Ты меня бесишь | Волки не ходят поодиночке | 狼行成双

— Серьёзно? Похудел, что ли? Бянь Нань машинально коснулся лица ладонью. Резкий порыв холодного ветра заставил его встряхнуться и осознать: да плевать сейчас, хоть в скелет я превратился! Главное — Цю И. Если считать время, когда они сознательно избегали друг друга, выходило, что он три месяца не видел его вот так, лицом к лицу, и не слышал его голоса. От одной этой мысли в ногах появилась какая-то ватная слабость. Наконец-то встретились. Наконец-то он слышит этот голос. Наконец-то он на собственной шкуре ощутил это паршивое чувство, когда тысячи слов рвутся наружу, толкаясь и застревая в горле, так что в итоге ни одно не может пробиться. Цю И тоже молчал. Они какое-то время просто смотрели друг на друга, а потом он вдруг развёл руки в стороны. Бянь Нань уставился на него в нерешительности, не понимая, стоит ли верить своим глазам: этот внезапный жест... неужели он хочет обнять его? Обнять? Видя, что парень не двигается, Цю И так и остался стоять с раскрытыми руками: — Я не позу орла изображаю, если что. — Чёрт, — негромко выругался Бянь Нань и с улыбкой шагнул вперёд, обхватывая его руками. Цю И легонько похлопал его по спине: — Спасибо. Бянь Нань с силой сжал его в объятиях, по-настоящему крепко прижимая к себе. Он впервые обнимал его так близко. Сквозь одежду он ощущал плотное, сильное тело и то, как под его руками перекатываются напряжённые мышцы Цю И, отвечающего на это объятие. От этого чёткого, реального прикосновения по телу пробежала дрожь: сначала будто бросило в жар, а потом резко повело холодом. Они стояли молча на пронизывающем ветру, долго не шевелясь. Бянь Нань и не хотел двигаться: ему было жаль прерывать этот момент, не хотелось отпускать, да и было немного не по себе. Слова в горле всё ещё вели нешуточную борьбу за выживание, и он понимал, что, если сейчас отстранится, возникшая пауза станет невыносимо неловкой. Впрочем, он осознавал и другое: если не отпустить сейчас, может стать ещё неловко по другой причине — на нём сегодня были спортивные штаны... Знал бы, надел бы джинсы. Пока он предавался этим сумбурным мыслям, Цю И тихо произнёс: — Холодно вообще-то. — Ой, — спохватился Бянь Нань и тут же разжал руки. Только сейчас он заметил, что на Цю И лишь тонкая футболка с длинным рукавом. Он сразу начал стягивать свою куртку: — Я же просил адвоката передать тебе нормальную куртку! — Запачкалась она, — Цю И перехватил его руку. — Не раздевайся, в машине согреюсь. — А, ну да, точно, — Бянь Нань собрался было открыть пассажирскую дверь, но, вспомнив кое-что, рванул к багажнику. — Стой, иди сюда сначала. Цю И подошёл и увидел в руках друга пучок веток. Он опешил: — Это ещё что? — Листья помело… — усмехнулся Бянь Нань, глядя на свой веник. — Отец настоял. Говорит, ими надо похлопать, чтобы отогнать неудачу. Бянь Нань несколько раз провёл ветками по одежде Цю И и захлопнул багажник: — Ну вот, теперь порядок. Садись. Когда они уже собирались обойти машину, Цю И вдруг перехватил его за руку. Бянь Нань замер. Ладонь у него была совсем холодной — от этого прикосновения не было привычного «тепла до мурашек»… Но именно от этой прохлады Бянь Наню вдруг стало неожиданно спокойно и хорошо. Чёрт, что за бред в голову лезет? Всего лишь одно простое движение, но Бянь Наню потребовалось несколько секунд, чтобы обернуться: — Что такое? — Дай посмотрю. — Цю И развернул его правую ладонь вверх, разглядывая шрам, пересекающий её почти целиком. — Да ерунда, всё зажило. Видишь, шевелится нормально, — Бянь Нань тоже посмотрел на свою руку. — Линии жизни теперь выглядят куда солиднее. Честно говоря, после того как сняли швы, он особо не разглядывал этот шрам. А сейчас посмотрел — и правда, выглядит не очень. К тому же кожа ещё не до конца восстановилась, и когда он разжимал ладонь, ощущалось неприятное натяжение. Цю И молчал. Он осторожно провёл кончиками пальцев по шраму, нахмурившись. Кожа там была грубой и плотной, он