История трансмиграции болезненного злодея

Как раз когда Джингём собирался спросить Джинву, когда Сухёк принесёт телефон, не в силах больше ждать, Сухёк и Вонбом без единого слова прибыли в больницу. Джинву нахмурился, недовольный их визитом. Он только начал приходить в себя после расставания с Джингёмом, и эти незваные гости были ему не рады. Сухёк поднял сумку с покупками внутри, с энтузиазмом объявляя о своём присутствии. «Джингём, я здесь!» Раньше он не был таким оживлённым, но что-то изменилось, и теперь поведение Сухёка показалось Джингёму странным. Живя здесь, он узнал Сухёка лично, но когда к нему вернулась память и он вспомнил характер Сухёка из романа, его нынешнее поведение показалось ему странным. Дело было не только в Сухёке. Вонбом, который раньше излучал устрашающую ауру, словно никого к себе не подпускал, смягчился. Это было доказательством того, что они сблизились, но встреча с ними после столь долгого перерыва казалась немного непривычной. Когда Джингём никак не отреагировал, даже не показав обычных признаков приветствия, Сухёк опустил поднятую руку и подошёл к кровати. «Почему ты никак не реагируешь? Тебе плохо?» «…Нет. Просто такое ощущение, будто я видел тебя вчера». «Правда? Ты, должно быть, много обо мне думал». «Нет». Несмотря на колкие слова Джингёма, лицо Сухёка озарилось широкой улыбкой. «По крайней мере, теперь ты можешь нормально говорить». «Уже давно могу…» Пока Джингём продолжал коротко отвечать, губы Сухёка изогнулись в игривой улыбке. «Ты скучал по мне? Ты не пришёл, и я немного расстроился». «…Не совсем». «О, значит, ты немного расстроился?» Глаза Сухёка на мгновение расширились, а затем игриво сузились. Тот факт, что Джингём не стал категорически это отрицать, означал, что, возможно, он немного по нему скучал. «Думаю, стоило того, что я воздерживался от встречи с тобой». Чувствуя себя хорошо, Сухёк широко распахнул объятия, чтобы крепко обнять Джингёма, но Вонбом, стоявший позади него, схватил его за плечо. А Джинву, стоявший рядом с кроватью, протянул руку, чтобы его заблокировать. Брови Сухёка дёрнулись в его неловком положении. «Если бы был только один охранник, я бы попробовал что-нибудь сделать, но два — это слишком много». «Не пытайся обнимать его так небрежно». Услышав настороженные слова Джинву, Сухёк пожал плечами, опустил руки и протянул пакет с покупками. «Вот». «Что?» «Посмотри». Джингём взял пакет и заглянул внутрь, обнаружив знакомый телефон. «Я должен был отдать его тебе раньше, но я был занят и забыл. Но я зарядил его перед тем, как прийти. Довольно предусмотрительно, правда?» Однако, когда Джингём достал телефон, он нахмурился. «Что случилось с экраном?» «О, я случайно уронил его. Поэтому я взял ещё и новый. Говорят, о треснувший экран можно порезать руку». Ещё раз осмотрев пакет, Джингём увидел коробку с совершенно новым телефоном, моделью, которую сейчас активно рекламируют по телевизору. «Просто пользуйся новым телефоном». Зная, насколько дорог телефон, Джингём колебался, прежде чем принять его, поэтому Сухёк добавил причину, по которой он должен его взять. «Это моя вина, что я его сломал, верно? Это не просто подарок — это извинение и соответствующая компенсация за мою ошибку». Хотя это и показалось ему просто предлогом, чтобы подарить ему новый телефон, Джингём неохотно кивнул, понимая, что не может рисковать порезаться о разбитый экран. Отложив телефон и пакет с покупками, Джингём повернулся к Вонбому, стоявшему позади Сухёка. «Я слышал новости! Говорят, ты теперь не просто руководитель, а президент… Может, мне начать называть тебя президентом, а не хёном?» Теперь, когда он стал президентом, Вонбом как-то