Волны под беззвёздным небом.

Упала слеза, и за ней другая, окрашивая камни в чёрный - как казалось в темноте. Легкое движение, и капля бежит по её руке, вдоль дорожек старых шрамов, новая капля крови. Всё начинается тихо, но шторм уже надвигался. Её плечи вздрагивали раз за разом, и всё больше тонких линий сбегали по её лицу. Ещё один. Ещё один упал, разбился, раскрошился, взорвался и рассыпался на миллиарды мельчайших осколков, осколков бывшей звезды - сияющей ярко, но недостаточно ярко для осознания ею собственной красоты. Самопровозглашенная паромщица кровавого моря отчаяния была полна отчаяния и сама. Вновь и вновь наблюдать, как прекрасные создания держат в своих руках смерть собственную - зрелище вовсе не радостное, и большинство душ здесь не заслужили такой жестокой судьбы, но время не повернуть вспять, и их решение давно сделано. И она знала, что есть в том её вина. Она была холодна, временами груба, и с уст её сошло множество неверных слов. Тихий всхлип прозвучал жалко. Всё её существование само по себе жалко. Душа опустилась в море, чтобы вновь вырасти и сиять вечно - искусственная, кривая красота, ожидающая всех в конце их пути - красота, о которой никто не просил. Маленький маячок поднялся из вод, собирая свет в тонкий луч и направляя его вверх, будто подавая знак. Сколько их здесь? Она никогда даже не считала. Они падают, поднимаются и вырастают вновь. Они разбиваются, наполняя нежеланных гостей надеждой на светлое будущее. Они появляются и исчезают. И в каждом заключена погасшая душа, что уже ничем не побеспокоить. Эти маячки и были звёздами - в густом, тяжелом багряном тумане неба не было видно, и "звёзды" наверху были всего-навсего отражениями отражений лучей. Есть ли звёзды там, на небе, которого не видно в тумане? Есть ли звёзды вообще? Шторм надвигается. Её трясло, каждый обрывистый вздох приносил боль, но она не могла успокоиться. Слеза упала, за ней другая, вслед - холодные и острые капли дождя. Смерть несёт свободу, но действительно ли груз жизни настолько тяжёл, что под ним ломается столько спин? Она не скорбила по тем душам - её печаль в корне была несколько эгоистична, и её ненависть не имела ясно видной причины. О, как же она мечтала однажды и навеки стать такой же угасшей душой, заключенной в стеклянной форме и в тишине плавающей над ревущим морем. Волны шумели в унисон с рычаньем таящегося в глубине великого монстра-левиафана - само море плакало вместе с ней, и за рёвом стихии не было слышно одинокого сорванного голоса. Пятый слой ада - гнев, а ненависть есть его законченная форма; чувствительное сердце, несущее в себе ненависть и страдает от него сильнее - проникая в вены и заражая кровь, она не оставляет места любви. Ветра играли с её одеждой, будто стремясь сорвать ткань и обнажить беззащитную и слабую плоть. Шаг за шагом, она кружилась в танце - под кровавым дождём, кружилась в кривом, уродливом танце. Хоть раз она могла быть свободна в своих эмоциях - и она кричала, пока не охрипла; и она метала камни в море, пока не отбила ладони; и она кружилась, пока не подкосились ноги. Тело упало на холодную землю; она протянула руки к волнам - ледяная вода показалась ей тёплой. Скачущие капли дождя ласкали слух, раскаты грома уже не пугали. Шторм закончился, удалился, прошёл, не оставив ни малейшего напоминания о себе. Упала слеза, и за ней другая. И наступила тишина.