чувствовал лишь глухое сопротивление ткани, но от этого простого прикосновения у Бянь Наня внутри всё перевернулось, и по руке до самого сердца пробежала лёгкая щекотка. — Правда... всё в порядке, — Бянь Нань посмотрел на Цю И. — Я уже почти месяц как тренируюсь. — А голова? — Цю И коснулся его затылка. — Куда он тебя ударил? — Да не знаю я, — Бянь Нань и вправду не помнил места удара, помнил только, что, когда очнулся, голова гудела. — Хватит обо мне, садись в машину быстрее. — Тебе бы права получить, — заметил Цю И, усаживаясь на сиденье. — Ездить без прав прямо к участку — это надо иметь смелость. — Хотел летом выучиться, но видишь, как всё обернулось, — улыбнулся Бянь Нань, заводя мотор. — Поедем сразу к школе за Эрбао. Твой отец сказал, у них сегодня какой-то день добрых дел, так что освободятся пораньше. — Хорошо, — кивнул Цю И. — Кстати, — Бянь Нань кивнул на сумку, брошенную на заднее сиденье. — Твой телефон там, я его зарядил. Цю И достал телефон, проверил его и убрал в карман: — Шэнь Тао отдал? — Угу, — буркнул Бянь Нань. Вспомнив взгляд и странное поведение Шэнь Тао в тот день, он почувствовал, как по спине пробежали колючие мурашки, и он поспешил сменить тему: — А как твои раны? Куда тебя зацепили? — Да везде понемногу, — усмехнулся Цю И и задрал рукав, показывая два затянувшихся шрама на предплечье. — Ничего серьезного. Не больнее, чем когда ты на меня рухнул и локтем в живот заехал. — Твою мать! — Бянь Нань опешил. — Я тебе в живот заехал? Я честно не знал, у меня тогда глаза кровью налились... — Давай ты больше не будешь драться, — вздохнул Цю И. — Никогда не видел, чтобы кто-то в драке так подставлял спину противнику. — Я обычно так не делаю, это просто потому что... — Бянь Нань осекся. — Я знаю. Спасибо, — Цю И взглянул на него. — Просто следи за дорогой. Когда они подъехали к школе, как раз выстроилась колонна детей с ведрами и тряпками. Эрбао нацепил своё зеленое ведерко прямо на голову и, размахивая тряпкой, вприпрыжку шел в самом конце строя. — Вот же чудик, любой цвет на голову натянет... — Бянь Нань невольно рассмеялся. — Эрбао! — крикнул Цю И, опустив стекло. Мальчик замер, услышав голос, и резко обернулся. — Братик! — увидев выходящего из машины брата, Эрбао округлил глаза, а затем со всех ног бросился к ним, крича на ходу: — Учитель Ли! Мой брат приехал за мной! Бянь Нань впервые увидел, чтобы Эрбао так высоко прыгал. Подлетев к Цю И, он с разбегу заскочил на него, обхватив руками шею, а ногами — пояс: — Брати-и-и-ик! Не дав брату и слова сказать, он зажмурился и, задрав лицо к небу, громко разрыдался. Бянь Нань припарковался у обочины. Цю И забрался в салон вместе с Эрбао — тот вцепился в него как осьминог и ни за что не хотел отпускать. — Ох, малыш, — Бянь Нань погладил его по щеке. — Ну ты и разошелся... Эрбао проплакал всю дорогу. Казалось, он выплескивал всё то горе и тоску по брату, которые копил в себе все эти месяцы. Только когда машина свернула в переулок, плач постепенно затих. — Успокоился? — заглянул назад Бянь Нань. — Уснул, — Цю И откинулся на сиденье и тяжело выдохнул. — У меня аж голова разболелась от его криков. — Голова болит? — Бянь Нань тут же обеспокоенно уставился на него. — ...Это была метафора. — А, ясно. — Бянь Нань почувствовал себя немного глупо. Цю И понес спящего Эрбао к дому. Он хотел передать его Бянь Наню, чтобы забрать сумку, но малец даже во сне почувствовал движение и еще крепче обвил его шею. — Я возьму вещи, — Бянь Нань подхватил обе сумки. — Брат, — пробормотал Эрбао, не открывая глаз. — М? — отозвался Цю И. — Брат. — Да? — Брат. — Ну что такое? — Я уже в третьем классе, — с улыбкой прошептал Эрбао, не открывая опухших глаз. — Какой молодец, — Цю И поцеловал его. — Куда способнее, чем Даху. — Эй! — возмутился Бянь Нань, идя следом. — Зачем меня-то принижать ради его похвалы! Было уже время обеда. Бянь Нань заранее накупил готовой еды, чтобы Цю И, только выйдя из-под стражи, не пришлось сразу