The One True Sign

Джошуа медленно снял рубашку, отбросив её на спинку стула. Ткань скользнула по мускулистым плечам, обнажив рельефное тело, усыпанное старыми шрамами. Он присел за стол, слегка откинувшись назад, — поза выдавала усталость. Хела вернулась с металическим лотком, на котором аккуратно разместились инструменты и всё необходимое для перевязки: стерильные салфетки, антисептик, бинты, ножницы. Медицинское образование не раз выручало её в непредвиденных ситуациях, и сейчас она чувствовала себя уверенно, несмотря на внутреннюю дрожь. На мгновение она застыла, невольно засмотревшись на оголённое тело парня. В полумраке кухни контуры его фигуры выглядели очень красиво: напряжённые линии мышц, чёткие тени пресса, рельеф бицепсов. Взгляд скользнул по его плечам, по напряжённым мышцам спины, по тёмным пятнам крови, контрастирующим с бледной кожей. Не говоря ни слова, Хела опустилась на колени перед ним. Её пальцы, холодные и чуть дрожащие, осторожно коснулись его раненой руки. Джошуа невольно напрягся — не от боли, а от странного, ещё непривычного ощущения тепла, разливающегося по телу. Хела глубоко вздохнула, взяла антисептик и, наконец, заговорила — тихо, почти шёпотом: — Будет больно. — Плевать… — так же тихо ответил Джошуа, не отводя взгляда от девушки. Он не отпрянул, не зажмурился, лишь слегка сжал губы, когда прохладная жидкость коснулась раны. Хела начала обрабатывать повреждение. Движения её были точными, выверенными — годы учёбы и практики давали о себе знать. Каждый раз, когда Джошуа чуть хмурился от болезненных ощущений, её сердце сжималось. Она ловила себя на том, что задерживает дыхание, словно пытаясь разделить с ним эту боль. — Ты ведь поняла…? — его голос прозвучал тихо. Хела на мгновение замерла, пальцы невольно сжались вокруг бинта. Она сделала вид, что полностью поглощена обработкой раны. — Что поняла…? — выдохнула она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Джошуа медленно поднял свободную руку, касаясь её щеки. Лёгкое, почти невесомое прикосновение заставило её вздрогнуть. — Что мы соулмейты… Воздух в комнате стал густым. — Откуда такая уверенность? Хела подняла на него взгляд. — Понял сразу, как увидел тебя… — Джошуа выдохнул с явным облегчением, когда она наконец закрепила повязку. Его плечи чуть расслабились, но взгляд оставался пристальным, словно он боялся упустить малейшее изменение в её выражении лица. В полумраке комнаты его глаза казались почти чёрными. Хела слегка усмехнулась, отложив ножницы в сторону. Её губы дрогнули, будто она пыталась скрыть волнение за маской лёгкой иронии. — Прям сразу… — протянула она, слегка покачав головой. — Сразу, — повторил он твёрдо, без тени сомнения, — Как будто ты наконец нашёл то, что искал всю жизнь, даже не зная, что именно искал. Она опустила глаза, рассматривая свои руки, всё ещё слегка дрожащие от напряжения, испачканные его кровью. В голове крутились воспоминания: их первая встреча, его взгляд, от которого по спине пробегали мурашки, необъяснимое чувство близости, которое она приняла ошибочно за испуг. — Я бы не была так уверена, — наконец произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал небрежно, — По твоим словам, мне и Юджин подходил… В его глазах вспыхнуло что‑то похожее на раздражение и ревность, но тут же погасло, сменившись мягкой усмешкой. — Юджин? — он покачал головой, —  Недалекий пьяница и развратник, — Глаза его блеснули в полумраке, словно он уже знал ответ, но ждал, когда она сама это признает. — Ты же не кончала с ним. — Что…? — Хела замерла, словно её ударило током. Щеки мгновенно залились румянцем, а в груди заколотилось что‑то лихорадочное, неуправляемое. Она попыталась собраться с мыслями, но слова застряли в горле. Откуда он знал?  — Ты не получала с ним оргазм, — повторил он спокойно. Откинувшись на спинку стула, он скрестил руки на груди, глядя на неё с лёгкой, чуть насмешливой улыбкой. — «Достоверно» забыла? — процитировал он лист её соулмейта, — Просто потому что он не тот. А со мной сможешь.  