История трансмиграции болезненного злодея

Записи в дневнике были упорядочены по датам, причем самая последняя датирована довольно давно. Сначала это выглядело как обычный дневник, описывающий повседневную жизнь, хотя тон, казалось, указывал на то, что он написан для кого-то другого, как будто делится с ним подробностями. Только когда Сухёк прочитал запись, сделанную за неделю до последней, он нахмурился. [Мне пришло сообщение от Чон Санхо. Он говорит, что всё готово. Что он мог иметь в виду? Чем именно ты занимался? Я ещё не извинился перед всеми, но работаю над этим. К тому времени, как ты вернёшься, всё должно быть готово! Я хорошо себя веду? Так что будь добр к Джинву, хорошо?] [Наконец-то меня сегодня выписали! Я старался беречь твоё тело… Извини. А ещё Хунил-хён сказал мне называть его «хён» вместо «доктор», поэтому я решил попробовать. [ Но всё равно неловко!] [Вонбом-хён дал мне бонус в 3 миллиона вон! Но мне нужны были деньги, поэтому я не стал откладывать их для тебя. Извини… Я решил сообщить тебе на всякий случай, если ты будешь шокирован размером моего банковского счёта.] [Мы с Сухёком-хёном… поцеловались. Это был не первый твой поцелуй… правда?] Каждый день записывался в виде небрежных заметок, иногда просто кратких комментариев, иногда подробных описаний событий дня, как будто записывая всё, что происходило. Сухёк пролистал до самой первой записи и открыл её. [Привет, Джингём! Я Пэк Джингём, временно пользуюсь твоим телом! У нас даже одинаковые имена. Разве это не странно? Я был шокирован, обнаружив себя в теле с моим собственным именем! Трудно поверить, но я на самом деле в мире романа, который когда-то читал — «Серый». Это история с Пэк Джинву и Так Вонбомом в главных ролях. Я не знаю, как я оказался здесь, в твоем теле, и даже почему… Я думал, это сон, но это не так… Ты можешь быть так же сбит с толку, как и я, но это реально! Пожалуйста, поверь мне! Пока я не найду способ вернуться в свой мир, пока ты не вернешься, я временно останусь здесь. Я обещаю, что постараюсь жить спокойно, не доставляя тебе никаких хлопот. И на всякий случай, если ты захочешь узнать, что произошло, пока тебя не было, я буду записывать все с этого момента… Однажды это будет твой дневник, Джингём.] «Что?» Сухёк крепче сжал телефон, читая, нахмурившись, и приоткрыв губы от шока. Медленно он перечитывал каждую запись, начиная с первой. «Так… Пэк Джингём на самом деле не Пэк Джингём?» Как ни посмотри, это было абсурдно. Это была не просто потеря памяти — явно что-то было не так. И всё же каждая запись в дневнике демонстрировала искреннее стремление раскрыть «настоящего» Джингёма. К дневнику даже были прикреплены фотографии, описывающие события с поразительной точностью. В записях упоминалось всё: подработки, поездки, даже конкретные воспоминания, например, плюшевая игрушка в виде арктической лисы. И самая невероятная деталь… Серый? Одержимость? В дневнике утверждалось, что этот мир — роман под названием «Серый», и что Джингём одержим кем-то другим. Ещё более поразительно, что в нём Пэк Джинву и Так Вонбом упоминались как главные герои. В недоумении Сухёк поискал в интернете, но не нашёл романа с таким названием. Проследив даты записей, Сухёк вспомнил: «День, когда мы с Вонбомом были вместе…» Это точно было во время его деловой поездки за границу. «Что могло произойти в тот день, чтобы он перестал вести дневник?» Сухёк крепко зажмурил глаза. Он никогда раньше не чувствовал такого напряжения в сердце; от этого у него дрожали руки. Придя в себя, Сухёк выбрал опцию переноса текста из приложения дневника и отправил его себе. Затем он швырнул телефон об стену. С того дня Сухёк жадно поглощал книги по психологии, размышляя, не страдает ли Джингём психическим заболеванием. Он искал в интернете примеры из практики и консультировался с различными психиатрами. Большинство из них говорили примерно одно и то же. «Диссоциативное расстройство идентичности… и бредовое расстройство». Диссоциативное расстройство идентичности предполагает наличие двух или более различных личностей или идентичностей у одного человека, в то время как бредовое расстройство характеризуется непоколебимыми ложными убеждениями. Это казалось наиболее подходящим совпадением. Джингём до потери памяти и тот, кем он стал, были настолько разными, что, с точки зрения одной лишь личности, это не мог быть один и тот же человек. Если у Джингёма действительно было диссоциативное расстройство идентичности, ему требовалось немедленное лечение — и, возможно, именно сейчас Сухёку следовало бы отойти в сторону. Но он не хотел этого делать. А если это действительно было, как намекал дневник Джингёма — одержимость — то, на всякий случай, если это правда… «Может, это сыграет мне на руку?» Если это правда, то потеря памяти окажется ложью, и он не будет, как раньше, гоняться за Вонбомом. Он действительно станет кем-то другим. И Сухёк, зная правду, получит преимущество. «Если я просто буду держать его рядом вот так…» Сухёк постучал по телефону кончиками пальцев. Несмотря на то, как сильно он его бросил, треснул только экран; сам телефон был цел. «Никто этого не видел, кроме меня… Джинву тоже не видел, да?» Пароль был слишком простым, так что Джинву мог посмотреть — но это не имело значения. Глядя на телефон, губы Сухёка изогнулись в опасную улыбку. Когда Джингём наконец очнулся от комы, Сухёк спросил, вернулись ли к нему воспоминания, желая узнать, действительно ли он их потерял или только притворяется. Джингём ответил отрицательно, явно смущённый. Но Сухёк продолжал настаивать. Затем последовал его ответ: «Мне это не очень интересно». «Это меня не сильно затронуло, понимаешь? Мне не так уж и интересно, и я не пытаюсь отчаянно их найти. Я бы предпочёл больше не говорить об этом…» Именно тогда Сухёк принял решение. Что бы ни случилось, только он будет знать о приложении-дневнике. С тех пор он продолжал наблюдать за Джингёмом, но не находил ничего странного, кроме изменения его личности. Если он и заметил что-то ещё, так это то, что Джингём относился к нему более комфортно, чем к другим. Даже более комфортно, чем к Джинву. В то же время, Джингём явно чувствовал присутствие Сухёка. Это заставляло его думать, что скоро он наконец сможет заполучить его.

