История трансмиграции болезненного злодея

Даже в самый последний момент, до самого своего ухода, Сухёк, полный сожаления, не оставлял Джингёма в покое. Хотя Джингём просил его перестать трогать его, Сухёк продолжал ласкать его лицо и руки, словно лепя из глины, оставляя его блестящим. Перед уходом он даже отдал плюшевую лисицу, которую взял Джинву. Хотя визит Сухёка был коротким, казалось, что налетела буря. В результате, хотя было уже почти 5 утра, Джингём не мог заснуть. Несмотря на то, что он был очень уставшим, сон полностью ускользал от него. Даже лежа с оставленной Сухёком плюшевой игрушкой, он не мог уснуть. Он не был уставшим — наоборот, его разум был настолько ясен, что это казалось странным. «Мне нужно поспать, но я не могу!» Ради здоровья ему было идеально придерживаться регулярного режима, поэтому он крепко зажмурил глаза и попытался уснуть. Но лицо Сухёка постоянно мелькало перед его глазами, заставляя его снова и снова открывать и закрывать их. «Зачем я это сделал…!» И этим человеком был Сухёк, из всех людей. Причина, по которой Джингём не принимал чувства Сухёка или Вонбома и старался держаться на расстоянии, всегда заключалась в навязчивой мысли о «другом Пэк Джингёме», который мог когда-нибудь вернуться. Теперь, когда всплывали обрывки неясных воспоминаний, ему приходилось быть ещё осторожнее. Поцелуй, который он подарил Сухёку, был чисто импульсивным. Он сожалел об этом, но что сделано, то сделано. Джингём провёл кончиками пальцев по губам. «Всё равно… было приятно». Теперь он понимал разницу между лёгким поцелуем и лёгким прикосновением. Даже сейчас ощущения были яркими, оставляя после себя неприятный осадок. «Может, мне просто делать, как я хочу?» Не было никакой гарантии, что он останется здесь в будущем, поэтому он подавлял свои чувства до сих пор. Но теперь желание действовать под влиянием эмоций нарастало. «Нет. Я не могу этого сделать». Это казалось слишком безответственным, поэтому он подавил этот импульс. Его запутанные мысли не успокаивались. Его настроение колебалось туда-сюда, как сломанный компас, вращающийся без направления. В конце концов, он пришёл к одному выводу: ему нужно снова провести черту в отношениях с Сухёком. Несмотря на его уверенные обещания Вонбому, что он порядочный человек, сейчас он чувствовал себя плохим человеком. Погруженный в свои переживания, Джингём встретил утро с бессонными глазами. Вонбом, сидевший напротив за столом, наблюдал за усталым Джингёмjv. «Ты плохо спал?» «…Я почти не спал». «Доешь завтрак и иди отдохни наверх». «Сначала тебе нужно умыться». «Благодаря твоей заботе мне стало намного лучше. Болит уже не так сильно. Я могу умыться сам». Раны уже зажили, и пока он не будет перенапрягаться, проблем не будет. Более того, Вонбом предложил это, потому что чувствовал, что вот-вот потеряет контроль над собой. Каждый раз, когда Джингём прикасался к его телу, Вонбом чувствовал, как его желания пытаются вырваться наружу, и он сжимал тело, чтобы подавить их. Он крепко зажмурил глаза, сосредоточившись на том, что делал, чтобы не думать о прикосновениях Джингёмf. Он был благодарен Джингёмe за заботу, но если это продолжится, может случиться что-то серьёзное. Джингём, немного поразмыслив, кивнул в знак согласия. Хотя аппетита у него не было, он заставил себя съесть несколько ложек, думая, что пропуск приёма пищи только усугубит проблему с желудком. Обычно Джингём ждал, пока Вонбом закончит есть, но сегодня он встал со своего места. «Я буду в стеклянной оранжерее. Позвони мне, если что-нибудь понадобится!» «Разве не лучше отдохнуть в своей комнате?» «Там тоже есть подушки и одеяла. Если мне сморит сон, я вернусь в свою комнату». Джингём слабо улыбнулся Вонбому, который волновался за него. Как только он вышел на улицу, резкий холодный ветер пронёсся по всему телу Джингёма. Он сжался и быстро направился к стеклянной оранжерее. Войдя в оранжерею, он, окутанный тёплой атмосферой, выпрямился. Ему казалось, что он будет вспоминать это место даже после возвращения домой. Как обычно, он обменялся утренними приветствиями с человеком, ухаживающим за растениями, а затем сразу же поднялся на платформу, где, раскинув руки и ноги, лёг на пол. Глядя на потолок, он был ослеплён ярким утренним солнцем, заставившим его крепко зажмуриться. «Ух, чёрт!» Как ни странно, в тот момент, когда он закрыл глаза, в его сознании возникло лицо Сухёка. Даже на рассвете он думал о нём, и его образ всё ещё не покидал его голову. «Возьми себя в руки, Пэк Джингём!» Джингём сильно шлёпнул его по щекам, так что тот издал звук. Острая боль заставила его энергично потереть лицо ладонями. Хотя он и решил провести черту на рассвете, в тот момент, когда лицо Сухёка мелькнуло перед его глазами, его мысли переключились так же легко, как повернуть руку. Но он быстро сказал себе, что не стоит этого делать, снова успокоившись. Он никогда раньше не был так неуправляем… «Это так расстраивает». Он ненавидел реальность, в которой он не мог делать ничего так, как хотел. Казалось, он мог бы остаться здесь навсегда, но как только начиналось раздражение, всё становилось невыносимым: невозможность уйти, отсутствие связи с Джинву. Он даже возмущался тем, зачем им пришлось строить дом глубоко в горах, заперев его вот так. Он устал, не мог уснуть, и его запутанные мысли сделали его нервы очень чувствительными. Джингём пытался очистить свой разум, боясь сойти с ума, если продолжит думать. Но это не сработало так, как он хотел. Тем не менее, пока он лежал, его постепенно одолевала сонливость. Нежное тепло солнца обжигало его лицо, заставляя его слегка повернуться на бок. Он чувствовал, что вот-вот заснет, поэтому медленно расслабил тело.

