Мокрый пёс

Ноябрьский дождь в Лондоне не лил, он методично вколачивал в землю серую тоску. Гарри сидел на скамейке под козырьком заброшенной аптеки, вжавшись спиной в мокрую стену. Плащ Сириуса, единственное, что осталось от той жизни, промок насквозь и теперь не грел, а тяжело лип к телу, как вторая кожа мертвеца. Три месяца с тех пор, как Министерство добровольно попросило его сдать палочку на экспертизу. Три месяца с тех пор, как замёрз счёт Поттеров, а ключ от Гриммо перестал открывать дверь. Три месяца с тех пор, как он понял, что геройство имеет срок годности, а благодарность – цену. Сначала была надежда. Кингсли обещал разобраться, но «разобраться» означало, что они тихо замяли дело, чтобы не позорить победителя Тёмного Лорда судом за Непростительные. Гарри сам подписал отказ от статуса «Избранного» и от всей сопутствующей мишуры: золота, домов, орденов. Ему тогда казалось, что он поступает честно. Он и правда использовал Круциатус. Он и правда был не героем, а оружием, которое после войны никому не нужно. Рон и Гермиона звонили поначалу. Гермиона – с юридическими советами, которые упирались в стену министерской бюрократии. Рон – с предложением пожить у них, но Молли смотрела на Гарри так, будто он принёс в дом чуму. И он ушёл сам, чтобы не быть обузой. Деньги от продажи того, что не успели заморозить, он раздал семьям погибших – не из величия, а из глухой, тянущей вины. А потом начал пить: сначала чтобы заснуть, после чтобы не думать, а вскоре просто чтобы не чувствовать, как внутри разваливается то, что он сам называл собой. Сейчас, мокрый и дрожащий, он, наверное, почти гордился собой: сегодня он ещё не пил. Просто потому, что не на что. Он не заметил, как закрыл глаза. Сознание провалилось в темноту без снов – единственное милосердие, которое у него осталось. Драко Малфой вышел из обычного магловского подъезда, инстинктивно втянув голову в плечи – дождь за шиворот был мерзким напоминанием о том, что даже магия не всегда спасает от погоды. Он ненавидел этот район. Серые кирпичные коробки, запах дешёвого пойла и отчаяния, вечные лужи, в которых отражалось его собственное отражение – такое же мутное и размытое. Мэнор так и не восстановили после войны. Слишком много криков осталось в тех стенах. Слишком много раз он стоял на коленях перед Лордом, моля не убивать родителей. Теперь он снимал однушку на последнем этаже этой развалюхи, платил за тишину и покупал успокоительные у подпольных торговцев, потому что просто не хотел светить лицом Пожирателя. Сегодня ему нужно было забрать новую партию. Аптекарь уже ждал, но Драко, как всегда, выбрал длинный путь – через переулки, где меньше фонарей и ещё меньше людей. И тут он его увидел. Скамейка, козырёк, скрюченная фигура в чёрном плаще. Сначала Драко подумал – очередной бродяга, здесь их хватало, но что-то заставило присмотреться. Очки. Дурацкие круглые очки, заклеенные непонятно чем. Растрёпанные чёрные волосы – Поттер. Драко замер. Сердце пропустило удар, потом забилось часто и зло. Первым импульсом было развернуться и уйти. Какое ему дело до Золотого Мальчика, который разрушил его семью, уничтожил всё, во что отец верил, и при этом вышел сухим из воды? Который сейчас валяется в луже, но всё равно остаётся героем в глазах фанатов Магической Британии. Но ноги не слушались. Драко смотрел на эту жалкую, съёжившуюся фигуру и чувствовал не привычную ненависть, а что-то другое слишком знакомое. Разбитое и бесполезное. Он подошёл ближе, стараясь ступать бесшумно. Поттер не шевелился. Дышал ровно, но тяжело, и даже во сне его лицо было серым, осунувшимся, с фиолетовыми тенями под глазами. Он выглядел мёртвым. – Поттер, – голос Драко прозвучал хрипло, и он сам не узнал его. – Эй. Никакой реакции. Драко помедлил, потом ткнул носком ботинка в тело, тот вздрогнул, но не проснулся. В груди блондина что-то неприятно кольнуло. Он наклонился, убрал мокрые волосы с лица Гарри, коснулся щеки – ледяная. – Поттер! – он дёрнул его за ворот плаща, надеясь что собственное зрение его не