be the light

Наступление октября выдалось на удивление холодным. Ветер щеголял по каменным коридорам, и Гарри всё чаще замечал, как студенты кутаются в шарфы, перебегая от одной башни к другой. За время пребывания преподавателем он успел провести у третьего курса уже шесть занятий. С каждым разом внутреннее напряжение ослабевало, и проводить уроки у них стало в разы проще. Смотря на Реддла, тяжело было сказать, что что-то не так. Он был странным. Но это ощущалось не так, как должно было быть. Он разговаривал с сокурсниками, безупречно учился и не вёл себя подозрительно. От его сдержанного внимания всё ещё было тяжело, но теперь Гарри мог хотя бы не вздрагивать с подозрением, когда видел, что тот смотрит на него. Том словно для галочки хотел добиться от Гарри расположения. Поттер хотел бы знать, что происходит с ним сейчас. Что он изучает? Что планирует делать? Замышляет ли что-то? Но это было невероятно сложно. Ему было тяжело сдерживать своё предвзятое отношение, он старался относиться к нему так же, как и к остальным ученикам. Но... он не остальные ученики. Он ненавидел это чувство. Ненавидел, что не может просто смотреть на этого мальчика и видеть, пока что ещё, обычного ученика. — Наша сегодняшняя тема — боггарт, — объявил Гарри, когда третий курс уже успел рассесться по местам. Он поставил старый, потрёпанный шкаф в центр кабинета, и тот сразу же начал мелко подрагивать. В классе тут же поднялся оживлённый шёпот. Тема была любимой у многих, в том числе и у самого Гарри. Он вспоминал уроки с Люпином и своего боггарта — дементора. И как позже Римус учил его патронусу... Интересно, а какой боггарт у него сейчас? Изменился ли он после всего, что случилось? Гарри заметил, как Малфой обменялся многозначительным взглядом с Эйвери. — Кто может объяснить природу этого существа? — Гарри обвёл класс взглядом, стараясь не выделять третий ряд, где, как всегда, сидел Реддл. Рука Тома взметнулась вверх первой. Гарри кивнул. — Боггарт — разновидность привидения, которое не имеет собственной формы, — Том говорил спокойно и размеренно. Он сделал паузу, и на его губах появилась лёгкая, почти неуловимая улыбка. — Оно принимает облик того, чего больше всего боится человек, стоящий перед ним. Основное защитное заклинание — Ридикулус, которое требует чёткой визуализации смешного образа страха. Стоит также отметить, что боггарт не способен причинить физический вред, однако имеет ментальное воздействие. — Великолепно, мистер Реддл. Десять баллов Слизерину, — автоматически произнёс Гарри. «Интересно, во что бы превратился боггарт для самого Реддла? Дамблдор? Приют?» — Сегодня мы будем практиковать заклинание, — продолжил он, отходя от стола, и указал на шкаф. Тот вздрогнул особенно сильно. — Правила стандартные: встаём по одному, используем Ридикулус. Если вы чувствуете, что не готовы, можете выйти в коридор и подождать там. Это необязательное задание. Выражения лиц учеников разделились. — Начнём с добровольцев? — Гарри обвёл взглядом класс и остановился на Малфое. — Мистер Малфой? Абраксас неуверенно отвёл взгляд. Было заметно, как он ненароком, совсем быстро глянул на Реддла. Тот сидел с непроницаемым лицом, но кивком подталкивая Малфоя вперёд. Абраксас медленно подошёл к шкафу и уже сам кивнул Поттеру. Гарри щёлкнул пальцами, и дверца распахнулась. Из шкафа буквально выбросилась огромная змея. Она была невероятно длинной, с глянцевой чешуёй и раздвоенным языком. Гарри изначально подумал о василиске, но разве Абраксас мог его увидеть сейчас? Том не должен был ещё открыть Тайную комнату. Но, кажется... кажется, это была и правда просто змея. Слизеринец, который боится змей? Весьма странно. Малфой чуть ли не взвыл от неожиданности, отшатнувшись назад, но через секунду уже вытянул руку: — Ридикулус! — рявкнул он, и вместо змеи на полу лежала маленькая зелёная плюшевая игрушка с глупыми стеклянными глазами. Он гордо поднял голову, но было тяжело не заметить, как Абраксас тревожно поглядывает на Тома. Тот, в свою очередь, стоял с очень странным выражением лица. Он перевёл взгляд с игрушки на Малфоя, а затем вопросительно поднял бровь, словно ожидая оправданий. Малфой поспешил вернуться на место, и Гарри заметил, как Эйвери шепнул ему что-то на ухо, отчего Абраксас ещё больше покраснел. Студенты поочерёдно выходили вперёд. Вальбурга Блэк увидела чуть ли не всю свою родословную, которая дальше превратилась в клумбу с цветами, где вместо бутонов были человеческие головы. Зрелище было настолько сюрреалистичным, что Гарри даже стало жутко. Эйвери увидел своего строгого