История трансмиграции болезненного злодея

Вонбом отложил встречу и вместе с Сухёком отправился в больницу, где лежал Джингём. Они слышали, что Джингём проснулся, но к моменту их приезда он снова уснул, поэтому они не смогли увидеть его в сознании. Кислородная маска всё ещё была на нём, но многочисленных проводов, прикреплённых к его телу, стало меньше. Джинву, который всё это время находился рядом с Джингёмом, свернулся калачиком и спал, словно наконец-то сбросив напряжение. Вонбом, наблюдая за ним, осторожно поднял его на маленькую кровать. Несмотря на то, что его переместили, Джинву не проснулся, крепко спал. «Это напоминает мне прошлое. Тогда тоже Джингём лежал здесь вот так, и ты нёс секретаря Пэка». «…Верно». Сухёк подошёл к кровати и тихонько осмотрел лицо Джингёма, которое он видел каждый день. Возможно, ему это показалось, но лицо Джингёма выглядело каким-то умиротворённым. «После того, как он всех напугал, как у него может быть такое умиротворённое выражение?» Немного раздражённый, Сухёк согнул указательный палец и легонько ткнул Джингёма в щеку. За время пребывания в больнице его щёки совсем распухли. Его рука опустилась к теперь уже более длинным волосам Джингёма, и он нежно погладил их между пальцами. «Когда он проснётся, думаю, нам придётся его подстричь. Или, может быть, нет. Ему и так идёт». «Перестань трогать спящего». «Я раздражён. Я пришёл сюда, потому что слышал, что он проснулся, а он просто спит. Клянусь, я видел его лежащим чаще, чем бодрствующим». Несмотря на его жалобы, взгляд Сухёка, устремлённый на Джингёма, был невероятно тёплым. Его истинные чувства, казалось, просачивались сквозь глаза, и вскоре выражение его лица смягчилось. Пока Джингём лежал в больнице, Сухёк стал тем человеком, которого все избегали на работе. Обычно дружелюбный и добродушный, Сухёк внезапно стал холодным, застав всех врасплох, даже руководителей. Некоторые даже избегали его совсем, как будто та сторона Сухёка, которая пыталась помочь Вонбому стать председателем, была всего лишь ложью. Изменилось не только его выражение лица или поведение, но и то, как он относился к работе. Раньше он действовал гибко, стараясь, чтобы всё шло гладко, но в течение двух месяцев он строго придерживался правил, не терпя даже малейших ошибок. Тем не менее, когда он был с Вонбомом, он иногда отпускал шутки и улыбался, но это было исключением. Как только всё заканчивалось, он стирал своё выражение лица и сосредотачивался исключительно на работе. «Ну, по крайней мере, он проснулся. Теперь нам нужно убедиться, что он больше не будет так лежать в постели». Тихо пробормотал Сухёк, откидывая волосы Джингёма. «Так, сегодня тот самый день?» Уложив Джинву на кровать, Вонбом встал рядом с кроватью Джингёма и спросил. Его взгляд тоже не отрывался от Джингёма. В прошлый раз, когда они встречались, Джингём выглядел немного растерянным, но он ярко улыбнулся и помахал на прощание. Он сочувствовал боли Вонбома и пытался его утешить. Хотя они не так много разговаривали, в основном потому, что Вонбом был не очень разговорчив, Джингём был настолько общительным, что Вонбом никогда не чувствовал себя неловко рядом с ним. «…Было трудно сопротивляться». Всякий раз, когда Джингём мыл его, Вонбому приходилось изо всех сил скрывать свои реакции. Всякий раз, когда естественные реакции его организма грозили выдать себя, ему приходилось незаметно прикрываться подушками или одеялами. Каждый раз Джингём думал, что причинил ему боль, и был особенно осторожен во время мытья. Если бы Джингём попытался помыть ему ноги, его могли бы разоблачить, но поскольку Вонбом настаивал на том, что можно мыть водой ниже пояса, Джингём всегда мыл только верхнюю часть тела. Вспоминая то время, Вонбом слабо улыбнулся. Тогда он не мог должным образом выразить свои чувства из-за сложившихся обстоятельств. «Но сейчас…» Президент Ким в данный момент был занят судебными тяжбами, всё ещё споря с прокурорами. Несмотря на огромное количество улик, связи Кима с прокурорами, полицией и юридическими кругами означали, что его арест ещё не состоялся. Вонбому всё ещё приходилось быть осторожным, но теперь, когда Джингём был здесь, их слабое место уже было обнаружено, и они делали всё, чтобы его защитить. Вонбома поражало, как Джингём заставил его так себя чувствовать, и он хотел узнать больше. Он думал, что работа со временем притупит эти чувства, но он ошибался. Теперь он ждал новостей о Джингёме, и хотя он не хотел в этом признаваться, он завидовал смелости Сухёка. Он даже завидовал Джинву. Несмотря на то, что тот был ему братом лишь по имени, до такой степени, что думал, что сходит с ума. «Я ничего не хочу терять…» Причина, по которой Вонбом не сближался с Джингёмом, заключалась в Дэджон. Он не мог позволить всем своим усилиям заполучить Дэджон пропасть даром. Если бы Джингём действительно оказался в заложниках, выбрал бы он Джингёма вместо фирмы? Это был вопрос, над которым он никогда раньше не задумывался. Если бы в качестве разменной монеты предложили кого-то другого, кроме Джингёма, он бы выбрал Дэджон. Даже если бы это был тот, кто всегда был рядом. «Не пора ли немного пожадничать?» Теперь, когда он оказался в таком положении, опасность будет подстерегать его постоянно. Этого не избежать. Ему придётся жить в постоянном напряжении. «Надеюсь, ещё не поздно». Он хорошо знал о нежных ухаживаниях Сухёка. И хотя Джинву не был ему родным братом, это не меняло того факта, что человек, которому Джингём доверял и на которого полагался больше всего, был Джинву. Даже если Джингём упал в обморок от шока, все действия Джинву до сих пор были искренними. Решив действовать, Вонбом осторожно схватил Сухёка за руку, ту, которая гладила щеку Джингёма. «Перестань его трогать». «Если ты ревнуешь, почему бы тебе тоже этого не делать?» «Он же износится». «Что?» «Его лицо». Сухёк посмотрел на Вонбома как на сумасшедшего, затем перевел взгляд с руки на лицо Джингёма, поняв, что имел в виду Вонбом, и недоверчиво выдохнул. «Подожди… Ты хочешь сказать, что его лицо износится, если я буду продолжать его трогать?» Вонбом не ответил, но его выражение лица ясно давало понять, что он говорит серьезно. Сухёк рассмеялся громче. Он не мог поверить в абсурдность услышанного. А тот факт, что это говорил Вонбом, делал это еще более нелепым. Вонбом определенно изменился. Раньше ему было совершенно все равно на других, но после встречи с Джинву он начал меняться постепенно, и теперь, после встречи с Джингёмом, он наконец-то стал более человечным — по крайней мере, в глазах Сухёка. Раньше Вонбом раздражал его тем, что не высказывал своего мнения, но теперь он спокойно озвучивал свои мысли. Как друг, Сухёк приветствовал эти перемены. Но слышать от него такие вещи, как «он износится, если ты его коснешься», было уже слишком. «Подумать только, он изменил сразу двух человек». Сухёк мягко улыбнулся, глядя на Джингёма так, словно тот был самым дорогим человеком на свете. «Но давай остановимся». Изменения Вонбома были приняты. Но видеть, как он все сильнее влюбляется в Джингёма, было тем, чего Сухёк не хотел. Раньше у Вонбома было много препятствий, мешавших ему должным образом сблизиться с Джингёмом, поэтому Сухёк не обращал на это внимания. Среди этих препятствий были Дэджон, председатель Так и Джинву. Личность Вонбома также играла свою роль. Но теперь эти препятствия стали менее значительными по сравнению с тем, что было раньше. Хотя Сухёк доказал, что занимает большее место в сердце Джингёма, он не мог расслабиться. Сухёк встал, откинув назад волосы, которые сползли вниз, и наклонился вперёд. «Если вы собираетесь говорить глупости, идите обратно к работе, председатель. У меня есть срочные дела». «Позвольте мне пойти с вами». Хотя Вонбом понял это без слов, Сухёк твёрдо отказался. «Как ни крути, председателя нельзя видеть на улице. А вдруг кто-нибудь его сфотографирует?» «…Тогда делай всё как положено». «Не волнуйся, возвращайся в компанию. Я свяжусь с тобой, когда всё закончится».

