История трансмиграции болезненного злодея

Джинём раздумывал, звонить ли Джинву, когда дверь больничной палаты открылась. Джинву выглядел ещё более подавленным, чем раньше, и Джингём замер, дрожа всем телом, борясь с желанием подойти, но не в силах пошевелиться. «…» Джинву вошёл, его выражение лица было настолько непривычным, что Джингёму показалось, будто его взгляд пронзит его насквозь. Непривычный взгляд Джинву ошеломил его. «…Джинву». Услышав осторожный голос Джингёма, Джинву первым отвернул голову. Сделав небольшой шаг вперёд, Джингём собрался с духом и легонько схватил Джинву за рукав. «…Прости, что принял решение сам, не поговорив с тобой». «…» «Я не хотел тебя больше обременять. Ты и так уже столько всего пережил. Даже если я не смогу компенсировать всё, что ты вытерпел». «Почему ты должен это компенсировать?» «Что?» Услышав резкий тон Джинву, Джингём отдёрнул руку. Рукав Джинву выскользнул из его хватки, сжавшись в сжатом кулаке. «Компенсировать? Я никогда об этом не просил. Я просто… пока ты рядом, я буду готов жить так вечно…» Джинву только что закончил разговор с Сухёком по телефону, боясь, что даст волю эмоциям, поэтому он крепко сжал губы. Джингём, видя, как Джинву пытается сдержать гнев, дёрнул его за рукав, чтобы привлечь его внимание. «Это невозможно, Джинву». «Хён…» «Я не хочу так жить. Я не хочу такой жизни». Губы Джинву приоткрылись от шока, эти слова поразили его как удар. Это напомнило ему о прежнем Пэк Джингёме, том, кто не хотел жить в несчастье. Даже увидев потрясённое выражение лица Джинву, Джингём не смог остановиться. «Ты сделал свою часть. Теперь моя очередь. Сухёк-хён помогает нам. Думаю, это шанс». «Гём-а!» «Упустить этот шанс было бы глупо. Без этого долга мы оба могли бы жить так, как хотим…» Глаза Джингёма затуманились, а брови Джинву нахмурились в ответ. «Давай жить так, пожалуйста? Джинву…» «…Ты обещал, что не бросишь меня». Несмотря на выражение лица, голос Джинву стал холоднее, отчего по воздуху пробежал холодок, а зрачки Джингёма задрожали. Джингём неосознанно отпустил рукав. Он слышал этот голос и раньше, но только обращенный к Вонбому или Сухёку, никогда к себе. «Ты собираешься бросить меня и пойти к директору Сану?» «…Почему ты это говоришь, Джинву?» «Я сказал, что позабочусь об этом. Я сказал, что буду ответственным! Всё, что тебе нужно сделать, это остаться рядом со мной. Я погашу долг, и что бы ты ни захотел, я поддержу тебя. Неужели ждать этого… было так тяжело?» «Ты выглядишь слишком взволнованным». Джинву, не желая, чтобы Джингём увидел его искаженное выражение лица, закрыл лицо рукой. Но Джингём уже увидел его нахмуренные брови и сжатые челюсти. «…Прости. Я слишком расстроился… Ха.» «Почему ты всё время думаешь, что я тебя брошу? Я просто хочу, чтобы мы оба жили так, чтобы могли делать то, что хотим, без забот. Разве это так уж плохо?» «Нет, не так. Я знаю, ты сделал это ради меня. Просто… мне было больно. Вот и всё.» Джинву отчаянно хотел прижаться к Джингёму, обнять его за тонкие руки и держать рядом, выплескивая каждое слово, которое хотел сказать. С тех пор, как он признался в своих чувствах, это яростное чувство собственничества по отношению к Джингёму разлилось по нему. Но он знал, что если он всё выложит, Джингём может испугаться и уйти. Даже сейчас ему приходилось подавлять свои чувства, зная, что любой неверный шаг может разрушить их отношения. С лёгким вздохом Джинву провёл рукой по лицу, выдав натянутую улыбку. «Прости, что вспылил, Гём-а.» Он медленно поднял руки, и выражение лица Джингёма сменилось на отчаяние. С дрожащими губами Джинву нежно обнял его, прижав маленькую головку к своей груди и поглаживая по спине. Тук-тук-тук. Джингём внимательно прислушался к ровному, слегка учащенному сердцебиению Джинву. «Просто не думай, что тебе нужно справляться с этим в одиночку. Давай справимся вместе». «…» Джингём не мог заставить себя сказать, что он так не поступит. Он предпринял действия, чтобы освободить Джинву, но платить вместе было бы бессмысленно. Однако слова Джинву, мольба не быть брошенным, эхом звучали в его голове, не давая затихнуть. Это был не первый раз, когда Джинву говорил подобные вещи; всякий раз, когда Джингём пытался хоть немного отдалиться от него, Джинву замечал это, словно шестое чувство. «Что мне с тобой делать?» Чувства Джинву были слишком глубоки, чтобы оставаться просто приятными воспоминаниями. Джингём задумался, не лучше ли было бы холодно разорвать отношения с Джинву, как он делал это раньше. Даже если это причинило бы Джинву боль. Возможно, однажды Джинву преодолеет эту боль и найдет счастье с кем-то другим. Джингём