***

После первого нападения Джинву с еще большей настойчивостью углубился в расследование дела о коррупции. Хотя это уже было однажды организовано, он хотел посмотреть, нет ли чего-нибудь еще. Он просмотрел не только доверенные ему документы, но и связанные с ними файлы, хранившиеся у секретаря Яна и Ли Чонго, распутывая с самого начала запутанные связи. Его целью было обеспечить, чтобы никто не получил мягкого приговора по надуманным обвинениям и чтобы все они сгнили в тюрьме, пока не состарятся и не ослабеют. В то время как некоторые ограничивались взятками в виде денег или картин, другие совершали всевозможные гнусные поступки. Если бы он смог получить конкретные доказательства, это мог бы стать шансом разом уничтожить линию президента Кима. Несколько руководителей, поддерживавших Вонбома, были указаны в этом реестре. Однако устранить только их было невозможно из-за сложных связей. У него не было другого выбора, кроме как разорвать отношения со своими союзниками. Пока Джинву яростно стучал по клавиатуре ноутбука, секретарь Ян небрежно заговорил: «У тебя не болят пальцы? Если ты будешь так печатать, пальцы откажут раньше, чем ноутбук». «Я в порядке. Есть какие-нибудь новости по пятой бухгалтерской книге?» «Нет. Было бы проще, если бы всем занимался один человек. Зачем разделять на пять? Тц. Что они будут делать, если хотя бы один из них предаст?» В их распоряжении сейчас было четыре бухгалтерские книги. И без того абсурдно, что их было пять, и каждая из них находилась под управлением разных людей. Более того, они до сих пор не нашли последнюю бухгалтерскую книгу. Несмотря на их усердные поиски, человек, отвечавший за неё, хорошо спрятался, поняв, что они потеряли остальные четыре. Джинву прервал работу и взглянул на стену, где хранился сейф с бухгалтерскими книгами. Раньше они работали в кабинете Вонбома, но поскольку сторона президента Кима оказалась более агрессивной, чем ожидалось, они переехали в новый офисный дом. Они купили целое недавно построенное офисное здание, где, за исключением их собственного жилья, все остальные помещения были временно заняты людьми Чонго для защиты. «Полагаю, он решил, что лучше разделить их, чем рисковать потерять всё из-за одного человека. Удивительно, что он нашёл пять человек, которым может доверять». «Я тоже так думаю». «Когда приедет директор Так? Нам нужно всё уладить до общего собрания». «Он всё ещё осторожен. Слишком поспешные действия могут выставить его предателем. Чтобы разрушить их естественным путём, всё должно рухнуть изнутри, а на это потребуется время». Секретарь Ян встал и потянулся. «Поэтому мы и дали понять, что директор находится в реанимации. Если мы найдём доказательства причастности президента Кима, мы сможем переманить на свою сторону нейтральных руководителей». «Вся эта структура… я просто не понимаю». «Даже в обычных компаниях существует конкуренция за права управления. Завоевание сильных позиций — универсальная задача в любой организации». «Если это так, разве не логично, что люди встают на сторону директора, прямого внука президента?» В Корее передача управления по наследству была обычным явлением, поэтому Джинву, естественно, предположил, что это норма. Но корни Тэчжона были другими. Здесь действовал принцип выживания сильнейшего. Законным наследником не обязательно был кровный сын. Если лидер ослабевал, его, скорее всего, смещал энергичный преемник, прежде чем он добровольно уходил в отставку. В таких условиях президент Ким долгое время сохранял свой пост. Хотя именно Вонбом превратил Тэчжон в крупную корпорацию, именно президент Ким заложил основу для его становления как социального предприятия. Поэтому исполнительный директор Так не встал ни на чью сторону. Пожилые руководители, наблюдавшие за происходящим, прекрасно это понимали. Пока их собственные интересы не были под угрозой, они предпочитали сохранять нейтралитет. О таких внутренних процессах знали лишь немногие. Секретарь Ян был одним из немногих доверенных помощников Вонбома, знавших подобные подробности. «Возможно, это и правда, но поскольку директор Ким основал Тэчжон вместе с президентом, они последовали за ним». «Тогда почему бы не сделать директора Кима президентом, а директора Така — генеральным директором? Президент Ким не задержится надолго, поэтому директор Ким, естественно, станет президентом позже. Тогда ничего этого…» Джинву взглянул на стопку документов в гостиной. «Этого бы не случилось, и не было бы нападения». Если бы это было так, ему не пришлось бы беспокоиться об опасности, угрожающей Джингёму. Секретарь Ян горько усмехнулся. Джинву не понимал, почему Вонбом хочет стать президентом Тэджонга. Вот почему он мог говорить такие вещи. Да и знать ему было не нужно. «Наш директор этого хочет, поэтому мы должны это осуществить. Это наша задача». «…Это правда». «Ты нервничаешь из-за Джингёма, но уже ничего не поделаешь. Вместо того чтобы так думать, давай поскорее закончим. Ты ведь скоро вернешься, правда? Давай закончим до этого». Упоминание Джингёма смягчило выражение лица Джинву.