***

Тепло, которое светилось на лице Сухёка, исчезло, когда он вышел из больничной палаты. Пятеро захваченных людей теперь были доставлены куда-то ещё, не понимая почему, и вынуждены стоять на коленях, связанные. Они понятия не имели, почему их забрали и кто их сюда привёз. Они могли лишь предполагать, основываясь на разговорах, что за этим стоит либо Так Вонбом, либо президент Ким. Однако, увидев там Чхве Санхуна и Им Гипё — которые не имели никакого отношения к президенту Киму — они поняли, что к этому причастен Джингём, и сузили круг похитителей до Так Вонбома. Пятеро, сидя в ряд, обменялись взглядами. Они много раз планировали побеги, находясь взаперти на складе, но ни разу не преуспели. Тем не менее, они пообещали не сдаваться и бежать, как только появится шанс. В ожидании этого шанса раздался леденящий душу звук, от которого волосы встали дыбом, когда открылась дверь склада. В лучах полуденного солнца появились Сухёк и Ли Чонго. Сухёк холодно посмотрел на Чон Санхо пустыми, безэмоциональными глазами. Чон Санхо сразу узнал Сухёка и Ли Чонго, стоящих перед ним. Им Гипё тоже узнал Ли Чонго и задрожал, вспомнив прошлое. Остальные трое, не знавшие, кто эти двое новичков, огляделись по сторонам, пытаясь понять ситуацию. «Мм, ммм! Ммм!» Приглушенные крики Чон Санхо, с заклеенным ртом, наполнили пустой склад. Сухёк прищурился, услышав эти звуки. «Я думал, ты на грани смерти… но ты всё ещё жив».