отца, который после превращения стал танцевать чечётку. Занятно, что большинство страхов у всех были связаны с их родственниками. Ох уж эти чистокровные. — Мистер Реддл, — начал Гарри, когда все, кроме Тома, уже прошли испытание. — Вы не хотите попробовать? От Тома не исходило никакого напряжения. Можно было быть уверенным, что Реддл наверняка справится со всем безупречно. Гарри заметил, как несколько девушек, стоявших рядом, затаили дыхание, ожидая выхода Тома. Реддл поднялся из-за парты неторопливо, он приблизился к шкафу. Когда Том встал перед боггартом, тот вдруг исчез. Сначала было пусто. Гарри жадно всматривался, ожидая, что произойдёт. Что это значило? Неужели у Реддла не было страхов? Или боггарт не мог определить, чего он боится? Вдруг начала проявляться размытая фигура... Человек? Гарри не мог разобрать черт, только само очертание, которое, казалось, росло, заполняя собой пространство. Том встал как вкопанный. Его лицо, обычно такое спокойное и контролируемое, немного напряглось. Единственное, что Гарри расслышал, был тихий шёпот, сорвавшийся с губ Реддла: — Смерть. Гарри резко вышел перед Томом, заслоняя его собой, и, даже не глядя на боггарта, выбросил вперёд руку с палочкой: — Ридикулус! Заклинание ударило в самую середину боггарта, и тот с оглушающим воем всосался обратно в шкаф. Гарри повернулся. Том стоял вплотную за его спиной и смотрел ему прямо в лицо. Его привычный равнодушный взгляд сменился изумлением, а губы приоткрылись. — Спасибо, профессор, — медленно произнёс Том, и в его голосе не было и капли той сдержанности, которая обычно сопровождала их разговоры. — Вы... быстро среагировали. — Когда я первый раз столкнулся с боггартом, — ответил Гарри, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — со мной случилось то же самое. Том хмыкнул, но прежде чем развернуться, задумчиво задержал на нём взгляд. Гарри начал замечать, что как бы сильно ни изменилась его жизнь, он потихоньку привыкает. Это было неправильно и стыдно. У него была тёплая постель, ежедневное питание, книги и достаточно размеренные будни. Так не должно было быть. По пророчеству именно он должен убить Волан-де-Морта, именно он должен дарить своим друзьям надежду и веру. Но был ли в этом всём сейчас хоть какой-либо смысл? Ведь почти все, кого он знал, ещё даже не родились. Сейчас он как никогда сильно пожалел, что у них с Роном и Гермионой не было ни одного совместного фото. Ни одного снимка, где они втроём сидят в доме Уизли, где Рон строит рожицы, а Гермиона пытается делать вид, что ей не смешно. Он скучал. Зайдя в Большой зал, Гарри сразу ловил на себе многочисленные взгляды. Месяца было недостаточно, чтобы он прекратил вызывать интерес. Особенно сильно он ощущал чрезмерное внимание студенток, хотя относился к этому скорее безразлично. Он занял место за преподавательским столом рядом с Галатеей, которая что-то оживлённо обсуждала с профессором Слизнортом. Она была явно рада пришедшему Гарри, желая поскорее окончить разговор с Горацием. — Мистер Поттер, вот вы снова раздосадованы, — заметила Меррисот, переведя на него взгляд. — Мне ещё ни разу не удавалось застать вас в хорошем расположении духа. Неужели преподавание даётся вам так тяжело? — Всё в порядке, профессор, — Гарри заставил себя улыбнуться. — Я хотела вам предложить, — Галатея на секунду задумалась, подбирая слова. — Вы, конечно, не думайте, что я хочу возложить на вас ещё больше обязанностей, но что насчёт того, чтобы вы возглавили Дуэльный клуб? Студенты жалуются, что с прошлого года никто толком не занимается их подготовкой, в такое время, а с вашим опытом... — она выразительно посмотрела на него, и Гарри снова почувствовал этот диссонанс между тем, что знал он, и тем, что знали о нём другие. Хотя опыт у него всё же был, это точно. Гарри задумался. Это звучало вполне неплохо. Сблизиться со студентами было бы не лишним, если думать о долгосрочном пребывании здесь. И, можно сказать, у него когда-то и был своего рода «Дуэльный клуб». — Я не против, — ответил он, и Галатея одобрительно кивнула. — Раз уж мы заговорили об обязанностях, то и мне придётся добавить вам работёнки, — Слизнорт улыбнулся, откладывая вилку и поворачиваясь к Гарри всем корпусом. — Помните, я как-то упоминал о переведённых студентах? Так уже к вечеру они будут у нас. И вы, как вы сами знаете, самый молодой... — И мне стоит их поприветствовать? — Да, что уж тут, это будет совсем недолго! — Слизнорт хлопнул его по плечу, отчего Гарри едва не поперхнулся соком. — Распределение они пройдут в кабинете у Диппета, а завтра