Ты меня бесишь | Волки не ходят поодиночке | 狼行成双

Забинтованная рука почти не слушалась: пальцы едва сгибались, и всё остальное приходилось делать левой. Бянь Нань потратил уйму времени лишь на то, чтобы приклеить ноги и туловище фигурки к подставке. Он ещё не закончил с крупными деталями, как навалилась дикая усталость. Взглянув на часы, он поразился — пролетел почти час. — Ну и скорость… — пробормотал Бянь Нань себе под нос. Он взял голову фигурки, примерил её и понял, что не хватает куска шеи и груди. Пришлось снова рыться на столе в поисках мелких осколков. Постоянно зевая, он принялся подклеивать крошечные фрагменты. Руки были неповоротливыми, а света от настольной лампы явно не хватало — Бянь Нань утыкался носом в фигурку, но всё равно не мог разобрать, совпали края или нет. Он цыкнул. Раньше лампа не казалась такой тусклой… Наверное, потому что он почти ею не пользовался: дома он не читал ни книг, ни газет, поэтому обычно и не включал свет. Глаза от напряжения нещадно слезились. Бянь Нань снова зевнул — скорее всего, просто от невыносимой сонливости. Утром, когда в дверь тихо постучали, Бянь Нань ещё не до конца проснулся. Ему снилось, будто его замели в полицию за драку, и он уже несколько дней сидит там на корточках, понурив голову. Шея и плечи нещадно ныли, но он боялся пошевелиться: говорили, если он дёрнется, его подельника Цю И расстреляют… Стук продолжался довольно долго, прежде чем парень наконец вынырнул из этого дурацкого кошмара. Он попытался размять шею, но та отозвалась такой резкой болью, что захотелось взвыть. Ломота в плечах разлилась по всей спине до самой поясницы. — ...Кто там? — пробормотал он, с трудом поднимая голову. Только услышав собственный голос, он окончательно пришёл в себя и с изумлением обнаружил, что так и заснул на стуле, уткнувшись лицом прямо в столешницу. — Это я, — донёсся из-за двери тихий голос Бянь Синъюй. — А... погоди. — Бянь Нань встал, поправил штаны и, ссутулившись, направился к двери. Внезапно он почувствовал какую-то странную тяжесть в руке, будто к ней прилипло что-то лишнее. Взглянув на ладонь, он замер. По привычке хотел потереть глаза, но стоило поднять правую руку, как вместе с ней поднялся и какой-то предмет. Он не успел остановиться — и эта штука ощутимо заехала ему по переносице. Рассмотрев «сюрприз», он не сдержался: — Твою мать! Недоклеенный человечек намертво присох к его среднему и большому пальцам. Бянь Нань секунд тридцать тупо пялился на свою руку, застывшую в каком-то нелепо изящном жесте, прежде чем сообразить, что произошло. Он попытался отодрать глину от кожи, но, промучившись со свирепой гримасой, так и не преуспел. Помня, что Синъюй всё ещё ждёт в коридоре, Бянь Нань зажал половинку человечка в кулаке, накинул футболку и открыл дверь. Сестра уже собиралась уходить к себе, но, услышав звук замка, обернулась. Бянь Нань заметил, что глаза у неё покраснели, да и выглядела она какой-то поникшей. — Что-то случилось? — У тебя... — Синъюй поправила волосы. — Есть новости от Цю И? При упоминании этого имени сердце Бянь Наня предательски ёкнуло. — Нет. К нему пускают только адвокатов, больше никого. — Понятно, — Синъюй опустила голову. — В тот день вы пострадали вместе. Ты видел, насколько сильно его ранили? — Мне тогда было не до того, но Шэнь Тао позже сказал, что ничего серьезного, — Бянь Нань прятал руку с прилипшим человечком за дверью. — А ты его самого не спрашивала? — Спрашивала. Он ответил то же самое, а на остальные вопросы просто молчит, — она грустно улыбнулась и направилась вниз. — Ладно, забудь. Бянь Нань закрыл дверь. После вопроса сестры на душе снова стало муторно, а прилипшая фигурка будто наливалась свинцом. Он немного постоял, затем сел за стол и аккуратно, ножиком, срезал ту часть глины, что пристала к пальцам. Глядя на недоделанную фигурку и пятна суперклея, оставшиеся на коже, он тяжело вздохнул. Полез в интернет искать, чем оттереть эту гадость, и, наткнувшись на кучу историй таких же бедолаг, долго сидел перед монитором, криво усмехаясь. Сегодня ему не нужно было в школу — отец уже договорился с тренером Цзяном, но Бянь Нань не мог усидеть дома. До начала занятий оставалось всего