавить что-то ещё, но слова застряли в горле. Он кивнул, уставился в тарелку и почувствовал, как к горлу подступает ком. Не от обиды — от облегчения. Арсений не стал его жалеть, не стал читать нотации. Просто закрыл тему. Как будто это было неважно. Может, так и было. — Я уезжаю, — сказал Арсений, вставая из-за стола. — У меня дела в городе. Вернусь к вечеру. Ты сидишь в номере. Никуда не выходишь, ни с кем не разговариваешь. Телефон, если будет звонить — не бери. Понял? — Понял, — повторил Антон. Арсений кивнул, бросил на стол купюру и вышел. Антон смотрел, как он идёт через холл, как открывает дверь, как садится в чёрный джип. Машина отъехала, и он остался один. ••• В номере было тихо и пусто. Антон сидел на кровати, поджав ноги, и смотрел в стену. Толстовка Арсения всё ещё была на нём — он не снял, не смог. Запах цитруса окутывал, успокаивал. Глупо, блять. Успокаиваться от запаха мужика, которому ты отсосал, а он сказал «забудь». Первые два часа Антон честно сидел и ничего не делал. Потом начал ходить по номеру. Потом лёг на кровать, уставился в потолок, прокрутил в голове вчерашний день раз десять. Потом сел, встал, опять сел. Скука была такая, что хотелось выть. — Не выходить, ни с кем не разговаривать, — пробормотал он, глядя в окно на серое небо. — И что мне, сдохнуть тут от тоски? Он просидел ещё час. Потом встал, надел кроссовки, натянул капюшон и вышел из номера. «Просто пройдусь по отелю, — сказал он себе, спускаясь по лестнице. — Ничего страшного. Я же не на улицу. В отеле безопасно». Холл первого этажа был почти пуст. Несколько постояльцев у стойки регистрации, пара с чемоданами, девушка-администратор щёлкает клавиатурой. Антон прошёлся до ресторана (закрыт), заглянул в магазинчик сувениров (бесполезное барахло), постоял у выхода на улицу, глядя сквозь стекло на парковку. Джипа Арсения не было. Он уже собирался вернуться в номер, когда услышал: — Шастун? Антон обернулся. У стойки регистрации стоял парень — молодой, с рюкзаком за спиной, в очках и смешной шапке с помпоном. Лицо было знакомым. — Дима? — Антон напряг память. — Димон, ты с матфака? — Ага, — парень расплылся в улыбке, подходя ближе. — Дима Ковальчук. Мы с тобой на втором курсе вместе на паре сидели, когда твой ноут сломался, и ты у меня конспекты просил. Помнишь? — Помню, — кивнул Антон, расслабляясь. Свой. С универа. Младше на курс, но свой. — А ты чего здесь? — Дима оглядел его с ног до головы, задержав взгляд на толстовке, которая явно была не Антонова размера. — Отдыхаешь? Я думал, ты на программиста учишься, а не по отелям шляешься. — Да так, — неопределённо ответил Антон. — Отдыхаю. А ты? — А я тут с ребятами тусовался, — Дима махнул рукой куда-то в сторону. — Ну, с теми, с которыми ты в агентстве работаешь. Кстати, тебя там спрашивали. Сказали, ты пропал куда-то. Долг, что ли, остался? Антон похолодел. — Какие ребята? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ну, Женя, Слава. Они тебя с собой звали на прошлой неделе на вечеринку. Ты же с ними тогда и поехал? Я думал, вы друзья. — Да, друзья, — выдавил Антон. Внутри всё сжалось в тугой узел. Женя и Слава. Те самые, которые привели его в особняк. Те, через кого Добровольский, возможно, вышел на него. И теперь они спрашивают, где он. — Они здесь? — спросил Антон, оглядывая холл. — Не, они в городе, — Дима пожал плечами. — Я просто их вчера видел, они спрашивали, не знаю ли я, где ты. Говорят, ты телефон сменил, не отвечаешь. Они волнуются. — Да всё норм, — Антон натянуто улыбнулся, чувствуя, как дрожат руки. — Просто занят был. Ладно, мне пора. Приятно было увидеться. — И тебе, — Дима кивнул. — Слушай, а ты в каком номере? Если что, я передам ребятам, что ты здесь, они обрадуются. — Не надо, — слишком резко сказал Антон. Потом спохватился, смягчил голос: — Я сегодня съезжаю. Не успеют они. Передавай привет. Он развернулся и быстрым шагом направился к лифту. Спиной чувствовал взгляд Димы. Внутри всё колотилось, в ушах шумело. «Ты идиот, Шастун, — стучало в голове. — Идиот, идиот, идиот. Сказали же сидеть в номере. Нет, ты попёрся шататься. И теперь какой-то Димка, который в курсе про твою подработку, может в любой момент сдать твоё местоположение Жене и Славе. А те — Добровольскому». Он заскочил в лифт, нажал кнопку своего этажа, прижался спиной к стенке. В груди колотилось так, что хотелось кричать. Номер. Закрыться в номере. Ждать Арсения. Молиться, чтобы Дима не успел ничего сделать. ••• В номере Антон запер дверь на цепочку, повернул ключ. Отошёл к кровати, сел, обхватив колени руками. Толстовка