Запрет на имя

Июль 1943 года

***

Сирота из приюта, всю жизнь он стремился найти свои истоки. Кто он? Откуда? Томас Марволо Реддл. Скудное признание, вырванное у миссис Коул после многих неудач, едва ли решило дилемму: «Томас в честь твоего отца. Марволо в честь отца твоей матери.» Сколько раз он допоздна засиживался в необъятной школьной библиотеке в тщетных попытках найти следы магической семьи Реддл. Только чтобы затем прийти к ещё более удручающему выводу: «Если волшебниками были не Реддлы, остаётся безликий Марволо и безымянная мать. Мать, что предпочла смерть мне». — И будешь полным дураком, если позволишь этой слабости стать на пути грядущего величия… — срывающимся голосом внушал он сам себе, мертвой хваткой вцепившись в края ржавого умывальника в приютском туалете. — Не будь жалким! О несбыточном ты решил думать, да?! Небольшой осколок зеркала отражал совсем немного, только лихорадочный блеск покрасневших глаз и испарину на лбу. — Ну не может это быть совпадением… Скольки ещё Томов Реддлов есть в Британии?.. Десятки, сотни?.. Слова срывались с языка бессвязными вопросами, на которые не было ответов. Ответов, в которых он так нуждался. Клочья разорванной газеты лежали повсюду: на полу, на крошечном стуле вместо тумбы и в раковине. Намокшие буквы насмешливо глядели, будто даже разорванные они имели над ним власть. Он закрывал глаза, но под веками намертво отпечатались чернильные строки газетной вырезки.

«Эсквайр Томас Реддл-старший делает щедрое пожертвование больнице Святой Екатерины. Вместе со своим сыном и женой мистер Реддл посетил открытие нового крыла больницы, где будут проходить лечение раненые солдаты Его Величества. Мэр города Рагби лично поблагодарил мистера Реддла за его вклад в победу Соединенного Королевства в войне над фашистами и…»

Патриотично возвышенные слова бесследно просачивались сквозь него, но чёрно-белая фотография стоящих на фоне восстановленной больницы людей была совсем другим делом. Невзирая на плохое качество снимка, только слепой бы не заметил поразительного сходства между ним и двумя мужчинами из показательно счастливой семьи Реддл. Гордо выпяченная грудь почтенного отца, довольный взгляд жены в фамильных драгоценностях и печать избалованности на лице сына. — Ты только проверишь… Мало ли какие совпадения могут быть… Дрожь в руках усилилась, а на виске забилась жилка. Он терял над собой контроль. Проваливался в лабиринт зарождающегося безумия, где голоса вразнобой шептали изощренные способы убийств. Он не убивал прежде людей. Миртл… стала досадной случайностью. Просчетом в плане, который он все же смог обратить в свою пользу. «Грязнокровка и полувеликан», — губы презрительно скривились, стоило ему вспомнить это огромное лохматое недоразумение, по ошибке именуемое учеником. Попустительство Министерства Магии переходило границы. А что дальше — оборотни за школьными партами? — Чертов Дамблдор! Если и был кто, кого он ненавидел больше всех остальных, так это его профессор трансфигурации. Единственный, кто видел момент его слабости и кристальной честности, чтобы затем безжалостно использовать это против него. Добрый дядюшка. — Я не забуду, — рваные слова клятвами срывались с плотно сжатых челюстей, — и не прощу…