несколько дней, и он решил, что в школе ему будет спокойнее. Он положил в сумку свой телефон и телефон Цю И, а после короткого колебания завернул недоклеенного человечка в пакет и тоже убрал внутрь. Когда он уже собирался спускаться, на лестнице вырос Бянь Хао, преградив ему путь в коридоре. Бянь Нань молча смотрел на него. Хао долго сверлил брата бесстрастным взглядом и наконец спросил: — Уходишь? — Угу, — буркнул Бянь Нань, пытаясь обойти его. Бянь Хао мертвой хваткой вцепился в его плечо: — Скажи своим гребаным дружкам, чтобы держались от Синъюй подальше! — Руку убери, — Бянь Нань выразительно посмотрел на его пальцы. — Я с тобой разговариваю, — голос Бянь Хао был ледяным. — Это не ко мне вопрос, — отрезал Бянь Нань, глядя ему в глаза. — Иди и скажи это Синъюй. Бянь Хао нахмурился, его хватка стала жестче. Он уже открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент из своей комнаты вышла Синъюй с телефоном у уха: — Я буду только к десяти, я только проснулась. Услышав её голос, Бянь Хао тут же отпустил руку брата, бросил на него исполненный ненависти взгляд и ушёл наверх. Бянь Нань спустился; внизу никого не было, так что он просто прихватил из столовой пакет молока и вышел за дверь. Сев в такси, он потянулся за телефоном, чтобы набрать Вань Фэю, но никак не мог найти его номер в списке. Только тогда он понял, что держит в руках телефон Цю И. Он закрыл глаза и прислонился лбом к оконному стеклу, легонько постукивая по нему головой. Достал свой мобильный и набрал друга: — Буду в школе через полчаса. — Тебе же велели отдыхать? — удивился Вань Фэй. — Чего ты туда прешься? — Дома тошно, — ответил Бянь Нань. — Ты сейчас возвращаешься в школу и не боишься, что кто-то начнет наезжать? — понизил голос Вань Фэй. — Люди Пан Ифэна на месте. Как ни крути, ты впрягся за «мореходку». — Мне что теперь, вообще в школу не возвращаться? — усмехнулся Бянь Нань. — Ну, хотя бы отлежался бы сначала, — цыкнул Вань Фэй. — Эти идиоты через пару дней поутихнут. Бянь Нань подумал и сказал: — Тогда я поеду к Эрбао. — Давай. Как закончим тренировку, я наберу, — ответил Вань Фэй. Бянь Нань велел водителю развернуться и ехать к дому Цю И. Эрбао скоро должен был идти в школу, и когда Бянь Нань вошёл во двор, малец как раз склонился над столом, проверяя свои летние задания. — Дахуцзы! — завидев гостя, он бросил тетрадь и бросился к нему. Бянь Нань обнял его, придерживая раненую руку, и достал из сумки коробку шоколада: — Сегодня можно только три кусочка. — Ура! — Эрбао радостно схватил коробку и принялся её ковырять. Бянь Нань зашёл в дом перекинуться парой слов с отцом Цю И, а вернувшись во двор, заглянул в разложенные на столе тетрадки: — Проверяешь домашку? — Ага, — Эрбао был занят шоколадом. — Раньше брат проверял, а теперь его нет, так что я сам. — Давай я проверю. — Бянь Нань сел и пододвинул тетрадь к себе. — Оу, — Эрбао поднял голову. — А ты умеешь? Увидев на лице мальчишки искреннее сомнение, Бянь Нань замер с тетрадкой в руках. Спустя мгновение он положил её обратно: — Эрбао, ты серьезно сомневаешься, что я справлюсь с программой второго класса? Эрбао задумался: — Ну... наверное, справишься? — Всё, молчи, — обреченно махнул рукой Бянь Нань. — Ешь свой шоколад. Задания были выполнены хорошо: почерк аккуратный, ошибок нет, примеры решены верно. Там же лежали дневниковые записи, правда, каждая занимала всего пару строк, которые можно было свести к одной сути. Дата, погода. Сегодня с братом и Даху ходили на шашлыки. Было весело, спали в палатке. Сегодня играли в теннис. Устал. Сегодня смотрел, как Даху играет. Он крутой! Вчера ночью вставал в туалет и видел, что гэгэ не спит. Брат опять не спит. Брат уже несколько дней не спит и курит. Надо сказать папе! Брата ранили. После того как Цю И арестовали, Эрбао перестал вести дневник. У Бянь Наня защемило сердце при виде этих строчек. Он притянул мальчика к себе: — Когда твой брат вернется, мы снова поедем на шашлыки, идёт? — Да! — глаза Эрбао загорелись. — И палатку возьмем? — Обязательно. Возьмем всё, что захочешь. — Бянь Нань кивнул. Эрбао с радостным криком умчался в дом к отцу и принялся взахлёб рассказывать о планах, снова и снова