Hell hurt you

В спальне пахло озоном и предгрозовым спокойствием. Том швырнул Гарри на кровать — огромную, холодную, застеленную черным шелком. Но в этот раз Гарри не остался лежать покорной грудой костей. Он мгновенно перекатился, пружинисто сел и откинул мешающие волосы со лба, глядя на Риддла с издевательской, окровавленной ухмылкой. — Что такое? — голос Гарри был хриплым, но в нем не было ни капли страха. — Ужин прошел слишком скучно? Тебе не хватает моей покорности? Так вот новости: она закончилась вместе с десертом. Том замер, расстегивая рубашку. Его глаза сузились, превращаясь в две алые щели. Это был тот самый момент, которого он ждал — когда «герой» наконец покажет свои зубы. — Ты смеешь огрызаться, Поттер? — Том сделал шаг к кровати, его голос вибрировал от опасного восторга. — После того, как ты ползал у моих ног? — Я ползал, потому что мне это нравилось, — Гарри подался вперед, сокращая дистанцию, его зеленые глаза горели лихорадочным огнем. — Но если ты думаешь, что владеешь моим разумом так же легко, как телом, ты — идиот. Давай, Том. Покажи мне что-то настоящее. Или ты только и можешь, что пугать детей и мучить тех, кто не может ответить? Риддл сорвался. Он навис над Гарри, вжимая его в матрас своим весом. Его ладонь не просто легла на шею Гарри — он сдавил её так, что у того потемнело в глазах, но Гарри лишь рассмеялся ему в лицо, выплевывая кровь прямо на безупречно белую щеку Тома. — Вот он, — прорычал Том, впиваясь зубами в ухо Гарри, почти разрывая мочку. — Вот тот, которого я хотел приручить. Том не церемонился. Однако он снял с Гарри футболку с шортами, с такой аккуратностью, что юноша на мгновение потерял ориентацию, но когда его пальцы вонзились в бедра, это чувство улетучилось, Гарри ответил тем же — он вонзил ногти в спину Тома, оставляя длинные, сочащиеся сукровицей борозды. Это не была прелюдия. Это была схватка. Том перевернул его на живот, грубо вжимая лицом в подушку. Гарри брыкался, пытался вырваться, не из страха, а чтобы раззадорить зверя внутри Риддла. — Пошел ты! — выкрикнул Гарри в подушку, когда почувствовал, как Том вошел в него — без подготовки, с сухой, разрывающей жестокостью. Гарри выгнулся, его позвоночник едва не хрустнул. Боль была ослепляющей, она пронзила его насквозь, как молния, но он не сдался. Он повернул голову, ловя губами губы Тома в яростном, соленом от крови поцелуе. Он кусал Тома, кусал его губы, пока они оба не захлебнулись вкусом друг друга. — Больше... — прохрипел Гарри, когда Том начал двигаться — быстро, беспощадно, вбивая его в кровать с каждым толчком. — Это всё, на что ты способен, Реддл? Том рычал, его движения стали звериными. Он схватил Гарри за руки, заламывая их за спину до предела, так что плечевые суставы начали ныть. Он не просто трахал его — он пытался выбить из него это сопротивление, но чем сильнее он давил, тем ярче сиял Гарри. — Ты не сломаешь меня в этот раз, — выдохнул Гарри, когда его сознание начало уплывать от невыносимого сочетания боли и дикого, пульсирующего в паху удовольствия. — Ты можешь только уничтожить нас обоих. Том наклонился, прижимаясь всем телом к исхлестанной спине Гарри. Его пот капал на кожу парня, его дыхание обжигало. Он чувствовал, как Гарри сжимается вокруг него, как его тело, вопреки всем издевательствам, тянется навстречу каждому удару. — Мне не нужна твоя покорность, Гарри, — прошептал Том прямо в его сознание, используя легилименцию, чтобы усилить оргазм. — Мне нужна твоя ненависть. Она вкуснее всего. Когда наступил финал, это было похоже на взрыв сверхновой. Гарри закричал — не от боли, а от того, что его тело наконец сдалось этому безумному ритму. Том кончил внутри него, содрогаясь всем телом, впиваясь пальцами в ребра Гарри так, что там наверняка останутся черные синяки. Они лежали в темноте, сплетясь конечностями, тяжело дыша. В комнате пахло сексом, потом и сталью. Том не отстранился. Он остался лежать, только перевалился на бок, притягивая юношу с себе. Гарри слабо повернул голову и лизнул плечо Тома, там, где остался след от его зубов. — Неплохо для начала, — пробормотал он, и в его голосе снова послышалась та самая дерзкая нотка. Том приподнялся на локтях, глядя на разбитое, но торжествующее лицо Поттера. Он медленно улыбнулся — не холодной маской Лорда, а искренним, жутким оскалом человека, нашедшего себе ровню. — Начала? — Том провел большим пальцем по распухшей губе Гарри. — Поттер, мы только перешли к вступлению. В эту ночь они больше не были палачом и жертвой. Они были двумя безумцами, которые нашли единственный способ любить — через уничтожение всего, что стоит между ними. И это было прекраснее любого света.