***

Ранним утром предупредительно наврав миссис Коул с три короба о встрече с одноклассниками в Лондоне, он направился прямиком на Юстонский вокзал, откуда каждые полчаса отходили поезда в сторону Бирмингема. Проносящиеся за окном экспресса бескрайние зеленые поля вызывали восхищенные взгляды пассажиров, но бесследно исчезали в серой глубине его равнодушного взгляда. Его никогда не заботили такие глупости, как восторжение обычной травой. Только пустоголовых дураков можно было соблазнить подобной картинкой. Нет, все его мысли были сосредоточены на другом. У него не было сомнений. Какой шанс, что он ошибался? Нулевой. Он смотрел на нечеткую фотографию и видел свою повзрослевшую копию. «Том в честь отца… Надеюсь внешностью он тоже пойдет в него…» Скудные обрывки слов матери, что витали в сознании старухи Коул, теперь жили и в нем. Сбылась последняя мечта его безымянной матери — он был вылитой копией своего никчемного отца магла. — Ты же так мечтал найти свои корни… — внутренний голос вовсю изливался желчью, — теперь доволен? Он не знал. Просто не знал, чего ожидать от встречи, и в то же время со странным нетерпением предвкушал её. Стремясь к знаниям, он искренне считал, что любая информация, даже самая незначительная, в правильных руках становится оружием. А здесь… он не хотел заниматься самообманом и тешить себя пустыми иллюзиями. С пронзительным скрипом тормозов экспресс остановился на крохотной станции Литтл Хэнглтон, деревни в нескольких километрах от Рагби. Он единственный из пассажиров сошел на этой остановке, чем тут же привлек к себе внимание скучающего сторожа. Хотя какое ему дело до жалкого маггла? Совсем скоро он станет совершеннолетним, и дурацкие правила Надзора исчезнут. Путь от станции до поселка оказался совсем не близким и пролегал вдоль полей и лесной чащи. От быстрой ходьбы дыхание стало рваным, появилась лёгкая одышка, но он не сбавлял темпа. Напротив, все его естество охватило жгучее нетерпение, что только прибавляло ему сил. Когда до цели оставалось всего ничего он забывал про неудобства. Увлеченный, он мог не есть днями и напрочь забыть об окружающем мире. Совсем как, когда искал в школьной библиотеке любые намёки на местонахождения Тайной комнаты Салазара Слизерина. За месяцы поисков он похудел на шесть килограммов, под глазами появились черные круги, черты лица заострились, но едва ли это было чем-то стоящим его внимания. И один лишь Сильвий настойчиво проносил в библиотеку под бдительным взглядом мадам Корин бутерброды либо пироги с обеда и ужина в тщетных попытках его накормить. «Сильвий-Сильвий, кто бы знал, что тебя так легко приручить… И всего-то стоило несколько раз подловить его в моменты слабости, когда тот сидел потерянный и разбитый после писем деспотичного отца. Юный Лестрейндж искусно старался держать лицо, когда фамильный ворон появлялся в большом зале с конвертом в блестящем клюве. Осанка оставалась такой же идеально прямой, лицо вежливо-отстраненным, голос ровным, но вернуть жизнь своему опустевшему взгляду он был не в состоянии. Слишком часто я наблюдал этот взгляд среди приютских детей, чтобы меня можно было одурачить. Пара ничего не стоящих фраз пустой заботы, вовремя оказанная помощь с зельями, в которых Сильвий был не силен, но не мог бросить из-за отца, и Сильвий сам начал тянуться следом. Искать одобрения. Совета. Общества. Словно голодный пёс, которому однажды показали, что такое человеческая ласка…» Чем ближе он был к цели своего прибытия, тем сильнее мысли возвращались к членам его ближнего круга. «Каждому из них свой ошейник. Взять того же Мальсибера… Реймонд отличался повышенной жестокостью и вспыльчивостью. Такому слова утешения лишь вызвали бы волну гнева. Вовремя прикрыть его самые гнусные выходки от учителей, научить паре редких заклятий зачищающих следы его проказ, и постепенно для него я стал гарантией того, что последствия вновь обойдут его стороной». Именно эти холеные аристократы, сами того не ведая, станут фундаментом его восхождения. Осталось только перестать оглядываться на прошлое. Чем бы сегодняшняя встреча ни закончилась… Шипение в высокой траве стало громче и… осознаннее. «Бедная Сюссиии… Говорящий жесток… Сюссиии только хотела рассказать ему о возвращении этого человекааа…» — Здесь живёт ещё один говорящий? — он не смог скрыть собственного удивления, голос резко охрип. Потрясение стучало ускоренным сердцебиением. «Как это возможно?! Разве еще живут другие говорящие?! В Британии только Слизерины умели говорить со змеями… если не их побочная ветвь…» «Говорящий! Это говорящий! Еще один говорящий!..» Шипящие голоса десяток змей слились в униссон, усиливая друг друга. — Где он живет? Отведите меня к нему! Сейчас же! — приказ сорвался с губ, прежде чем он успел обдумать этот порыв. «Сюда, говорящий, следуй за нами…» Змеи послушно вели его вглубь лесной чащи. Ветки деревьев царапали руки, лицо, но ему было плевать. Он будто одержимый, едва не бежал вперед. Только чудом не падал на землю из-за торчащих корней. Шел до тех пор, пока впереди не показалась покосившаяся хижина. Стены хибарки заросли мхом, черепица осыпалась, и местами через дыры проглядывали стропила. Вокруг росла крапива, такая высокая, что доставала до крошечных окошек с грязными стёклами. Вступив в густую тень деревьев, он остановился, не сводя глаз с двери домика, к которой была прибита мёртвая змея. Вот о ком шептались местные змеи… Простояв пару минут в полном оцепенении, он ждал пока вернуться былое хладнокровие или его подобие. Палочка лежала во внутреннем кармане, и пусть он не мог воспользоваться ею, ее наличие утешало, будто подтверждало, что он выше, сильнее, лучше низких маглов. Но не успел он подойти к двери, как она открылась, и на него с криком набросился патлатый незнакомец, в одной руке у него была волшебная палочка, а в другой нож. — ТЫЫЫ! — от него несло сильным угаром спившегося человека. Да и можно было назвать его человеком? — ТЫ! — Стой! Мужчина затормозил и врезался в стол – на пол посыпалась заросшая плесенью посуда. Повисло долгое молчание, пока они разглядывали друг друга. Затем его рот искривился, обнажив ряд сгнивших зубов. — Ты говоришь на нем? — Да, я на нем говорю, — он вступил в комнату, отпустив дверь, и та захлопнулась за ним. В глубине его разгоралось лишь отвращение и разочарование. «И это потомки великого Салазара…» — Где Марволо? — нетерпеливо спросил он. — Помер, — ответил хозяин дома. — Помер много годков назад, а то как же? Он нахмурился. — Кто же тогда ты? — Морфин, кто же еще? — Сын Марволо? — Ясное дело, сын, а… Морфин отбросил волосы с грязной физиономии, чтобы получше вглядеться в него, в отблеске свечи сверкнуло золотое кольцо с черным камнем. — А я тебя за магла принял, — прошептал Морфин. — Здорово ты на того магла смахиваешь. — Какого магла? — резко спросил он, начиная злиться. — Магла, в которого сестра моя втюрилась, он тут в большом доме при дороге живет, — сказал Морфин и неожиданно сплюнул на пол между собой и гостем. — Ты на него здорово похож. На Реддла. Только он теперь постарше будет, нет? Постарше тебя, коли присмотреться… Вид у Морфина был слегка пьяноватый, его пошатывало, чтобы удержаться на ногах, он цеплялся за край стола. Нож выпал из трясущейся руки на потрескавшиеся доски. — Он, понимаешь, вернулся, — глупо прибавил Морфин. Он пристально глядел на Морфина, словно пытаясь оценить, на что тот способен. Затем он придвинулся поближе к Морфину и украдчиво переспросил: — Значит, Реддл вернулся? — Ага, бросил ее, и правильно, гнида такая, мужа ей подавай! — сказал Морфин и снова плюнул на пол. — Обобрала нас, понял, перед тем как сбежать! Где медальон-то, а, медальон Слизеринов, где он? Он ничего не ответил. А Морфин снова распалился, взмахивая палочкой и закричал: — Осрамила нас, потаскушка! А ты-то кто таков, заявился сюда, с вопросами лезешь? Все уж кончилось, нет, что ли?.. Все кончилось… Морфин глянул в сторону, покачнулся, и упустил из виду момент, когда нож сменил владельца. Одним резким движением, перехватив поудобнее рукоять, он всадил лезвие в грудь по самую рукоятку, с усилием прорезая плоть. Волшебная палочка выпала из ослабевших пальцев Морфина. Он тут же подхватил её и направил на хозяина дома. — Petrificus Totalus. Тело Морфина выгнулось и рухнуло на пол. Из раны продолжала сочиться кровь. Следующим заклинанием он остановил кровотечение. Несколько секунд он молча смотрел на распростёртого родственника. Первым порывом он хотел убить его, но это было бы слишком… глупо. Ему было нужно алиби. И Морфин отлично подходил под эту роль. В конце концов он был ему должен.