пересказывая их прошлую поездку. Если бы у Бянь Наня не было так паршиво на душе, он бы хоть сейчас повёз малого развлекаться. Но мысли о том, что от Цю И по-прежнему нет никаких вестей, совсем отбивали аппетит. Лишь глядя на то, как Эрбао скачет перед ним и фальшиво напевает песенки, он мог ненадолго отвлечься. Впрочем, хотя Эрбао и помогал разогнать тоску, долго выдерживать его энергию было непросто. Раньше, когда Бянь Нань умилялся его выходкам, Цю И всегда говорил: «Забирай его себе». Теперь, проводя у них дома целые дни, Бянь Нань наконец понял, почему. Эрбао был как зверёк с вечным двигателем внутри — энергии в нём было столько, что Бянь Нань всерьёз начал подумывать, не отдать ли его в теннис на полноценные тренировки. Кроме еды и сна, Эрбао ни секунды не сидел на месте: носился по двору, обрывал виноград, таскал его соседям или бегал по переулкам в поисках компании. А когда все соседские дети выдыхались, он возвращался и принимался донимать Бянь Наня. К тому времени как Эрбао пошёл в школу, Бянь Наню казалось, что он даже похудел от этих скачек. — Говорят, в семь-восемь лет даже собаки от детей шарахаются, а в девять — и подавно... Чистая правда, — вздохнул Бянь Нань, сидя перед ним. — Тебе со мной скучно? — Эрбао даже не поднял головы. — Ты же не собака. — Хэй! — рассмеялся Бянь Нань. — Вырастешь — будешь еще несноснее брата. — Мой братик вовсе не несносный, — Эрбао залез ему на спину. — Даху, я соскучился по нему. Его нет уже больше двух недель... — Скоро вернется, — Бянь Нань похлопал его по мягкому месту. — Совсем скоро. Ты давай, учись хорошо, а то брат вернется и задаст тебе трёпку. — Это тебе он задаст, — звонко рассмеялся Эрбао. — Мы же вместе играли. Адвокат уже несколько раз навещал Цю И. Тот держался бодро, раны заживали хорошо. Бянь Нань взял с полки у его кровати несколько книг, которые тот читал, собрал сменную одежду и передал всё через адвоката. От Цю И пришла всего одна фраза: «Спасибо. Со мной всё в порядке, не волнуйся». Эта короткая фраза заставила Бянь Наня наконец-то воспрянуть духом после долгой депрессии. Это были слова Цю И! Слова, которые он лично передал! Он почти видел, с каким выражением лица тот это сказал. Кому бы они ни были адресованы, Бянь Нань почувствовал, как сердце, всё это время будто не на месте болтавшееся, наконец встало на своё место. Но почти сразу пришла другая мысль: знать, что он там, и не иметь возможности поговорить — это едва ли не мучительнее, чем полная неизвестность. Он посмотрел на адвоката: — Всего одна фраза? Дядя, вы ничего не путаете? Больше ничего не сказал? — Твой друг немногословен, — улыбнулся юрист. — Кажется, этого достаточно. Не переживай, дело идет гладко, скоро он выйдет. Я буду на связи с твоим отцом. Бянь Нань буквально начал считать дни. Адвокат не назвал точной даты, так что никаких ориентиров не было — каждое утро он первым делом проверял календарь в телефоне. Тренировки в школе после возвращения легче не стали. Рука ещё не зажила, ракетку он держать не мог, но на на общую физическую подготовку это никак не влияло. Цзян, казалось, только и ждал повода погонять его. Нельзя работать над техникой? Значит, займёмся выносливостью. Каждый день — бег, прыжки, работа ног, силовые... — Я подаю заявку на перевод в легкоатлетический класс! — Бянь Нань лежал на кровати, обнимая подушку. — Марафон, спринт, прыжки в высоту — что угодно... Старик Цзян точно раньше легкую атлетику вел! — Скоро швы снимут, — Вань Фэй похлопал его по боку. — Мучения подходят к концу. — Чёрта с два, — буркнул Бянь Нань. — Стоит мне взять ракетку, он сразу начнёт орать: «Как ты её держишь! Ты что, дерьмо жрёшь вместо еды?! В бэкхенде силы нет, а форхенд тебе собаки сгрызли, что ли?!» Парни в комнате дружно захохотали. Сунь Ифань, переодевшись, спросил: — Пойдешь есть или нам принести? — Пойду. — Бянь Нань сполз с кровати. При таких нагрузках, если не есть нормально, можно было просто упасть на дорожке. В столовой было людно. Когда Бянь Нань вошёл, многие начали оборачиваться. Он привычно не обращал на это внимания. С тех пор как он вернулся, так было постоянно. Дракой с Пан Ифэном никого не удивишь — у того полшколы в должниках