Хела резко выдохнула, чувствуя, как тугой узел завязывается внизу живота. Она отвернулась, делая вид, что занята уборкой, и принялась нервно складывать инструменты в раковину. Пальцы слегка дрожали, но она упорно избегала его взгляда. — Самоуверенно… — наконец выдавила она, пытаясь придать голосу лёгкость. Внутри всё трепетало, будто тысячи бабочек бились о стенки её грудной клетки. — Проверим? — его голос прозвучал совсем близко, почти у её уха. Она даже не заметила, как он поднялся со стула и бесшумно приблизился. Тёплые сильные руки обхватили её талию, прижимая к разгорячённому оголенному торсу. Его ладони медленно скользнули вверх, едва касаясь, но этого хватило, чтобы её колени предательски ослабли. — Ты не выходишь у меня из головы… Она ощутила его шепот на своей шее, и по спине пробежала волна мурашек от нарастающего притяжения и наслаждения внутри. Хела прикрыла глаза, пытаясь собраться с силами, но разум уже затуманивался от этой иррациональной близости. Он чуть наклонился, касаясь губами её виска, и прошептал: — Я знаю, что ты чувствуешь. Потому что я чувствую тоже самое, — он резким движением развернул её лицом к себе, заставляя смотреть ему в глаза.  — Я… Я не буду с тобой спать… — выдохнула Хела, делая ещё одну робкую попытку вырваться из его крепкой хватки. Её пальцы слабо упёрлись в его грудь. Но тело предательски не слушалось: каждый нерв, каждая клеточка тянулись к нему, жаждали продолжения этой сладкой, мучительной игры. — Ты стонешь моё имя во сне. Что же мы там делаем? — прошептал он, и его горячее дыхание обожгло кожу за ухом, посылая по всему телу волны дрожи. — Ты что, следил за мной? — с придыханием произнесла она, пытаясь собраться с мыслями. Слова давались тяжело — каждый выдох грозился превратиться в стон, рвущийся наружу от невероятных, почти невыносимых ощущений. Она сжала губы, стараясь удержать себя в руках. — Я делал тебе хорошо во сне? — настойчиво продолжил он. Его губы коснулись её шеи, оставляя на коже жаркие поцелуи. Он слегка прикусил нежную кожу, и это мимолётное прикосновение заставило её вздрогнуть и издать сдержанный стон, сквозь плотно сжатые губы. Хела невольно подалась вперед, сама не осознавая, как сдаётся под натиском нахлынувших чувств. — Джошуа…  тебе… постельный режим нужен. Ее голос прозвучал едва слышно, почти потерявшись в прерывистом дыхании. Он медленно провёл рукой по её талии, ощущая, как напрягаются мышцы под его пальцами. Его губы продолжали исследовать её шею, спускаясь ниже к плечу, оставляя на коже следы. Хела закрыла глаза, позволяя себе утонуть в этом вихре ощущений. Разум кричал о благоразумии, но тело уже давно сдалось. Её дыхание становилось всё более прерывистым, а сердце больно билось где-то в животе. — Ты ведь тоже думала обо мне, не так ли? — прошептал он, едва отстранившись. Его дыхание щекотало её кожу, а голос, низкий и дрожащий от сдерживаемых эмоций, проникал в самое сердце. — Да… — произнесла она на выдохе. Ей так нужны его прикосновения. Сейчас, когда реальность сузилась до биения пульса в висках и сладкого, почти невыносимого напряжения, стянувшегося внизу живота. Её глаза, потемневшие от желания, смотрят на него с такой беззащитной мольбой, что у него перехватывает дыхание. Ну как он может ей отказать? Она сводит его с ума. Изводит каждым вздохом, каждым движением, каждой секундой, когда её кожа касается его кожи. Он накрывает её губы поцелуем — глубоким, отчаянным, таким же жадным, как и в её снах, где они встречались снова и снова, будто репетировали это мгновение. Но реальность оказалась куда ярче. Не просто страсть — знание, выстраданное где‑то за гранью реальности, где их души давно изучили друг друга, запомнили каждый изгиб, каждую трепетную ноту, и теперь пришло время воплотить это знание в плоть. Жар сгустился на влажных губах. Они почти терзали друг друга, с неистовой нежностью, с жадной требовательностью. Хела почувствовала, как пальцы Джошуа отодвигают края её платья. Его пальцы скользнули по ткани нижнего белья и этого хватило, чтобы по её телу прокатилась волна дрожи. Там, где он коснулся, сейчас невыносимо пульсировало. Её дыхание сбилось, превратившись в короткие, рваные вздохи, а пальцы невольно цеплялись за его волосы, оттягивая их. — Такая мокрая от одних моих поцелуев… — его голос звучал низко, с хриплым придыханием. Он говорит, не переставая целовать, будто слова — лишь продолжение этой мучительной, сладостной пытки. — Ты думаешь, я не видел? — его дыхание щекочет её ухо, заставляя вздрогнуть, — Как ты выбрасывала мои цветы… Как откровенно стонала моё имя, когда