"Уважаемый профессор..."

      На экране с характерным звуком всплыло очередное уведомление о новом письме на электронной почте. Уже пятое или шестое за сегодня: студенты присылали свои работы. Как обычно, чем ближе к дедлайну, тем активнее они становились. Кто-то наверняка пришлёт своё эссе за пять минут до полуночи — совершенно ничего нового.       Сами работы и их содержание мало интересовали Анаксагора. Поэтому, убедившись в том, что очередной отправитель не вызывает никаких подозрений, а значит проверка эссе подождёт до выходных, он выключил экран мобильного и продолжил свой обед.       Анаксагор ждал, когда, воспользовавшись случаем, с ним свяжется сам автор писем. До этого момента игра шла в одни ворота, ведь всё, что он мог делать — это лишь пассивно читать строки, выведенные аккуратным почерком. Ему нужна была возможность самому задавать вопросы. Ему нужен был диалог.       Адрес его электронной почты был у всех студентов с потока, а уж такой заядлый поклонник точно не смог бы пройти мимо, переписав себе его одним из первых.       Анаксагор никогда не проверял почту так часто, как всю эту неделю.       В субботу после обеда он сел за ноутбук разгребать работы. На почте было пятьдесят девять писем— прочитанных и отмеченных красным флажком как важные.       И среди них — ни одного «уважаемого профессора».       На столе стояла привычная чашка кофе, за сегодня уже вторая, но явно не последняя — в попытке выловить анонимного поклонника Анаксагор обрёк себя на тонну дополнительной работы, какую не взял бы при обычных обстоятельствах.       Он кликнул мышкой на тему очередного письма и открыл текст эссе. Уже после второго абзаца он поморщился. Некоторые студенты даже не пытались вникнуть в тему, а некоторые не стесняясь копировали чужие работы из интернета, ничего не меняя. Таких работ было уже три. Абсолютно одинаковых.       Он сделал очередную пометку «неуд.» и отправил ответ. Такой же, как тем двоим до.       После двадцатого эссе начинала болеть голова. Ему не попалось ни одной работы, за которую он мог бы поставить «отлично». Даже «хорошо» было с натяжкой, потому что аргументы, которые приводили студенты, звучали не то чтобы неубедительно, а откровенно бредово.       Анаксагор на автомате открыл двадцать первое эссе, ожидая увидеть скучный псевдофилософский текст, но спустя несколько абзацев остановился. Работа выглядела достойной на фоне всех остальных, но вызывала смутное чувство дежавю. Где-то он уже подобное слышал. Где же?.. Ах да, на последней паре от одного из своих студентов. Кажется, это был Фаенон.       Анаксагор вернулся к письму, чтобы проверить отправителя: да, это действительно был Фаенон — один из немногих, кто, судя по всему, внимательно слушал его на лекциях, но при этом не просто бездумно повторял его слова, а имел свою точку зрения и не боялся её отстаивать. Формулировки были несколько наивными, но с самими аргументами поспорить было трудно. Анакса дочитал эссе до конца и улыбнулся, печатая «отлично» в ответном письме. Вот бы заполучить такого аспиранта к себе на кафедру.       К сожалению, следующая работа на фоне данной была совершенно отвратительной.              Заварив себе очередную чашку кофе, Анакса посмотрел на часы: без десяти минут полночь. Он услышал ещё два уведомления — одно за другим. Ещё десять минут, и все, кто пришлёт работы позже, автоматически получат «неуд».       Новое письмо пришло в 0:01.       Анаксагору было всё равно, с часами у студента проблема или с интернетом, он открыл письмо, чтобы написать, что работы больше не принимаются, но то было без подписи, а вместо титульного листа шло сплошное полотно текста.       «Уважаемый профессор…»       Казалось, Анакса слышал удары собственного сердца, чей ритм ускорился от вида всего лишь двух слов. Прежде чем вчитываться в текст, он посмотрел на адрес отправителя: логин neikos496 — на первый взгляд, бессвязный набор символов, и аватарка без картинки, с безликим белым “N” внутри синего кружка — отображение по умолчанию.       Он выждал несколько долгих секунд, прежде чем вернуться к письму.       «Могу поспорить, что вы ждали, когда я напишу вам. Вы не находили себе места, проверяя свой почтовый ящик каждые пять минут в течение нескольких дней, с того самого момента, когда вывели его адрес на доске. Это не преувеличение: я сам видел, как часто вы заглядывали в свой мобильный телефон, когда были в столовой и общались в коридоре с другими преподавателями, словно ждали чего-то важного.       Вы ждали меня.       Признайтесь, что все эти эссе — не более, чем прикрытие. Вы ищете контакта, вы хотите быть ко мне ближе. О, у вас наверняка ко мне множество вопросов, и я готов на них ответить. Могу поспорить, что вы перечитывали каждое моё письмо и перечитаете это».       Дальше шло привычное полотно непристойностей, поэтому Анакса отвёл свой взгляд от экрана. Зажмурился несколько раз — от долгой работы глаза болели. Посмотрел вдаль на стену, где висели часы, не обратив внимания на время, и тяжело вздохнул. Он мог не дочитывать: у него уже был электронный адрес, куда он мог написать в любой момент.       