История трансмиграции болезненного злодея

Джингём ходил за Сухёком, как щенок, настаивая, что не это имел в виду. «Я никогда не говорил, что мы должны встречаться! Я просто сказал, что если ты хочешь, то так и должно быть. Вот и всё! Это не считается!» — кричал он. Он пытался сделать всё возможное, чтобы исправить ситуацию. Даже во время ужина, во время десерта и во время коротких перерывов Джингём не переставал жаловаться на то, что так не должны работать свидания. Можно было бы подумать, что Сухёк сдастся и скажет, что понимает, но он этого не сделал. «Он такой милый». Несмотря на свой невысокий рост, Джингём постоянно стоял на цыпочках, чтобы встретиться взглядом с Сухёком. Это было мило. И несмотря на то, что Сухёк специально бродил по гостиной, Джингём неустанно следовал за ним, постоянно разговаривая. Это тоже было мило. Конечно, слова, вылетевшие из уст Джингёма, были совсем не милыми. Но это не имело значения. Джингём был милым, и этого было достаточно. Когда Джингём, наконец, обессиленно рухнул на диван, опустив плечи. Даже госпожа Чон не смогла молчать. «Такими темпами Джингём вот-вот потеряет сознание». «Он такой милый». Глаза госпожи Чон на мгновение расширились от удивления, а затем вернулись в нормальное состояние. Она и раньше замечала симпатию Сухёка к Джингёму, но услышать от него открытое признание было довольно удивительно. «Он, должно быть, действительно ему нравится». Хотя она долго работала с Сухёком, эта его сторона была совершенно новой. Когда он внезапно вызвал её обратно в Корею из-за чрезвычайной ситуации, она подумала, что он, должно быть, снова устроил какую-то неприятность. «Оказывается, он просто занят ухаживанием за ребёнком». Не говоря уже о том, что, видя, как Сухёк извивается, потому что ещё не полностью завоевал сердце Джингёма, она почувствовала, что возвращение не так уж и плохо. «Такое нетерпение на тебя не похоже», — поддразнила госпожа Чон. Взгляд Сухёка потемнел, когда он посмотрел на ноги Джингёма, выглядывающие из-за дивана. «Я просто хочу встречаться с ним — чего бы это ни стоило. Мне нужно дать понять, что он мой, чтобы никто другой не додумался до этого. Вокруг него и так уже слишком много надоедливых типов…» Конечно, он включал в эту категорию Джинву и Вонбома. Уверенность и самообладание. Раньше, у него были, когда эти двое для не были соперниками, но давно исчезли. Особенно после того, что произошло сегодня, он почувствовал отчаянную потребность привязать Джингёма к себе. Мадам Чон снова удивилась. Она знала, что встреча с Джингёмом изменила Сухёка, но не ожидала, что он скажет что-то настолько уязвимое. Её взгляд слегка смягчился, когда она посмотрела на Джингёма. «Интересно, к чему приведут эти перемены — к хорошему или к плохому?» Даже если всё закончится плохо, Сухёк, казалось, был счастлив. Этого было достаточно. Но чтобы обеспечить лучший исход, она дала небольшой совет. «Не просто говори, а покажи это своими действиями. Это признак зрелости — немного уступить, когда он так старается». «Хорошо. Я немного уступлю». Улыбка Сухёка стала шире. Но затем, вспомнив, что завтра понедельник, его улыбка исчезла. Его самого не смущала работа, но он беспокоился о подработке Джингёма. Сегодня Джингём был совершенно измотан всем происходящим. Учитывая, что он много гулял, он, вероятно, был и физически истощен. «Если я его еще больше разозлю, он может просто упасть в обморок». Не то чтобы он собирался отказываться от своего признания, но он решил немного сбавить обороты, зная, насколько сильно Джингём должен быть напряжен. Когда их разговор естественным образом затих, Джингём, подслушивавший с дивана, перевел взгляд. «Я ничего не слышу». Он изо всех сил пытался расслышать их слова, но из-за огромной гостиной было трудно расслышать как следует. Повозившись немного на диване, Джингём сел и повернулся, чтобы посмотреть на Сухёка и госпожу Чон. «Я сейчас пойду в свою комнату». Мадам Чон поняла намёк и тихо извинилась. На мгновение взгляды Сухёка и Джингёма встретились. Увидев Сухёка, стоящего со скрещенными руками и уверенной улыбкой, Джингём надулся от досады. После короткого противостояния взглядов он подошёл к Сухёку, намеренно устроив сцену. Встав перед ним с поднятым подбородком и сверкающими глазами, Джингём потребовал: «Ты действительно собираешься отдать мне этот дом?» Он пытался говорить вызывающе, но его юношеский голос выдал его. Тем не менее, он старался, даже приподняв брови для пущей убедительности. Сухёк находил это лишь милым. Ему хотелось схватить