подводит. Гарри открыл глаза резко, как по команде, но взгляд был мутным, невидящим. Он попытался отшатнуться, но спина упёрлась в стену. Рука судорожно метнулась к карману, там, где еще при школе он держал палочку. – Тихо, – Драко выставил ладонь, не столько успокаивая, сколько обозначая границу. – Я не мракоборец. Зрачки Гарри сузились, сфокусировались. Узнавание пришло не сразу, но когда пришло – лицо исказилось. – Малфой, – выдохнул он так, словно имя было проклятием. – Собственной персоной, – Драко выпрямился, скрестил руки на груди, принимая привычную маску высокомерия. – Ты всегда выбирал для ночлега самые очаровательные места, Поттер, но сейчас ты переплюнул сам себя. Это новый уровень падения или просто распродажа остатков достоинства? Гарри попытался встать. Ноги не слушались, он пошатнулся, едва не рухнув обратно в лужу, и Драко, сам не понимая зачем, подхватил его под локоть. Гарри дёрнулся, словно от ожога. – Не тронь. – Как пожелаешь, – Драко разжал пальцы, и он тут же осел обратно на скамейку. – Только учти: сейчас ты промок до нитки, у тебя, кажется, нет палочки, и ты трясёшься так, что зубы стучат, возможно, умрёшь через пару часов. Мне, конечно, плевать, но умирать под моим окном – дурной тон. Если Мракоборцы придут искать тебя, опять будут вопросы, допросы. У меня, знаешь ли, тоже репутация не сахар. – Не волнуйся, я уйду. – Куда? – Драко усмехнулся. – В следующую лужу? Гарри промолчал. Дождь усиливался, барабаня по жестяному козырьку. В переулке было темно и сыро, только вдалеке горел жёлтый фонарь, размазывая свет по лужам. Драко смотрел на него и чувствовал, как внутри закипает злость. Не на Поттера. На себя. На эту идиотскую, бессмысленную сцену, где он, бывший Пожиратель, стоит перед Героем, совсем не похожим на Героя и решает что с ним сделать. – Пойдём, – сказал он резко, отрывисто, чтобы не передумать. – У меня есть пара часов до того, как подействует... В общем, обсохнешь, согреешься и катись к Мерлину. Гарри поднял на него глаза. В них была усталость, подозрение, но главное – тоска. Такая глубокая, что Драко на секунду показалось, будто он смотрит в зеркало. – Зачем тебе это, Малфой? – Затем, что я не хочу объяснять твоей гриффиндорской подруге, почему позволил тебе окочуриться в маггловском районе, – Драко скривился, делая голос максимально ядовитым. – Придёт, наколдует мне что-нибудь гадкое с её то местом в Минестерстве. Гарри не улыбнулся. Он смотрел на Драко долго, слишком долго, потом медленно кивнул. Драко не дождался, пока он попытается встать сам – просто схватил его за локоть, грубо, не спрашивая, и потянул вверх. Гарри шатнулся, но устоял. Подъезд, после улицы и приятным запахом местной аптеки, встретил запахом плесени и кошачьей мочи. Драко пошёл первым, не оборачиваясь, слыша за спиной неровное, сбивчивое дыхание и шаркающие шаги. Пять пролётов. Семь ступеней на каждом. Он считал, как всегда, но сегодня числа не приносили успокоения. На третьем этаже Гарри запнулся, и Драко, не глядя, подхватил его снова. – Не падай, – буркнул он, концентрируясь на ступенях. – Я не собираюсь тащить твоё геройское тело на себе. Они поднялись на последний этаж. Драко достал ключ, открыл дверь, пропуская Гарри в маленькую прихожую, и только там, в тусклом свете лампы, по-настоящему увидел его: мокрый, грязный, исхудавший до прозрачности. Плащ Сириуса висел на нём как на вешалке стоящей рядом, и то она бы выглядела лучше и позитивнее. – Проходи, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Ванная там. Полотенца в шкафу. Одежду найду. И не вздумай умереть в моей квартире, Поттер. Арендодатель будет недоволен. Гарри посмотрел на него, и впервые за весь вечер в его глазах мелькнуло что-то, похожее на слабое, усталое удивление. – Ты изменился, Малфой. Драко усмехнулся, но усмешка вышла кривой. – А ты, смотрю, собираешь остатки гриффиндорских мозгов, для очевидных вещей. Иди в душ, пока я не передумал. Он отвернулся, чтобы не видеть, как Гарри, спотыкаясь, идёт по коридору. Снял промокшее