касалась себя… И как сильно хочешь меня сейчас… Слова сводят её с ума, размывают границы между реальностью и наваждением, заставляют сердце биться в бешеном ритме, а дыхание — срываться на тихие, беспомощные всхлипы. Он одним резким движением срывает с неё нижнее бельё, лишая последней преграды между ними. Джошуа подхватывает её, легко усаживает на край кухонной тумбы — гладкая поверхность холодит разгорячённую спину, заставляя вздрогнуть. В следующее мгновение она резко притягивает его к себе, впиваясь пальцами в плечи, словно боясь, что он отстранится. Их губы вновь сливаются в жадном поцелуе — языки переплетаются, дыхание смешивается, превращаясь в единый горячий поток. — Больше никогда не ври мне. Его голос дрожит от возбуждения, слова тонут в прерывистых вдохах. — Заткнись… — шипит она в ответ, резко оттягивая его нижнюю губу зубами, а затем тут же смягчая укус нежным движением языка. Её пальцы впиваются в его волосы, притягивая ещё ближе, будто пытаясь стереть даже намёк на расстояние между ними. — Good girl… — шепчет он и девушка выдыхает несдержанный стон, жмурясь от такого приятного бархатистого голоса.  Он обхватил руками её бёдра, ощущая под пальцами упругую, тёплую кожу. Он настойчиво раздвинул её ноги шире, открывая себе беспрепятственный доступ. Его дыхание стало тяжелее. Он оторвался от неё лишь на миг — достаточно, чтобы дрожащими пальцами расстегнуть ремень, резко потянуть вниз молнию брюк, освобождая себя от стесняющей ткани. Металл пряжки тихо звякнул, упав на пол, а следом за ним — тяжёлая ткань, скользнувшая по ногам. Хела выдохнула — звук вырвался из её груди несдержанным, хриплым стоном, в котором смешались нетерпение и желание. Её бёдра непроизвольно качнулись, содрогнувшись в спазме, когда она наконец ощутила его внутри. Тепло, плотность, ритм — всё это слилось в едином, оглушительном чувстве, а спина выгнулась, прижимаясь к нему ещё теснее. Он был значительно больше Юджина, ощутимее приятнее.  Идеальный для нее. Но мысли быстро растворились, уступая место мощному, всепоглощающему удовлетворению. Толчки, поначалу плавные и осторожные, постепенно набирали силу. Воздух дрожал от их стонов, срывающихся с губ в порыве неистового чувства. Это было совершенно непохоже на те унылые, одинокие попытки, когда Хела в безнадёжной борьбе пыталась утолить свою неудовлетворённость после Юджина. Тогда всё сводилось к механическому повторению, к тщетному поиску облегчения.  Сейчас же чувства обрушивались лавиной, снося все барьеры рассудка, заставляя сердце биться в бешеном ритме, а разум — растворяться в ослепительном вихре ощущений. — Cum for me, Baby, — хрипел парень над её ухом, отпрянув от её истерзанной его засосами шеи, — Come on… Do it for me…  Он входит в нее глубже, резче. Каждое движение — взрыв, каждый толчок — вспышка, где-то глубоко внутри. Её мышцы начинают ритмично сокращаться, сжимая его изнутри в пульсирующем ритме. Она округляет губы в немом прерывистом стоне. Хела не знает как по другому реагировать на подобные ощущения, ведь воздуха катастрофически не хватает, а значки расширяются и сужаются не способные поймать фокус. Ощущения накрывают её лавиной, заставляя тело извиваться в неконтролируемом оргазма. Это не похоже ни на что пережитое прежде. Это — настоящее. Абсолютное. Ощутимое. До дрожи. До слёз. Сводящее с ума, лишающее воли, заставляющее забыть обо всём. Когда она судорожно сдавливает его внутри, он наконец отпускает себя, сжимая пальцы на её бедрах. — Джошуа… — её голос дрожит, прерывается, словно ей не хватает воздуха. Она произносит его имя с глубоким, трепетным придыханием, будто это единственное слово, которое сейчас существует во всём мире. — Джошуа… — Я здесь… — его шёпот тёплый, заботливый. Он бережно подхватывает её обмякшее тело здоровой рукой. — Всё хорошо, — добавляет он, и на его лице расцветает широкая, удовлетворённая улыбка. В глазах — неподдельная гордость, которая пробирает его до самой глубины души, разливается по венам, наполняет каждую клеточку тела. — Иди ко мне… — она всё ещё погружена в эйфорию, слова звучат словно сквозь туман блаженства. Она придвигается ближе, ищет тепла его тела, — Не уходи. Останься со мной. — Куда же я уйду… — его фраза звучит не как вопрос, а как твёрдое, незыблемое утверждение, — Я так долго искал тебя.