вставать к плите. Дома Эрбао наконец окончательно пришел в себя и с радостными криками убежал в комнату к отцу. — Свари рис, — попросил Цю И. — Мне нужно поговорить с отцом. — Понял, — кивнул Бянь Нань. Ему хотелось добавить: «Давай побыстрее, я тоже хочу с тобой поговорить». Но сама мысль о серьёзном разговоре с Цю И заставляла его нервничать. Пока Цю И был у отца, Бянь Нань позвонил Вань Фэю, а затем отцу: — Пап, я его встретил. — Хорошо. Передай другу, что завтра я приглашаю его на ужин. Хочу лично его поблагодарить, — сказал отец. — Я передам. Пап... — Бянь Нань замялся. — Спасибо тебе. — Да что ты заладил, — вздохнул отец. — Ладно, общайся со своим другом. Повесив трубку, Бянь Нань позвал Эрбао на кухню помочь с рисом. У мальчишки было отличное настроение: он сам мыл кастрюлю, бегал туда-сюда, так что Бянь Наню почти ничего не пришлось делать. — Счастлив? — присел рядом с ним Бянь Нань. — Угу! — Эрбао энергично закивал. — Увидел брата — и ко мне даже прикоснуться не даешь, — притворно обиделся парень. Цю Янь тут же подлетел к нему, обнял и звонко поцеловал в щеку. Цю И пробыл у отца почти час, после чего вывез его в кресле в гостиную. Бянь Нань уже расставил еду на столе: — Дядя, пообедаем по-простому, а вечером сходим куда-нибудь. Я на машине, так что кресло в багажник влезет без проблем. Цю И взглянул на него, и Бянь Нань неловко хохотнул: — Что? — Пойдем, я тоже хочу прокатиться на твоей машине, — с улыбкой поддержал отец Цю И. — У него прав нет, — вставил Цю И, раскладывая рис. — Да тут недалеко, прямо по району, — Бянь Нань сел рядом со стариком. — Дядя, я вожу очень аккуратно. — А дорожную полицию у нас тут часто встречаешь? — спросил отец у Цю И. — Да и вряд ли они будут просто так всех подряд тормозить... — Ну что вы за люди такие? — вздохнул Цю И. — Он вас дядей зовет, а вы его на нарушения толкаете. — Он-то меня дядей зовет, а ты — отцом, но всё равно вечно отчитываешь, — рассмеялся старик. — Так и не почувствовал себя в роли авторитетного дяди. Цю И поставил пиалу перед Бянь Нанем: — Иди уже сдавай на права. Обед прошел шумно и весело. Отец и Эрбао засыпали Цю И вопросами о том, как он провел это время и как его раны. — Гэгэ, а почему тебя не подстригли налысо? — спросил Эрбао с набитым ртом. — Потому что я слишком красивый, им стало жалко портить такую прическу, — ответил Цю И. Эрбао серьезно посмотрел на него: — Врешь. — Разве я не красавчик? — Цю И положил кусочек мяса в тарелку брата. — Чтобы тебя назвали красавцем, тебе приходится подкупать свидетелей? — вставил Бянь Нань. Цю И усмехнулся и посмотрел на него. Сердце Бянь Наня будто лишилось питания и на миг замерло. Он уткнулся в тарелку и пробормотал: — Красавчик ты, мне и взятки не нужны. — Красавчик! — закричал Эрбао. — И я тоже красавчик! — Ты пока просто милый и симпатичный, красавчиком через пару лет станешь, — заметил Бянь Нань. — Я красавчик! — Ладно-ладно, ты красавчик в квадрате! В три раза круче своего брата! — Бянь Нань потрепал его по щеке. После еды Бянь Нань помогал Эрбао убирать со стола, и на душе у него было неспокойно. С одной стороны, хотелось поскорее закончить с делами и остаться наедине с Цю И, с другой — казалось, что посуда моется слишком быстро, а он так и не придумал, что сказать. Когда всё было убрано, Эрбао убежал к отцу смотреть телевизор. Цю И сходил в душ и ушел в свою комнату. Бянь Нань остался стоять в гостиной в нерешительности. Спустя минуту Цю И высунулся из двери: — Зайдешь поболтать? Бянь Нань вошел внутрь и прикрыл за собой дверь. — Ты правда похудел, это сразу в глаза бросается. Видимо, совсем не отдыхал, — Цю И снял футболку и полез в шкаф, выискивая что-то потеплее. — Похолодало уже, а я еще летние вещи не убрал... Бянь Нань прислонился к столу, не сводя глаз с его спины. Через мгновение он негромко произнес: — Ты так и не поздравил меня с днем рождения. Цю И перестал рыться в вещах и с улыбкой обернулся: — С днём... — Стой, — перебил его Бянь