История трансмиграции болезненного злодея

Выражение лица изменилось. Глаза, которые всегда пытались соблазнить его, слегка прищурившись и нарочито улыбаясь, теперь были совершенно другими. Они словно яркий свет. Когда Джинву улыбался, его улыбка ограничивалась фразой «У меня хорошее настроение», но когда улыбался Джингём, его губы тоже неосознанно приподнимались. Он подумал, что это странно, но не неприятно. Вонбом высказал то, о чём не мог спросить никого другого. «Ты думаешь, я тоже изменился?» «Разве это вообще вопрос? Твоё выражение лица совершенно другое. Когда Чонго рассказал мне про эти солнцезащитные очки, я подумал, что ты совсем сошёл с ума». Солнцезащитные очки, которые Джинву принял против своей воли, теперь аккуратно хранились в гардеробной Вонбома. «Я не мог поверить, когда они сказали, что ты, который никогда не носил солнцезащитные очки, надел их». В то время Сухёк даже отругал Ли Чонго за ложь. Однако Чонго, чувствуя себя обиженным, тайком показал фотографию в качестве доказательства. Фотография Вонбома в солнцезащитных очках Boeing также шокировала Сухёка. После одного инцидента Вонбому не нравилось, когда его зрение было ограничено. Более того, несмотря на его предпочтение черному цвету одежды, его дом был украшен роскошнее, чем ожидалось. «Ты в порядке?» «Нет…но с этими очками всё было нормально. ». По иронии судьбы, именно эти очки Boeing были в порядке. Глаза Сухёка на мгновение расширились, когда он увидел мягкость во взгляде Вонбома. «…Это опасно». Сухёк крепко сжал губы, сразу поняв, что это нехороший знак. Выздоровление Джингёма шло быстрее, чем ожидалось. Похоже, что позитивный настрой всегда оказывает благотворное влияние. Хотя больничная еда была невкусной, он ел тщательно и регулярно принимал лекарства. Он сотрудничал во время обследований. После обследований он снова встретился с , психиатром, чтобы проверить, не изменилось ли его память. «Как дела?» «Хорошо». «Какое облегчение. Ты что-нибудь вспомнил за это время?» «Нет, ничего». «Понятно. Ты смотрел какие-нибудь альбомы, старые дневники или журналы?» Джингём покачал головой. Если подумать, он не видел никаких альбомов, когда разбирал свои вещи. И среди стопок книг Джинву их тоже не было. Пока Джингём глубоко задумался, его голова постепенно наклонилась в сторону. «Неужели фотографий совсем нет?» Дело было не только в альбомах. Он не помнил, чтобы видел какие-либо фотографии дома. Даже маленькую фотографию в рамке. Может, они потеряли их все во время переезда? Он решил спросить об этом Джинву позже. Доктор задавал разные вопросы о его памяти, но остановился, поняв, что ничего особенно полезного не нашел. «Как ты себя чувствуешь в последнее время?» «…Хорошо». «Бывали ли моменты, когда тебе было плохо?» Джингём, медленно моргая, кивнул. «Почему тебе было плохо?» «…Из-за моей ошибки… Джинву пострадал». Хотя прошло всего месяц и неделя, он уже слишком часто обижал чувства Джинву. Особенно в этот раз Джинву выглядел очень уставшим. Когда он выходил из комнаты на консультацию, Джинву улыбнулся ему, но было ясно, что он истощен как физически, так и морально. Даже не очень проницательный Джинём это заметил. Он не хотел снова прикасаться к чувствительному месту Джинву. Честно говоря, на этот раз было бы сложно сказать, что это была исключительно его вина. Он испугался не специально; это произошло потому, что мужчина внезапно ударил по столу. Конечно, его тело подавало предупреждения и раньше. Он чувствовал боль в первый день, когда вселился в это тело, но она была несильной, и он никогда не болел серьёзно, за исключением особых случаев, таких как аллергия, поэтому он был неосторожен. Он думал, что скоро станет лучше. Это была нелепая мысль. Вместо того чтобы стать лучше, стало хуже, и в конце концов он упал и его отвезли в больницу. Когда он пришёл в себя, перед его глазами предстал жалкий облик Джинву. Он плохо отдыхал и не ел, поэтому его щёки были впалыми, а под глазами — тёмные круги. Это было зрелище, которое он никогда больше не хотел видеть. Плечи Джингёма опустились, губы опустились. Его длинные ресницы слегка дрожали, а губы беспокойно двигались. Его влажные глаза блестели от слёз. Консультация была недолгой. Это не было психологическим лечением, просто обсуждение текущей ситуации. Благодаря честности Джингёма, доктор дал ему несколько небольших советов и закончил консультацию. Джингём поспешил обратно в больничную палату. Джинву, который сидел безучастно, вздрогнул от громкого звука открывающейся двери. «Джинву!» «А? О.» Джингём, войдя в комнату и закрыв дверь, быстро подошёл к Джинву и раскинул свои тонкие руки. Джинву, не понимая ситуации, замер, пока Джингём делал ещё один шаг ближе. «Спасибо.» Он обнял Джинву. Его