Джингёма за щёки, засыпать его поцелуями и оставить на нём свой след. Но, понимая, что это заставит Джингёма убежать в свою комнату, он крепче сжал руки и с улыбкой сказал: «Если ты этого хочешь, я завтра изменю владельца. Я покрою все расходы и оформлю все документы. Тебе останется только подписать». Джингём неловко кашлянул, услышав неожиданно подробный ответ Сухёка. «…А что, если я вернусь к своим старым привычкам тратить деньги?» Сухёк усмехнулся. «Я дам тебе карту. Я позабочусь о том, чтобы уведомления тебя не беспокоили. Можешь начать с той, которой пользуюсь я». «Уф! Я действительно потрачу кучу денег. Прямо очень много!» «Думаешь, этого достаточно? Трать больше. Трать сколько хочешь». Джингём мысленно вздохнул. Ему хотелось услышать от Сухёка что-то вроде: «Это уже перебор». Но когда дело касалось денег, Сухёк, казалось, был полон решимости дать Джингёму всё, что мог. «Это не работает». Сменив тактику, Джингём ущипнул себя за бедро, чтобы сдержать слёзы. «Может, вернёмся к тому моменту, когда мы встретились в кабинете? Забудем всё, что было после этого. Что скажешь?» «Ты действительно думаешь, что это возможно?» «…Да, возможно! Абсолютно!» Джингём хотел возразить, но быстро изменил свой ответ. Увидев это, выражение лица Сухёка исказилось, брови дёрнулись, а уголки губ изогнулись в насмешливой ухмылке. «Наш дорогой, должно быть, в порядке, да? Похоже, ты совсем забыл, что произошло сегодня. Может, мне вернуться к обеду вместо кабинета?» «…» «Значит, то, что произошло раньше, не считается?» «…Ты ужасен, правда!» После вспышки гнева Джингёма улыбка исчезла с лица Сухёка. Спокойным, но твердым голосом он ответил: «Ты говоришь это мне прямо сейчас. Хотя я все это время страдал. Разве не было условие, что если я выполню твои условия, мы будем встречаться? А теперь ты говоришь, что это была оговорка? Как мне это воспринять? Должен ли я просто предположить, что ты играла со мной, что я был для тебя всего лишь мимолетной игрушкой?» Лицо Джингёма побледнело от этих слов. Его плечи заметно опустились, а вызывающий взгляд смягчился, превратившись в округлое, неуверенное выражение. Сжатые в решимости кулаки медленно разжались, когда он сложил руки вместе. Он думал, что лучше быть плохим парнем, причинить боль Сухёку и разорвать отношения. Но услышав эти слова, он глубоко встревожился. Он невольно задумался, правильно ли было оставлять Сухёка таким образом, сильно ранев. Двигая пальцами, Джингём нерешительно открыл рот. «…Прости. Я был слишком эгоистичен». «Я приму твои извинения. Но я не приму твои слова. Скажи ещё раз всё, что ты сказал раньше. Этот дом? Забирай его. Трать сколько хочешь денег. Можешь бездельничать всю оставшуюся жизнь, если хочешь. Делай что хочешь. Только не говори мне, чтобы я всё это отменил. Расставание после всего нескольких часов свиданий слишком жестоко для меня». Губы Джингёма плотно сжались, взгляд опустился на пол. Всё, что сказал Сухёк, было правдой. Эта ситуация, несомненно, сильно ударила по Сухёку. То, что Джингём неосторожно сказал, Сухёк воспринял всерьёз. Джингём, наконец осознав свой эгоизм, снова поднял голову. «…Хорошо». «Расставание может быть естественным в отношениях, но я не собираюсь этого допустить, Джингём». «…» «Теперь так очевидно, о чём ты думаешь, что я даже не могу притворяться, что не замечаю». Это колкое замечание Сухёка заставило Джингёма отвести взгляд. Как и догадался Сухёк, Джингём планировал пока отступить и вернуться к этому позже, через некоторое время. «…Тц». «О? Теперь ты ещё и злишься на меня?» «Я знаю, что я ужасен, но разве ты не думаешь, что ты ничуть не лучше? Ты так злился раньше, а теперь…» «И что теперь?» Джингём не мог подобрать слов, чтобы ответить на ослепительно широкую улыбку Сухёка. Что бы он ни говорил, Сухёк всегда отвечал, полностью перенаправляя всё в его сторону. Хотя он чувствовал, что Сухёк всё равно повлияет на него, если он позволит ситуации развиваться своим чередом, он понимал, что другого выхода нет. Казалось, лучше оставить всё как есть сейчас и вернуться к этому позже. «Неужели мы действительно будем продолжать встречаться так? Правильно ли мы поступаем?» Если это казалось правильным, значит, это было правильно; если нет, значит, это было неправильно. Но поскольку это был Сухёк, он продолжал колебаться. Особенно из-за Джинву и Вонбома. Эти двое давили на него, заставляя еще больше сомневаться. После недолгого раздумья Джингём посмотрел на Сухёка с решительным выражением лица и сказал: «…Тогда давай встречаться тайно».