ходило. А вот впрячься за бывшего авторитета «мореходки» и загреметь в больницу — это уже куда интереснее. В истории противостояния двух школ такого ещё не случалось. Поскольку Пан Ифэн всё ещё находился под стражей, слухи среди студентов уже успели мутировать и доросли до версии 8.0: якобы Цю И и Бянь Нань вдвоём пырнули Пана, а там, глядишь, скоро начнут говорить, что они его и вовсе на тот свет отправили. Бянь Нань считал дни почти два месяца. Когда на улице окончательно похолодало, отец наконец получил весточку от адвоката: факт необходимой обороны доказан, через неделю его отпустят. Услышав это, Бянь Нань испытал такой восторг, будто это его самого оправдали после десяти лет каторги. Он долго молчал в трубку, прежде чем выдохнуть: — Спасибо, пап. Пока он просто смотрел в календарь, время тянулось терпимо. Но теперь, когда дата была известна, дни словно застыли на месте — как их ни подгоняй, стрелки не двигались. — Поедешь встречать? — Вань Фэй сидел с ним на кромке поля. — У него же, кроме тебя, и встречать-то некому. — Угу, — кивнул Бянь Нань. Вообще-то он хотел взять с собой Эрбао, но в тот день у школы мальчишки была запланирована волонтёрская поездка в дом престарелых. Отец Цю И рассудил, что лучше, если Бянь Нань встретит его один и привезёт домой — пусть для малого это будет сюрпризом. Впрочем, Шэнь Тао с друзьями наверняка тоже придут. Бянь Нань представил, как они всей компанией будут торчать у ворот, и эта картина показалась ему забавной. Он позвонил Шэнь Тао, рассказал новости и спросил: — Сколько вас будет? Может, я на машине всех заберу? — Ты поезжай один, — ответил Шэнь Тао. — Мы встретим его уже в школе, устроим прием. — А? — Бянь Нань удивился. Шэнь Тао, лучший друг, и не пойдет встречать? — Хочешь нас увидеть? — усмехнулся тот. — Разочарован, что мы не придем? — Иди ты, — рассмеялся Бянь Нань. — Тогда я сам. Положив трубку, он снова задумался. Что-то тут было не так. А вспомнив тот странный взгляд Шэнь Тао, когда тот отдавал ему телефон... «Пиздец!» Отношение Шэнь Тао было ему не до конца понятно, но Бянь Нань не стал в это вникать. Сейчас для него не существовало ничего, кроме предстоящей встречи. Он даже штрафные круги от старика Цзяна наматывал с улыбкой. Но когда этот день наконец настал, его вдруг пробрала нервная дрожь. Взяв у отца машину, он всю дорогу сверялся с навигатором и всё равно умудрился дважды пропустить поворот — хорошо, что выехал заранее. Припарковавшись у обочины, Бянь Нань вышел из машины с каким-то трудноописуемым чувством в груди. Он прислонился к дверце, стоя на противоположной стороне дороги от ворот. Было ещё полдевятого утра. Вокруг стояло несколько машин — похоже, тоже ждали кого-то. Но на холодном ветру снаружи стоял только он один. Простояв так больше часа, он увидел, как открылись ворота. Сердце у него подскочило, он шагнул вперёд, но тут же понял, что вышел какой-то толстяк. К нему с криком «Муж мой!» бросилась женщина из припаркованной машины. М-да. Бянь Нань вернулся к машине и продолжил мёрзнуть. Ещё через полчаса вышли двое или трое, но Цю И среди них не было. Парень не выдержал и забрался в салон. Прислонившись к окну, он не сводил глаз с тяжёлых ворот. Вскоре его начало клонить в сон — впервые в жизни он так разнервничался от ожидания, что его буквально вырубало. Удивительно, до какого состояния можно себя довести. Картинка перед глазами то прояснялась, то расплывалась. Неизвестно, сколько прошло времени, но сквозь пелену дремоты Бянь Нань увидел, как от ворот отделился чей-то силуэт. Он замер, а затем резко протёр глаза. Когда зрение наконец сфокусировалось, он увидел Цю И. Тот почти не изменился. Ветер трепал пряди у него на лбу, лицо выглядело чуть уставшим, но тёмные глаза всё так же ясно и пронзительно смотрели вперёд. Сердце Бянь Наня понеслось вскачь, словно теннисный мяч, с силой ударенный о стену. Он рванул дверцу машины и выскочил наружу. От неудобной позы ноги затекли, и, едва коснувшись земли, он чуть не рухнул на колени. Сдержав стон, он замер, глядя, как Цю И медленно идёт к нему. — Твою мать… — выдохнул Бянь Нань. — Я уж думал, дату перепутал. — Ты похудел, — с улыбкой сказал Цю И, глядя на него.