***

В тот вечер, проснувшись, Джингём понял, что лежит в постели, и некоторое время оставался под одеялом. Синяки не болели, если к ним не прикасаться, но воспоминания о том, что произошло раньше, невероятно смущали его. Инцидент на диване во время просмотра фильма, и тот раз, когда он ударился головой о стол и заплакал. Он почувствовал, как покраснели уши и шея, когда он потёр их ладонями. «Это место действительно опасно». Если он останется здесь ещё немного, то, возможно, наконец-то почувствует себя в объятиях Сухёка, подумал он, и в его голове прозвучало предупреждение. Джингём постучал кончиками пальцев по губам и вздохнул. Раньше он даже не думал о свиданиях, его беспокоило, что он может исчезнуть в любой момент. Но теперь это беспокойство исчезло, так что, возможно, это не такая уж плохая идея. Если бы Сухёк был тем единственным… «Но… Джинву не дает мне покоя». Дело было не только в Джинву. Он также беспокоился о Вонбоме. Если бы это были незнакомцы, это не имело бы значения, но эти люди были так близки ему, что он не мог относиться к этому легкомысленно. «Нет никакой гарантии, что его чувства когда-нибудь не изменятся». С его любовью к новизне Сухёк мог вдруг заскучать и бросить его, сказав, что он больше не интересен. Погрязший в этих переживаниях, Джингём пришел к выводу, что, возможно, лучше не продолжать отношения ни с кем из них. «Но… проблема в том, что я этого не хочу». Без должного финала Сухёк и Вонбом выследили бы его, как бы далеко он ни убежал. У них были средства для этого. «В любом случае, Джинву меня беспокоит». То, как он цеплялся за него, и его затянувшаяся тревога давили на Джингёма. Выросший вместе с детства, Джинву испытывал ещё большую боль утраты, чем двое других. Джингём знал, что никогда полностью не поймет чувств Джинву. Даже если бы он попытался, он смог бы лишь прикоснуться к поверхности. Возможно, удар головой, который он получил ранее, вызвал поток мыслей. «Разве мой мозг не должен быть проще, если часть клеток удалена? …Или я просто становлюсь глупее?» Джингём, который планировал ещё немного полежать в постели, внезапно встретился взглядом с Сухёком, который пришёл покормить его ужином. Комната, залитая красками заката, сияла тёплым светом. «Ты проснулся? Когда ты встал? Ты не ранен, правда?» «…» «Что случилось? Тебе всё ещё больно? Может, нам сейчас же поехать в больницу?» Сухёк пододвинулся ближе к кровати. Когда Джингём не ответил и лишь посмотрел на него, Сухёк подумал, не испытывает ли он всё ещё боль. Увидев покрасневшее лицо Джингёма, он протянул руку и коснулся его лба. «У тебя нет температуры, но шея тёплая». Хотя лоб у Джингёма был в порядке, шея горела. Возможно, это из-за того, что он был под одеялом. Но, учитывая слабость Джингёма, причина могла быть и другой. Сухёк сел на край кровати и нежно погладил щеку Джингёма. «Тебе больно, или ты просто сонливый после пробуждения?» «…» «Если ты не ответишь, мы поедем в больницу». «Я только что проснулся». При упоминании больницы Джингём быстро ответил, заставив Сухёка усмехнуться. Он знал, что Джингём ненавидит больницы, потому что всю жизнь провёл в них, но его реакция была слишком поспешной. Сухёк нашёл это милым, но в то же время немного раздражающим, поэтому он легонько ущипнул Джингёма за щеку. Видя, как Джингём извивается от дискомфорта, на его губах появилась нежная улыбка. Его глаза изогнулись, и улыбка так естественно, без всяких усилий, расплылась по его лицу. «Я правда не хочу тебя отпускать». Сначала это было просто любопытство, но теперь он был полон решимости держать Джингёма рядом, чего бы это ни стоило. «Просто не получи травму, что бы ни случилось». Психическое заболевание, одержимость — что бы это ни было. Пока он мог оставаться рядом, ничто другое не имело значения.