отдалился. Джингём не пытался специально создать дистанцию, но, учитывая новый статус Вонбома, он подумал, что называть его хёном на публике может быть неуместно. От слова Джингёма глаза Вонбома слегка сузились. После столь долгой разлуки первое, что упомянул Джингём, было изменение титула. Тем не менее, казалось, что Джингём чувствует себя лучше, чем раньше, что немного успокоило его. Изначально Вонбом хотел приехать один, но был занят расследованием прокуратуры, связанным с президентом Кимом, махинациями с бумажными компаниями и тайными фондами. К тому же, из-за пристального наблюдения, поездка затянулась дольше, чем ожидалось. Так уж получилось, что Сухёк тоже закончил свои дела в это же время, поэтому они в итоге приехали вместе. «Здесь слишком много народу». Вонбому больше всего на свете хотелось прогнать Сухёка и Джинву и провести время наедине с Джингёмом, как когда они жили вместе в поместье. Джингём, ожидая ответа, слегка опустил взгляд, шея затекла от долгого пребывания в таком положении. Он поднял глаза и пристально посмотрел на Вонбома. Прищуренные глаза Вонбома смягчились при этом видении. «Просто зови меня хён. Президент звучит слишком формально». «Тогда, может, будем называть вас президентом, когда будем на улице? Ваше лицо уже довольно известно…» Всякий раз, когда показывали новости экономики, лицо президента Кима всё ещё фигурировало в новостях из-за продолжающегося расследования, а Вонбом, теперь уже новоназначенный президент, часто упоминался как человек, от которого ожидали, что он выведет Дэджон на новый уровень. Впечатляющим для его молодого возраста был не только стремительный взлет Вонбома на пост президента, но и его объективно и субъективно привлекательная внешность, сделавшая его любимцем СМИ. Хотя компания пыталась контролировать фотографии и статьи с его участием внутри, интернет сделал практически невозможным контроль над всем. В результате его фотографии распространялись ещё быстрее, чем когда он был просто руководителем. «Не беспокойтесь обо всём этом. Просто называйте меня как хотите. Лично мне бы понравилось, если бы вы называли меня хёном… но если вам это неудобно, называйте меня как-нибудь по-другому». Раньше Вонбом настаивал бы, чтобы его называли хёном или президентом, не оставляя места для споров, но на этот раз он предоставил Джингёму выбор. Это изменение показало, насколько он смягчился по отношению к Джингёму, но Джингём этого не заметил, просто кивнул в знак согласия. Пока они разговаривали, Сухёк внимательно следил за Джингёмом. Через мгновение он небрежно сел на край кровати, привлекая взгляд Джингёма. «Джингём». «Да?» «Случайно…?» Сухёк не договорил, заставив Джинву и Вонбома посмотреть на него. «К вам вернулись какие-нибудь воспоминания?» «Мои воспоминания?» «Да. Казалось бы, к этому времени должны были вернуться какие-то фрагменты памяти, но, похоже, вы ничего не помните». Застигнутый врасплох этим вопросом, Джингём широко раскрыл глаза, и его рот открылся, словно он хотел что-то сказать, но слов не вышло. Его светло-карие глаза на мгновение замерли, затем опустились, и он осторожно взглянул на Джинву. Для Джингёма и Джинву воспоминания были деликатной темой. Джинву надеялся, что воспоминания никогда не вернутся, а Джингём чувствовал себя виноватым за то, что не может вспомнить. Он желал, чтобы воспоминания, которые у него сейчас есть, были не его собственными, а воспоминаниями Пэк Джингёма. Однако ни одно из воспоминаний Джингёма из книги не вернулось. Хотя ему следовало бы сразу ответить, что воспоминания не вернулись, он замялся, взглянул на Джинву, а затем медленно покачал головой. «Нет». Но, отвечая, он