Арсения пахла цитрусом, и Антон уткнулся носом в воротник, пытаясь успокоиться. Не получалось. В голове крутились картинки: Дима достаёт телефон, набирает номер. Женя и Слава передают информацию дальше. Кто-то едет сюда. Кто-то с арматурой или с пистолетом. — Арсений, — прошептал Антон в пустоту. — Возвращайся, блять. Возвращайся быстрее. Он не знал, сколько просидел так. Минут двадцать. Или час. Время растянулось в резину. А потом в дверь постучали. Антон подскочил, сердце ухнуло в пятки. Стук был уверенный, громкий. — Горничная! Уборка номера! — раздался женский голос. Антон замер. Уборка. Он посмотрел на кровать — заправлена. Ванная — чистая. В номере убирались сегодня утром, он видел девушку в коридоре. — Не надо! — крикнул он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Всё чисто! — Но у нас график, — голос был настойчивым. — Вы не могли бы открыть? Это на пару минут. — Я сказал — не надо! — рявкнул Антон, подходя к двери и глядя в глазок. За дверью стояла женщина в форме горничной. С тележкой. Одна. Всё выглядело обычно. Но внутри у Антона всё кричало: не открывай. — Хорошо, — сказала женщина после паузы. — Извините за беспокойство. Она развернулась и покатила тележку дальше по коридору. Антон прислонился лбом к двери, чувствуя, как дрожат колени. Может, паранойя. Может, реально уборка по графику. А может, это проверка. Узнать, здесь ли он. Есть ли кто-то ещё в номере. Он отошёл от двери, сел на пол, прислонившись спиной к стене. Надо было ждать. Только ждать. И не открывать. ••• Арсений вернулся, когда за окном уже темнело. Антон услышал шаги в коридоре, замер, прислушиваясь. Шаги уверенные, тяжёлые. Остановились у двери. Звякнул ключ-карта, замок щёлкнул, но дверь уткнулась в цепочку. — Антон, — голос Арсения. Спокойный, как всегда. — Открывай. Антон сорвался с места, отодвинул цепочку. Дверь распахнулась, и на пороге стоял Арсений — в куртке, с пакетом в руке, с уставшим лицом. — Ты… — начал Арсений. Антон не дал ему договорить. Он бросился вперёд, вцепился в куртку, прижался лбом к плечу. Дышать. Просто дышать. — Ты чего? — Арсений не оттолкнул. Стоял, держа пакет в опущенной руке. — Что случилось? — Я вышел, — выпалил Антон в его плечо. — Я вышел из номера, потому что охуел сидеть. Встретил знакомого с универа. Он знает тех ребят, которые меня на ту вечеринку привели. Они его спрашивали, где я. Он может им сказать. Он знает, что я здесь. А потом в дверь стучались. Горничная. Сказала уборка, но у нас уже убирали сегодня. Я не открыл. Я сидел и ждал. Я… я… Голос сорвался. Антон замолчал, вцепившись пальцами в куртку Арсения. Арсений поставил пакет на пол, и его рука легла Антону на затылок. Теплая, тяжёлая. Те самые пальцы, которые сегодня утром сжимали простыню, а сейчас сжимали его волосы. — Всё, — сказал Арсений тихо. — Тихо. Я здесь. Антон стоял, чувствуя эту руку на затылке, и постепенно переставал дрожать. Запах цитруса, тепло тела, ровное дыхание. Живой. Арсений вернулся. Всё будет нормально. — Собирайся, — сказал Арсений, отстраняясь. — Уходим. — Куда? — Антон поднял голову. — В другое место. Раз тебя здесь засветили — оставаться нельзя. Быстро. Он уже двинулся к шкафу, вытаскивая свои вещи, бросая их в сумку. Антон смотрел секунду, потом сорвался с места, собрал свою одежду, скомкал, сунул в пакет — хер с ним, с бельём. Толстовку Арсения он не снял. Она была на нём, и пусть так. Через три минуты они уже шли по коридору. Арсений впереди, Антон сзади, капюшон на голове, руки в карманах чужой толстовки. — На ресепшен не заходим, — бросил Арсений, не оборачиваясь. — Ключ оставим в номере. Машина сзади, через служебный выход. — Откуда ты знаешь про служебный выход? — спросил Антон, семеня за ним. — Я журналист, — Арсений усмехнулся через плечо. — Я всегда знаю, где чёрный ход. Они вышли через служебную дверь в конце коридора, спустились по лестнице, толкнули металлическую дверь на улицу. Холодный ветер ударил в лицо. Чёрный джип стоял в десяти метрах, Арсений щёлкнул брелоком, фары моргнули. — Заднее сиденье, — скомандовал Арсений. — Ложись на пол, накроешься пледом. Выезжаем через главный вход, там могут быть камеры. — Ты серьёзно? — Антон уставился на него. — Абсолютно. Антон забрался на заднее сиденье, свернулся калачиком на полу, накрылся пледом, который Арсений кинул следом. Толстовка пахла цитрусом, плед — кожей салона. Двигатель завёлся, джип плавно тронулся. — Арсений, — позвал Антон из-под пледа. — М? — Ты меня не сдашь? Пауза. Джип качнулся на повороте. — Не сдам, — ответил Арсений. И Антон почему-то поверил.