Нань. Он сбегал в гостиную за своей сумкой, достал оттуда склеенного глиняного человечка и протянул ему. — Вот. Готово. Цю И молча смотрел на фигурку в своих руках. Прошло немало времени, прежде чем он пошевелился. Человечек был склеен неплохо, швы почти везде совпадали, только в паре мест не хватало крошечных кусочков, и краска кое-где облупилась. Глядя на Бянь Наня, трудно было поверить, что этот вечно порывистый парень, который на ровном месте мог врезаться в стол, способен на такую тонкую работу. В тот вечер, когда удар арматуры пришелся Цю И по спине, его первой мыслью было — фигурка разобьется... Так и случилось. Он присмотрелся: на носу человечка всё же не хватало маленького скола. — Эй, о чем задумался? — прервал тишину Бянь Нань. — Как тебе моя работа? Три ночи возился, даже пальцы к нему приклеил. Цю И подошел ближе и вложил фигурку обратно в его ладонь: — Я делал его почти месяц. Долго думал, каким он должен быть. Бянь Нань смотрел на него. Цю И стоял совсем близко, он буквально кожей ощущал исходящее от него тепло и совершенно не знал, куда деть взгляд. Поднять глаза — там это безупречное, красивое лицо. Опустить — обнажённый торс. Ещё ниже… нет, лучше не стоит, если он не хочет опозориться прямо сейчас. — Много дней гадал и в итоге решил сделать тебя с ракеткой, — улыбнулся Цю И. — Мне кажется, когда ты играешь, ты совсем другой. — Да? — севшим голосом спросил Бянь Нань. — Угу. Еще когда в первый раз тебя увидел, так подумал. В этом есть какой-то стиль. — Цю И коснулся пальцем лица фигурки. — Ну, само собой... — Бянь Нань уже приготовился было выдать какую-нибудь хвастливую шутку, но замолк на полуслове. Цю И внезапно подался вперед и прошептал ему на самое ухо: — Бянь Нань, с днем рождения. Закончив фразу, он положил руку ему на талию и медленно провёл ладонью по спине. Ещё до того, как в голове Бянь Наня, словно товарный поезд, пронеслась осознанная мысль, Цю И чуть повернул голову и мягко коснулся губами уголка его рта. Твою! Мать! У Бянь Наня подкосились ноги. Он поспешно поставил фигурку на стол, чтобы не выронить её от дрожи, и лишь то, что сам опирался на край стола, не дало ему сползти на пол. Казалось, остановилось не только сердце — дыхание тоже будто оборвалось. Он боялся вдохнуть. Боялся, что любое движение разрушит этот поцелуй, и он исчезнет… Губы Цю И были мягкими и влажными. Он задержал этот теплый контакт на несколько секунд, а затем начал медленно отстраняться. Чёрт! И это всё? Почувствовав это движение, Бянь Нань, не раздумывая, вскинул руки, обхватил Цю И за шею и резко притянул к себе, яростно впиваясь в его губы. Рука Цю И на его спине тоже сжалась, ладонь скользнула под футболку, сминая кожу на талии. Их языки встретились. Было ли там место для осторожности или робких касаний, Бянь Нань не знал: в какой-то момент они уже сплелись в жадном поцелуе. Всё — тоска, жажда, страх, напряжение, копившиеся в нём бесконечные месяцы — в одно мгновение вырвалось наружу. Бянь Нань обнимал Цю И, пальцы беспорядочно сжимали его спину. Дыхание совсем сбилось — вырывалось тяжёлыми, хриплыми толчками, от которых самому становилось не по себе. Он жадно целовал Цю И, а затем, не разрывая поцелуя, повалил его на кровать. Похоже, при падении Бянь Нань случайно прикусил ему губу, и Цю И тихо, хрипло выдохнул. От этого звука у Бянь Наня всё внутри будто разом поплыло — тело стало ватным, только внизу откликнулось слишком явно. Он даже не понял, как Цю И умудрился упереться коленом и скинуть его с себя. Когда он пришел в чувство, Цю И уже сидел на нем сверху, упираясь одной рукой в кровать, а другой прижимая его плечо. — Бянь Нань, — Цю И смотрел на него сверху вниз, и в его глубоких глазах тлели огоньки. — Ты ведь хотел мне что-то сказать. — Да, — Бянь Нань не отводил взгляда, чувствуя, как сбивается дыхание. Судорожно вдохнув, он наконец выговорил: — Ты мне нравишься. прим.пер.: Официально заявляю, что 50 глава моя самая любимая на данный момент)