пальто, повесил на спинку стула, прошёл на кухню. Руки дрожали. Он открыл ящик, достал флакон, посмотрел на него, потом отложил. Вместо этого включил чайник. В ванной зашумела вода. Драко стоял у окна, смотрел на мокрые крыши и думал о том, что сегодня он совершил самую глупую ошибку в своей жизни. Или, может быть, геройский поступок. Он пока не знал. Квартира Драко была маленькой, аскетично чистой, но в этой чистоте чувствовалось не спокойствие, а нервное натяжение. Мебели минимум: диван, стол, стул. Никаких личных вещей, никаких намёков на род Малфоев. Книги стояли строго по росту, углы скатерти выверены с математической точностью. Казалось, что любой не вовремя положенный предмет вызовет здесь аллергию. Дверь ванной скрипнула. Гарри вышел, закутанный в большое банное полотенце, его промокшая одежда бесформенным комком висела в руке – сброшенная шкура. Без мокрых тряпок он выглядел ещё более хрупким. Рёбра проступали сквозь бледную кожу, ключицы торчали как оголённые ветки. Его взгляд, тусклый и отстранённый, скользнул по стерильной чистоте комнаты, по нервно подрагивающей руке Драко, сжатой в кулак так, что ногти впились в ладонь оставив полумесяцы. – Спасибо. – Не за что, – отрезал он, резко отвернувшись к окну. Голос прозвучал неестественно громко в тишине. Он кивнул на диван. – Диван твой, вечером разберёмся. Он почти бегом скрылся в спальне, захлопнув дверь с таким чувством, будто отсекал вторжение. Прислонился к холодному дереву спиной, чувствуя, как бешено колотится сердце. Поттер. В его квартире. Безумие. Он прислушался – за дверью было тихо. Только дождь стучал по стеклу да его собственное сбитое дыхание. – Что теперь? Выгнать утром? Куда? В голову лез образ: Гарри, свернувшийся калачиком на скамейке, брошенный, мокрый. Драко сжал виски пальцами, пытаясь выдавить картинку. – Не твоя проблема, – сказал он себе в пустоту. – Не твоя. Руки сами потянулись к тумбочке. Дрожь стала заметнее. Он достал маленькую коробочку из чёрного дерева – успокоительное, за которым сегодня ходил, которые стали его верным другом за прошедшее время. Пальцы скользнули по крышке, открывая пузырёк. На диване Гарри лежал, уставившись в потолок. Сухость и относительное тепло были непривычны. Запах чистящих средств резал нос, но это был не запах улицы. Разум, затуманенный усталостью и постоянной тревогой, с трудом осознавал происходящее. Из спальни донёсся тихий, монотонный стук. Как будто кто-то что-то выравнивал. Снова и снова. Гарри закрыл глаза, пытаясь заглушить звуки прошлого, которые всегда ждали его во тьме. Но сегодня в темноте вместо лиц Пожирателей и мёртвых друзей мелькало тесаное, нервное лицо Драко Малфоя. Утро встретило Гарри резким лучом, пробившим дыру в занавеске прямо в глаз. Он дёрнулся, и жёсткий диван тут же напомнил, где он. Тишина давила на уши, звенела после ночных кошмаров, где крики сливались с воем ветра. Он лежал, укрытый тонким, но чистым пледом – явно не его. Драко, наверное, набросил его ночью или оставил с вечера. Гарри приподнялся, кости заныли. Квартира была пуста и стерильна, как операционная. На столе, с выверенной по линейке точностью, стояла тарелка с двумя ломтиками холодного тоста и стакан воды. Рядом – записка, написанная острым, бездушным, но витиеватым почерком: «Еда. Вода. Не трогай ничего лишнего. Вернусь вечером. Д.Л.М.» – Лишнего, – хрипло фыркнул Гарри, оглядывая пустую комнату. Он механически съел тосты – сухие, как пергамент, запил водой. Действительность навалилась тяжёлым, мокрым мешком. Он здесь, у Малфоя. Герой на подачке у бывшего Пожирателя. Он встал, потянулся. Вспомнил уроки Люпина, свою магию без палочки – ту, что иногда вырывалась сама. Он сжал кулак, глядя на стакан, представил, как вода взбалтывается, поднимается. Стакан дрогнул, качнулся и упал на бок с глухим стуком. Вода растеклась по ковру идеально круглым пятном. Гарри замер. Сердце колотилось. Он бросился искать тряпку, но в этой пустоте не нашёл ничего. В итоге прижал к луже угол своего ещё влажного свитера. Осталось