***

После встречи с Морфином у него больше не было иллюзий. Но сам того не ведая тот предподнес ему отличный подарок. Идя к большому дому Реддлов на холме, он уже вынес приговор. Солнце стояло в самом зените, обжигало своим теплом, вынуждая жителей жеревни прятаться по прохладным домам. Где-то доносился лай собак, вдалеке скрипнула калитка. Обычная жизнь обычных людей. Он смотрел на неё без интереса. Когда-то ему казалось, что ответы способны что-то изменить. Что стоит лишь узнать правду о своём происхождении, и многое встанет на свои места. Теперь это выглядело смешно. Правда оказалась жалкой. Пьяный выродившийся потомок Слизерина, доживающий свой век в разваливающейся хижине. Магл, бросивший беременную женщину без единого сожаления. Семья, которой никогда не было до него дела. Столько лет поисков ради этого. Он остановился у кованых ворот и поднял взгляд на особняк. Каменные стены, аккуратные дорожки, ухоженный сад. Внушительное строение, что приковывало взгляды со своей округи. Здесь жил человек, чьё имя он носил. Человек, который никогда не искал его. Никогда не писал. Никогда не интересовался его существованием. В груди не было ни обиды, ни боли. Лишь холодное понимание. Они были чужими. И эту позорную страницу его жизни нужно навсегда похоронить. Пальцы сомкнулись на рукояти украденной палочки. Странно. Он ожидал почувствовать больше. Ярость. Ненависть. Хоть что-нибудь. Но чем ближе становился этот момент, тем яснее он осознавал простую вещь: дело было не в мести. Некоторых людей просто не должно существовать. Он толкнул калитку и направился к дому. Никто не заметил его появления. Зелёная вспышка озарила осунувшееся лицо. Он почувствовал… лёгкость. Будто с груди наконец спал тяжелый груз. И легкие могли вдохнуть на полную. Золотое кольцо на безымянном пальце приятно нагрелось, вторя его мыслям. Больше его ничего не тянуло назад.