руки, побывавшие в кондиционированном помещении, были холодными. «Я так рад, что ты рядом. Правда.» «…Хён?» «Прости, что причинил тебе боль… что расстроил тебя. И…» Джингём отпустил руки и обхватил щеки Джинву обеими руками, пытаясь ярко улыбнуться, несмотря на то, что выглядел так, будто вот-вот расплачется. «Прости… и спасибо, что подождал». «…» «Наш Джинву действительно сильный. Такой крутой». Он вкладывал всю свою искренность в каждое слово, надеясь, что его чувства будут переданы. Его руки дрожали от волнения, и эти ощущения доходили до Джинву. Пытаясь остановить дрожь, он усилил давление, отчего щеки Джинву сильно сжались. Губы Джинву выпятились, а глаза расширились от удивления – получилось забавное выражение лица. Что поделаешь, если ты всё ещё такой красивый, несмотря ни на что? «Почему ты ничего не говоришь? В такие моменты нужно говорить: „Хён тоже крутой“ или „Хён тоже сильный“. Разве не должно быть взаимного обмена словами?» Джингём проворчал. Он выразил свою благодарность, извинения и восхищение, используя каждое известное ему слово, но в ответ получил лишь пустой взгляд Джинву. Он понял. Естественно, что такие внезапные слова удивили его. Но слишком долгое молчание немного обескуражило говорящего. «Может быть, это неправильно…?» Это был метод, предложенный психиатром. Он сказал ему выразить все свои чувства. Так он и сделал, но ответ был вялым. Может быть, метод неправильный? Когда он ослабил хватку на щеках Джинву и попытался убрать руки, Джинву резко обхватил руками руки Джингёма, отчего плечи Джингёма задрожали. Пальцы Джинву, полные силы, сжались вокруг тонких пальцев Джингёма. Его взгляд, устремленный на Джингёма, слегка дрожал, казалось, что он немного испуган. Он слышал, что Джингём пошёл на встречу с доктором, но извинения и благодарность, услышанные сразу по прибытии, показались ему странными. Он имел в виду то, что неделю не мог встать с постели, или же то время, когда он потерял память? Джинву не мог понять ситуацию. «…К тебе вернулась память?» Если бы к нему вернулась память, он бы так себя не вёл. Так было всегда. Может быть, к нему вернулась память, и теперь он помнит и старые, и новые воспоминания? Джингём медленно покачал головой, услышав слабый голос Джинву. «А? Нет… Извини, ничего не вернулось». Потому что он не был настоящим Пэк Джингёмом . Его память никогда не вернётся. Он ожидал, что Джинву разочаруется его словами. Но реакция Джинву была неожиданной. Дрожь в его глазах утихла, и сила в его пальцах, державших руки Джингёма, ослабла. Он, казалось, почувствовал облегчение, хотя и понимал, что это странная мысль. Увидев вздох Джинву, Джингём в замешании наклонил голову. «…Ты хочешь, чтобы ко мне вернулась память?» Было странно слышать, как Джинву спрашивает, вернулась ли к нему память, особенно после того, как он сказал, чтобы тот не волновался. Если Джинву хочет, чтобы к нему вернулась память, что ему делать? Но, вопреки опасениям Джингёма, Джинву покачал головой. «Тебе не нужно её искать. Всё в порядке, живи так. С этого момента я буду лучше о тебе заботиться. Я позабочусь о том, чтобы тебе не было больно. Я всегда буду рядом». Не задумываясь, Джинву выпалил эти слова, затем протянул руку и обнял Джингёма за талию, притянув его к себе. Джинём, естественно, оказался между ног Джинву, так как тот сидел на краю кровати. Джинву провел белой рукой по его щеке через плечо и наклонился, приложив ухо к груди Джинёма. Тук-тук-тук. Он знал, что это звук сердцебиения, но технически это был звук открывающихся и закрывающихся клапанов. А для Джинёма, у которого было слабое сердце, это был критически важный звук. Ритм начал ускоряться, и Джинву почувствовал это изменение прямо в ухе. Джинву слегка улыбнулся и спросил: «Почему ты нервничаешь?» «…Я? Я не нервничаю». «Звук ускорился. Разве у тебя не участился пульс?» Когда Джинву попытался посмотреть на свои наручные часы, Джинём быстро сложил руки за спиной. «Почему ты мне не показываешь?» «Я? Нет, просто захотелось сложить руки за спину». Когда Джинву прищурился, Джинём медленно отвёл взгляд, затем постепенно приподнял подбородок и полностью повернул голову в сторону. «Ты же не собираешься снова упасть в обморок, правда?» «…Нет.» «Даже сейчас я слышу твое сердцебиение слишком громко. …Мне это нравится.» Ему было все равно, как бьются сердца других людей, медленно или быстро, или как странно они звучат. Но мысль о том, что это сердце Джинёма, успокаивала его. Неделя, которую Джинём провел в постели, была сущим адом. Он никогда не хотел пережить это снова. Если Джинём сможет быть здоров, ему будет достаточно просто оставаться рядом с ним, ничего не делая. Он хотел жить только вдвоем, без кого-либо еще рядом до конца их жизни.