Он не мог не дочитать.       «Говоря о желаниях… Я хочу подойти к вам после лекции, когда аудитория опустеет. Хочу припасть губами к вашей шее и оставить на ней следы. Так, чтобы вы не смогли их скрыть под воротом рубашки, чтобы все, кто смотрит на вас, знали, что вы принадлежите мне».       — Какая наглость, — вслух прокомментировал Анаксагор и усмехнулся. Студент был слишком самоуверенным. Возможно, именно поэтому в паху так затянуло.       «Вы не представляете, как я хочу поставить вас на колени в этой же аудитории. Прямо перед доской, на которой вы написали тему лекции. Я хочу, чтобы вы смотрели на меня снизу вверх, и в вашем взгляде было лишь желание.       Вы и сами представляли что-то подобное, ведь так?       Вы можете отрицать и лгать самому себе, но вам это нравится, и в глубине души вы сами жаждете, чтобы я сделал это с вами.       Я прав, профессор Анакса?»       Анаксагор дочитал и сразу же закрыл письмо, словно кто-то в любой момент мог зайти и увидеть его, хотя жил он один. Но собственное возбуждение скрыть от себя было сложнее. Игнорируя его, он занёс пальцы над клавиатурой, чтобы написать ответ.       «(Не)уважаемый N, то, что вы себе позволяете, переходит все границы. Оставьте при себе свои фантазии, знать о них я не хочу».       Он остановился. Перечитал. Посидел ещё минуту, чувствуя, как внутри кипит смесь злости, возбуждения, любопытства. Нет, не стоит поддаваться сиюминутным эмоциям. Необходимо ответить как взрослый человек, который наконец-то смог установить контакт с нерадивым студентом, и объяснить ему, почему его слова и действия неуместны. Может быть, это охладит юношеский пыл. Осталось лишь охладить свой собственный.       «Я получил ваше письмо, как и четыре письма до этого, и прочитал их до конца. Вынужден разочаровать вас: вы придумали себе образ и влюбились в него. Те вещи, которые вы мне приписываете, не имеют никакого отношения к реальности, это плод вашего воображения. Я не имею права запрещать вам фантазировать, в том числе и обо мне, но впредь прошу соблюдать субординацию и не забывать о том, что я преподаватель, а вы мой студент. Это грозит вам отчислением, подумайте о своём будущем, оно куда важнее, чем разбушевавшиеся гормоны.       С уважением, профессор Анаксагор».       Профессор Анаксагор отправил ответ и, закрыв крышку ноутбука, устало потёр глаза. Вот и всё, он сказал, что должен был сказать, и надеялся, что теперь этот студент от него отстанет. Вот только гормоны разбушевались не только у таинственного студента — собственное тело реагировало на происходящее не лучше. Он резко поднялся с места и направился в сторону ванной, чтобы перед сном принять освежающий душ.       Большой ошибкой было проверить уведомления после этого, потому что во входящих красовалось новое непрочитанное письмо всё от того же отправителя. Анакса вздохнул и отложил телефон на подушку, находясь уже в своей постели и собираясь провалиться в сон, но понял, что скорее всего не уснёт, не прочитав ответ.       «Вы прочитали все мои письма до конца, и уже этого достаточно, чтобы понять, что вам не всё равно. Вы могли бы сразу разорвать их и выбросить, вы могли их сжечь, но не сделали этого. Вы дочитали каждое моё письмо, профессор, каждое. Возможно, вы злитесь или смущаетесь, но продолжаете читать и ждать следующего. Я прав?       Не это ли то самое желание, которое вы не осознаёте или осознаёте и отказываетесь принимать? Вам нравится, что я вам пишу. Вам нравится моё внимание.       Отчисление, правда? Если бы вы собирались меня отчислить, то уже давно сделали бы это. Вы невероятно умный человек, профессор, у вас есть множество возможностей, но вы не используете их. Почему?       Я отвечу за вас: вы не хотите.              Вам нравится эта игра и вам нравится не знать, кто я. Вы одиноки, а я тот, кто идеально подходит вам.       Я создал себе ваш образ? Это вы создали себе образ человека, которым не являетесь. Вы хотите казаться строгим и беспристрастным, но я знаю, что вы не такой. Если сомневаетесь в моих словах, то взгляните на свою коллекцию геозавров — уж они-то вам не станут врать».       — Гео… что?! — дойдя до этого момента, на котором и заканчивалось письмо, Анаксагор подскочил на кровати. Рядом с ним лежал вышеназванный геозавр в виде большой плюшевой игрушки, которую ему когда-то на день рождения подарила сестра. Да, Анакса был большим поклонником этих существ, но на работе никогда этого не афишировал. Не считая кружки для чая в своём кабинете. Ну… и ручки с мордочкой геозавра, которой он иногда делал отметки в работах студентов и подписывал документы. Но этого было всё равно недостаточно, чтобы сделать выводы о так называемой «коллекции».       Сон как рукой сняло. Уставший мозг запустился снова, принявшись анализировать. Студент знал о нём слишком много, но откуда? Он перебирал различные варианты до пяти часов утра, но так и не нашёл ничего правдоподобного.