почувствовал что-то странное. «Почему Сухёк постоянно спрашивает о моих воспоминаниях?» Для Джинву, как для члена семьи, это был вполне логичный вопрос. В этом не было ничего странного. Но любопытство Сухёка к его воспоминаниям было непонятным. «Вонбом-хён никогда не спрашивал…» Если подумать, Сухёк всегда сам спрашивал о его воспоминаниях, а Вонбом никогда не проявлял интереса. Он даже не намекал на любопытство. Даже когда Сухёк признался в своих чувствах на пляже, он сказал, что если Джингём захочет найти свои воспоминания, он поможет. Внезапно заподозрив неладное, Джингём нахмурился. «Почему тебя так интересуют мои воспоминания, хён?» Пока Джингём пытался понять намерения Сухёка, тот, как обычно, улыбнулся. Но затем выражение его лица изменилось. «Конечно, меня это интересует». «Почему? Ты хочешь, чтобы я вернул себе воспоминания?» «Как я уже говорил, мне всё равно, помнишь ты или нет». Взгляд Сухёка, теперь устремлённый на Джингёма, казался странно опасным. Джингём больше не мог выдерживать его взгляда и быстро отвёл глаза. Это были уже не те тёплые глаза, которые всегда смотрели на него раньше. «Что это за чувство…?» Это было похоже на то, как они впервые встретились в больнице. Задумавшись, не мерещится ли ему, Джингём снова посмотрел на него, встретившись взглядом с теперь уже спокойным, нежным взглядом Сухёка. «Разве тебе не любопытно? Разве ты не хочешь узнать, кем ты был раньше?» «Не очень». «Правда? Очень жаль. Если передумаешь, дай мне знать. Я могу записать тебя на приём к психиатру. Разговор с врачом может вернуть тебе воспоминания». Хотя они не обменялись множеством слов, в тоне Сухёка чувствовалось какое-то давление, которое тревожило и Вонбома, и Джинву. Особенно слова Сухёка обеспокоили Джинву, который не хотел, чтобы воспоминания вернулись. Теперь, когда отношения с Джингёмом налаживаются, возвращение памяти в такой ситуации стало бы катастрофой. Это последнее, чего я хочу. Вонбом также счёл странными повторяющиеся вопросы Сухёка о том, вернулись ли воспоминания. Затем ему пришла в голову мысль о потенциальной выгоде от возвращения памяти Джингёма. «Что бы ни случилось, Пэк Джингём был мной заинтересован». Это значит, что если к нему вернётся память, эти чувства тоже могут вернуться. Конечно, он не верит, что Пэк Джингём испытывал к нему симпатию исключительно из-за его богатства. Но сейчас Вонбому нужно было использовать все свои силы, чтобы вернуть внимание Джингёма. «Если к нему вернется память, это может сыграть мне на руку». Если это действительно произойдет, возможно, для него будет лучше, если Джингём восстановит память. Вонбом ненадолго задумался о включении психологической помощи в план лечения Джингёма, но затем вспомнил, каким был тогдашний характер Пэк Джингёма. «Если к нему вернется память, он снова станет прежним Пэк Джингёмом?… Мне это не нравится». Такой отвратительный характер трудно терпеть. «…Тем не менее, Пэк Джингём есть Пэк Джингём ». Каким бы ни был его характер, этот факт не меняется. После недолгого колебания Вонбом наконец заговорил. «Я не думаю, что так уж плохо помочь ему восстановить память». «О, мы с тобой на одной волне». Сухёк протянул кулак, как бы предлагая приветствие, но Вонбом проигнорировал его, даже не взглянув, словно привык к этому. «Что вы думаете, секретарь Пэк? Ему всё равно придётся какое-то время провести в больнице. Не лучше ли сейчас обратиться к психологу?» «…» «Не беспокойтесь о стоимости. Я могу пригласить известного врача». Внезапно Джинву оказался под пристальным взглядом трёх пар глаз, его веки нервно дёрнулись. «…Я не хочу». Слова, которые он не смог произнести, застыли на кончике языка.