уже и на занятия! Галатея нахмурилась, отодвигая тарелку: — Бедные дети. Только приедут и сразу приспосабливаться к учёбе. Диппет не мог им хоть время дать? Неделю-другую, чтобы прийти в себя? — Почему он сам не передаёт нам эту информацию? — вмешался Гарри. Диппет казался ему человеком незлым, но отстранённым. Гораций размахнул руками в стороны, чуть не опрокинув свой бокал: — Да кто ж его знает! Не думаю, что он вообще ещё долго отработает. Возраст, сами понимаете. Всё чаще забывает о важных вещах, всё чаще перекладывает дела на других... — Слизнорт! — Галатея бросила на него строгий взгляд. — Молчу-молчу, — профессор поднял руки в примирительном жесте. — Но вы же понимаете, о чём я. Диппет — хороший человек, но директор из него... ну вот не самый решительный. «Не думаю, что он вообще ещё долго отработает». Интересно, в каком году Дамблдор станет директором? Грин-де-Вальд был побеждён им в 1945-м, а на тот момент Альбус всё ещё был профессором. Гарри машинально переводил взгляд с одного лица на другое, слушая, как профессора медленно перешли к обсуждению расписания. Слизнорт настаивал на том, чтобы освободить слизеринцам немного больше дневного времени, мол квиддич на носу! На что Галатея лишь закатывала глаза. Гарри слушал их разговоры, и в какой-то момент поймал себя на мысли, что и это начинает казаться ему обыденным. Что он может просидеть здесь весь вечер, обсуждая успеваемость студентов, и не думать о войне, о крестражах, и чуть меньше думать о том, что где-то в этом замке растёт мальчик, который однажды убьёт его родителей. Он отставил недопитый стакан с тыквенным соком и, сославшись на усталость, поднялся из-за стола. Галатея проводила его понимающим взглядом, Слизнорт что-то крикнул вдогонку про сегодняшнее распределение, но Гарри уже не слушал. В коридоре было уже в разы тише. Большинство студентов разошлось по своим гостиным. — Сэр. Гарри обернулся. — Сэр, — повторил Том, его голос звучал ровно и спокойно. Он стоял так, словно уже долго его дожидался. — Вы не торопитесь? — Нет, мистер Реддл, я не тороплюсь, — он спрятал руки в карманы и с трудом поборол желание выпрямить спину, чтобы чуть больше возвышаться над Томом. «Ха, я выше». Том Реддл стоял в нескольких шагах от него, и при слабом освещении его лицо казалось ещё более бледным, чем обычно. — Я бы хотел пересдать боггарта. Пожалуйста. — Не беспокойся, это же было необязательное задание, его не нужно пересдавать. — Но я хочу! — Том поджал губы. — Так вы будете не против? — Мистер Реддл, — Гарри запустил руку в волосы. — Подойдите ко мне завтра после занятия, пересдадим. Том вскинул подбородок и кивнул: — Спасибо, профессор! — Серьёзно настроен преуспевать в Защите от тёмных искусств? — Гарри двинулся дальше, Том пошёл рядом. — Потому что хочешь стать преподавателем? Несколько секунд Том ничего не говорил, и Гарри снова заметил это задумчивое выражение на лице. — И не только. — Да? — удивился Гарри. — Я везде настроен преуспевать. — Как я знаю, у тебя это хорошо выходит, — Гарри по привычке растрепал свои волосы. — Узнавали? — В ответ на это Гарри стушевался, а Реддл лишь усмехнулся, бросив на него весёлый взгляд. — Неужели преподаватели сплетничают? — Мистер Реддл? — Простите, — Том улыбнулся. — Никто не сплетничает, во-первых — это задача всех преподавателей следить за вашей успеваемостью, а во-вторых... Гарри задумался. — А во-вторых, вы не придумали. Они завернули за угол, шагая дальше по коридору. Поттер ощущал себя немного странно, так буднично разговаривая с Томом. — Возможно. Кажется, Гарри завёл разговор в тупик. Несколько секунд они шли в молчании. Для него это было немного неловко, и если для Реддла тоже, то он хорошо не подавал виду. — А какой у вас боггарт, сэр? — Том чуть наклонился телом к Гарри. — Раньше это был дементор, а сейчас не думаю, что он вызывает у меня такой сильный страх, как на третьем курсе. — И ведь вправду. После стольких встреч с Волан-де-Мортом, пожирателями и после других двояких приключений, он чувствовал в разы меньшую тревогу от мысли о дементорах. Они меньшее, что могло раньше угрожать Гарри. — А что у вас вызывает страх? — Том встретился с недовольным взглядом Поттера. — Ладно, молчу. — А твоим боггартом была... — Смерть. Гарри не знал, что сказать. С одной стороны, это было ожидаемо, а с другой: — Не думаю, что смерть — это худшее, что с тобой может произойти. — Неужели? — Том выгнул бровь и улыбнулся. Гарри прикусил губу. Зря это сказал. — О да. — Пф, как знаете. Гарри закатил глаза и улыбнулся. В груди почему-то бушевала тревога.