Змея с высунутым языком

Гермиона не верила, что Гарри может быть пожирателем смерти, о чем так яро утверждал Симус мать его Финниган. Рон может быть и поверил, но Гермиона была умнее. Или хотела считаться умнее. Но все таки она поверила этим росказням. Хоть и страх сковал её сердце. Никто не общался с Гарри. Всем было страшно, после того как мадам Помфри увидела татуировку на лопатках как у Пожирателей Смерти. Сомнение закрадывалось в светлую голову умной волшебницы и она не решалась заговорить с другом. Она проходила мимо, когда он открывал рот чтобы с ней заговорить. Быстро пробегала и когда никто не видел, из её глаз вытекали слёзы. Слёзы беспомощности, слёзы бессилия. Она не могла помочь, не могла утешить. Её сердце разрывалось. Это не могло так долго продолжаться. Надо поговорить… Но что она могла сказать? Привет Гарри, прости что все каникулы не общались, да и расстались на не лучшей ноте, поверили каким-то дуракам. Гермиона вздохнула, ей было страшно и стыдно признаться. Что она глупая и доверчивая. Страх взял вверх и она променяла друга на слухи. Грейнджер смахнув слёзы, написала Рону. Здравствуй Рон. Нет, не так. Перечеркнула. Рональд. Мы не лучшим образом поступили с Гарри и я чувствую себя ужасно. Он не может быть Пожирателем Смерти и пособником Ты-сам-знаешь-кого. Мы должны помириться. Хоть как-то начать разговор, как его встретим. Гермиона. Вздохнув, Гермиона отдала письмо сове. Она надеялась, что Гарри их выслушает.

***

Петуния сморгнула слёзы. Сын Лили, её сестры умер. Пожертвовал собой ради Дадли, хотя они над ним издевались. Морили голодом, заставляли сидеть в чулане. Только недавно у него появилась своя спальня. Лили была бы в ужасе. Она ведь в душе любила сестру, хоть и завидовала ей. Дурсль скривилась. Она ненавидела магию и поэтому ненавидела мальчика, настроила против него всех. Но Дадли… Её сын теперь по другому смотрел на Поттера. С жалостью и бессилием. — Я виноват. Если бы я не подскользнулся… — Дадличек, мне так жаль. Ненависть нас ослепила, что мы за её пеленой забыли, что он всего лишь маленький мальчик. Да окажусь я в аду за это. — Петуния Дурсль в прострации глядела на мужа. — Хоть бы он очнулся, Боже. Если он очнётся, я больше не буду издеваться. Пожалуйста… — Туни, ну что ты в самом деле. — проворчал отец семейства. — Поттер ведь неубиваемый, так ведь? — Когда то и ему перестанет везти, Вернон. Может быть этот момент настал Мы должны были подавить свою ненависть и дать мальчику хоть немного любви и внимания. — Петуния вздохнула и посмотрела на не двигающегося парня. — Хоть бы он очнулся. А ведь вот оно как бывает — чтобы пересмотреть свои взгляды на мир, нужно лишь чтобы кто-то умер. И Петуния Дурсль уже не была уверена, что Гарри очнётся.