закрыл глаза, обремененный беспокойством о том, сможет ли он это сделать. С того дня Джингём заметил едва заметные, но отчетливые изменения. Во-первых, визиты и звонки Вонбома стали чаще. Его визиты в больницу были краткими, иногда просто чтобы показаться, но теперь он приходил как минимум раз в два дня без исключения. «Разве президент не должен быть занят? Он довольно часто навещает нас». Джингём знал, что Вонбом придет к нему, но все равно беспокоился о его компании. Во-вторых, поведение Джинву стало намного спокойнее. Хотя «спокойствие» звучало позитивно, на самом деле казалось, что он погружен в глубокие размышления, и ему требовалось два или три окрика, прежде чем он отвечал. «Что-то случилось между ним и Сухёком?» Хотя Джингём подозревал, что это главная причина, он всё же беспокоился, что может быть и другая. В-третьих, звонки и визиты Сухёка уменьшились. Хотя он всё ещё звонил или писал три раза в день — утром, днём и вечером — это было заметно реже, чем раньше. «Может, потому что президент постоянно уезжает, а у его подчинённых больше работы? Нет, обычно председатели даже не так часто ходят в офис». Единственными председателями, которых видел Джингём, были вымышленные персонажи в видеороликах. Эта тенденция, заметная даже обычно невнимательному Джингёму, сохранялась в течение двух недель. Теперь, когда он мог нормально ходить без вспомогательных средств, пребывание в больнице казалось ему ещё более удушающим. Он терпел это и раньше, убеждая себя, что не может выйти на улицу, потому что ему трудно ходить. Но теперь, когда он мог ходить самостоятельно, он больше не мог подавлять это желание. По мере того, как физическое состояние Джингёма заметно улучшалось, Джинву решил вернуться к работе. Джинву только что вышел, чтобы отнести свой костюм в химчистку. Оставленный один в больничной палате, Джингём развалился на диване, смотря повторы развлекательных шоу. Раздавался смех зрителей, но его лицо оставалось бесстрастным и скучающим. Он перебирал клавиши мини-пианино, стоявшего под столом, нажимая их одну за другой. Когда дверь с грохотом открылась, он поднял голову. «О? Доктор!» «Живешь прекрасно, да? Не бездельничай так, это вредно для тебя». Входящий Хунил тут же раскритиковал позу Джингёма. Джингём, смущенный визитом Хунила, который уже приходил во время утреннего обхода, сел. «Джинву попросил меня зайти, когда у меня будет время, так как его нет». Это была просьба вечно обеспокоенного Джинву, но у Хунила тоже была причина прийти. Сев напротив Джингёма, он вытащил из кармана листок бумаги и протянул его. Естественно, взгляд Джингёма проследил за ним. «Что? Это…» Увидев бумагу, Джингём слегка наклонил голову в сторону. Это было определенно знакомо. «Выглядит знакомо… где я это видел?» Таращась, нахмурившись, Джингём уставился на бумагу, пока его глаза не расширились от осознания. «Бумага желаний! …Но на прошлой было четыре листочка, а на этой — три». Это была та же самая бумага, которую раздавали в прошлой жизни для создания дерева желаний. Тогда он думал, что это сон, но, увидев её сейчас, всё идеально совпало — размер, цвет и форма. Единственное отличие заключалось в том, что на ней был трёхлистный клевер вместо четырёхлистного. «Почему это здесь…» Пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце, Джингём поднял глаза и встретился взглядом с Хунилом. «В педиатрическом отделении делают дерево желаний. В преддверии праздников здесь много детей, которым придётся остаться». Хунил сочувственно цокнул языком. «Обычно это только для детей в педиатрии, но я подумал о тебе и заказал один». «…Хотя я не ребенок». «Для меня ты ребенок. Если хочешь вести себя как взрослый передо мной, сначала повзрослей». Джингём игриво сморщил нос и рассмеялся. «Я тебе его отдам, когда напишу свое желание?» «Да, просто оставь его здесь. Я позабочусь об этом. Ах да, кстати, скоро ты можешь начать готовиться к выписке». Джингём поспешно прикрыл рот рукой, чтобы скрыть широкую улыбку. Неожиданная новость смягчила шок, который он испытал ранее. «Так хорошо, да?» «Конечно! Выписка, наконец-то…!» «Не волнуйся слишком сильно. И не переусердствуй. Ты же знаешь, что будет, если во время последнего осмотра возникнут проблемы, верно?» Джингём энергично кивнул, почти не замечая беспокойства Хуниля. В его голове крутилось только слово «выписка». «Наконец-то!» Проведя более двух месяцев, перемещаясь между больничной палатой, смотровым кабинетом и кабинетом терапии, мысль о выписке наполняла его головокружительным волнением, от которого ему хотелось танцевать. Глядя, как Джингём радостно топает ногами, Хунил не мог не улыбнуться.