влажное, смутно очерченное пятно – страшное преступление против малфоевского порядка. День тянулся как холодная слизь. Гарри пытался читать единственную книгу на полке в зале – какой-то трактат о редких ядах на латыни, бродил по комнате, садился на диван и вновь поднимался. К вечеру тишина стала невыносимой. Он снова попробовал магию – на этот раз зажечь кончик пальца. Вспыхнуло крошечное, жаркое пламя, осветив на мгновение его измождённое лицо в темнеющем окне. Он держал его, заворожённый, пока боль не заставила отдёрнуть руку. Запах палёной кожи повис в воздухе. Гарри сунул обожжённый палец в карман. Тени сгустились, когда за дверью щёлкнул замок. Гарри резко вскочил с дивана. Драко вошёл, его плащ был безупречен, лицо – маска холодной усталости, но глаза, острые как бритва, мгновенно провели инспекцию. Они скользнули по дивану: плед аккуратно сложен, хоть и не идеально; по столу: пустая тарелка, стакан на месте; по полу. Драко замер. Тишина длилась несколько секунд, тяжёлых, как бетонные плиты. – Я оставил тебя на двенадцать часов, Поттер, – голос был тихим, почти спокойным. – Двенадцать часов в абсолютно пустой комнате. И ты умудрился налить на пол. Он подошёл к пятну, наклонился, разглядывая его с таким видом, будто это было личное оскорбление. – Это стакан, – глухо оправдался виновник. – Упал. – Стакан упал, – повторил Драко, не глядя на него. – Сам, в пустой комнате, на ровном месте. Он выпрямился, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на усталую злость. – "Не трогай ничего лишнего", Поттер. Кажется, для тебя это слишком сложная инструкция. Он снял плащ, повесил на вешалку с церемонной точностью, избегая смотреть в сторону гостя. Прошёл на кухню, включил воду, начал мыть руки. Гарри смотрел на его спину, на то, как напряжены плечи, как Драко трёт пальцы с каким-то ожесточённым усердием. – Ты всё ещё здесь, – бросил Драко, не оборачиваясь. – Удивительная настойчивость. Надеюсь, не ждёшь ужин? Мои запасы не рассчитаны на незваных гостей. Тон был ядовито-вежливым, но Гарри уже начинал различать в этой ядовитости не пренебрежение, а что-то другое, возможно, защиту. – Где ты был? – спросил Гарри, сам не ожидая от себя такой прямоты. Вопрос повис в воздухе. Драко выключил воду, вытер руки полотенцем, развернулся. В его лице была усталость, которую не скрыть никакой малфоевской маской. – Зарабатываю на твои королевские завтраки, Поттер. – Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. – В «Ночной Сове». Надеюсь, твой маггловский опыт позволяет понять суть заведения? – Паб? – Гарри не поверил. – Кухня паба, если твои героические мозги ещё способны к восприятию деталей, – Драко прислонился к столешнице, скрестив руки на груди. Жест был закрытым, оборонительным. – Кастрюли, сковородки, горы жирных тарелок. Посудомойка. Великий наследник древнейшего рода Малфоев моет посуду в маггловской забегаловке. Он говорил с ледяной насмешкой, но Гарри видел, как дрожат его пальцы, сжатые на предплечьях. – Но зато никто не лезет в душу с тупыми вопросами, – добавил он, явно намекая на гостя. – И платят наличными, абсолютно не волшебными. Идеально для Пожирателя, не находишь? Гарри смотрел на него. Смотрел на этого человека, который когда-то был его врагом, а теперь стоял в дешёвой маггловской одежде, пахнущей жиром и моющим средством – скамейка под дождём казалась милосерднее. – Спасибо, – наконец выдавил Гарри, глядя на спину Драко, уже склонившуюся с тряпкой над раковиной. – За тосты и за вчера, что не оставил там. Он резко выпрямился: – Не заводи привычку благодарить, Поттер. Ты здесь временно. Пока не придумаешь, куда девать свое драгоценную тушу. И запомни правила: не шуми, не трогай ничего без спроса, не устраивай бардак. Ни-ког-да, – Он резко ткнул пальцем в воздух, подчеркивая каждое слово. – И никогда не входи без стука туда. – Легкий, но ледяной кивок в сторону спальни и ванной. – Это святая святых. Нарушишь – выпотрошу, как бузинную палочку, и выставлю на помойку, кому ты действительно и принадлежишь. Понятно?