ласковый шёлк

Помни нашла её в коридоре, ведущем к комнатам. Красноволосая куколка стояла у стены, поправляла бант в волосах, тот вечно выбивался из причёски, и она поправляла его машинально, даже не замечая. — Рагата, ты не занята? — неловко промямлила Помни, подходя ближе. Рагата обернулась, и на её лице уже была идеально выученная улыбка, которой она встречала всех. Ровная, без единой морщинки. — Эй! Если нужна помощь, я всегда к твоим услугам! — с излишней задорностью в голосе, воскликнула девушка, — Что-то случилось? Помни помялась. Слова давались ей тяжело, но вопрос крутился в голове уже очень давно, и она не могла от него отделаться. — Я просто хотела спросить... а что вообще у вас...произошло? Ну... с Джексом... Улыбка не исчезла, но стала тоньше. Как бумага, которую перегнули слишком сильно, и она вот-вот порвётся по сгибу. — У нас? — Рагата усмехнулась и поправила сиреневый бантик вновь. — Ничего. С чего ты взяла, что что-то не так? — Вы друг на друга не смотрите. Совсем. И когда он рядом, ты... — Помни замолчала, подбирая слово. — Ведёшь себя иначе... Рагата глядела на неё несколько секунд. А после улыбнулась шире, положила руку на плечо, сжала чуть сильнее, чем нужно. — Помни, милая, всё в порядке, тебе вовсе не о чем переживать! Куколка ушла быстрым шагом, который нельзя было назвать бегством, только потому что она не бежала. Шла ровно, спокойно, и только пальцы сжимали подол платья так, что ткань пошла складками.

Она так ходит, когда хочет, чтобы никто не видел, как ей больно.

Помни смотрела ей вслед и чувствовала, как в груди разрастается что-то тяжёлое. Потому что улыбка куклы была будто стеклянной или фарфоровой. И Рагата явно знала, что она вот-вот разобьётся.

***

Дверь в комнату Рагаты захлопнулась за спиной. Девушка прошла к кровати и резко упала лицом в подушку. По одеялу расползались ярко-красные нити, которые она не научилась заплетать так, чтобы они хорошо держались. Подушка пахла ничем. В цирке ничто не пахло по-настоящему. Но она зарывалась лицом глубже, искала запах, которого здесь быть не могло. Запах из совсем другого времени. Сил на слёзы не было, поэтому Рагата просто лежала, чувствуя, как пустота внутри становится больше. Она всё думала о том, что стеклянно-фарфоровая улыбка всё-таки разбилась. Главное, что никто этого не заметил.

***

Джекс поймал Помни в главном зале. Она сидела на полу, рисовала что-то пальцем на глянцевой поверхности, и он подошёл сзади, бесшумно, как привык. — Эй, коротышка! Помни вздрогнула, обернулась. Джекс стоял, засунув руки в карманы, его лицо было расслабленным и насмешливым, каким она видела его каждый день. — Что, если я скажу, что твоё бледное личико выдаёт, что ты о ком-то думаешь? — спросил он, и ухмылка стала шире. Помни сжалась. Она всегда сжималась, когда он говорил таким тоном. Джекс постоянно будто знал что-то, что она прятала даже от самой себя. — Я ни о ком не думаю, — сказала она слишком быстро. — Врёшь! А врать очень не хорошо, разве ты не зна-а-а-ешь? — съёжившись в ехидной гримасе протянул ушастый. Он сел рядом, вытянул длинные ноги, и на секунду его лицо стало другим. — Ты её спрашивала, — сказал он утвердительно, будто это было в порядке вещей. Будто они уже оба знали, кто такая эта она и о чём именно её спрашивали. Помни молчала. Джекс кивнул, будто она лишь подтвердила его слова. — И что она сказала? — Что всё в порядке и мне не о чем переживать. Джекс коротко и сухо усмехнулся. — Ха, наша Рагги такая Рагги. И ты ей, конечно же поверила? Помни повернулась к нему. Вопрос, который она не решалась задать Рагате, теперь рвался наружу, и она не могла его удержать. — А что было на самом деле? Джекс долго молчал. Смотрел на свои руки, на перчатки, которые никогда не снимал. Потом вздохнул тяжело, как будто воздух внутри него стал свинцовым. Но после усмехнулся в свойственной ему манере. — Так тебе всё и расскажи, — сказал он, и в голосе появилась нотка цинизма, которой он отгораживался от всех. — Короче, отвали. Он встал, сунул руки в карманы и пошёл к выходу. Шаг его был лёгким, почти танцующим.

Он так ходит, когда хочет, чтобы никто не видел, как ему больно.

***

В своей комнате Джекс закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Комната была практически пустой. Он не любил бессмысленные скопления вещей. Здесь не должно быть ничего, что напоминало бы о том, что он здесь остаётся.

Ничего, что можно было бы потерять.

Кроме одного.

Джекс подошёл к столу, выдвинул ящик. На дне, под какими-то бумажками, которые Кейн забыл удалить, лежала фотография. Он взял её, прищурившись, с презрением повертел в руках. Края уже истрепались от того, как часто он к ней прикасался. Прижав фотографию к груди, зайчик закрыл глаза. И сразу увидел её...