The One True Sign

Громкая музыка пульсировала в воздухе, отдаваясь глухими басами в опьяненном сознании Хелы. Клуб утопал в полумраке, пронизанном резкими бликами разноцветных огней. Толпа колыхалась в едином порыве — десятки, сотни людей, чьи лица размывались в этой игре света и тени, превращаясь в пёстрое, неразличимое море. Хела сидела у барной стойки, слегка покачиваясь в такт музыке. В руке — бокал с коктейлем, переливающийся янтарными и розовыми оттенками в мерцающем свете. Каждый глоток приносил кратковременное облегчение, размывая границы реальности ещё сильнее. Вдруг рядом со скрипом отодвинулся стул. Хела едва успела заметить движение, прежде чем услышала голос — слащавый, с едва уловимой ноткой самоуверенности: — Наблюдая за вами весь вечер… Не могу понять, почему такая девушка всё ещё одинока. Она медленно повернула голову. На соседнем стуле сидел весьма привлекательный мужчина. Безупречно сидящий костюм из дорогой ткани — говорил о статусе без лишних слов. В его взгляде читалась уверенность человека, который не знает отказов. От него веяло холодом и пафосом. Он чуть подался вперёд, держа в руке стакан с виски, лёд в котором бился о стенки стакана при движении. Его поза, манера держаться, даже то, как он медленно, с небрежностью, поднёс напиток к губам, — всё это было частью тщательно выстроенного образа. — Извините, я… — начала было Хела, подбирая слова, чтобы мягко дать понять незнакомцу, что его внимание ей не нужно. Но закончить фразу она не успела. — Она не одна, — раздался рядом голос, от которого по спине пробежала волна болезненного узнавания. Земля будто качнулась под ногами, а по телу прокатилась дрожь, рассыпаясь колючими мурашками от затылка до кончиков пальцев. Хела медленно повернула голову — и встретилась взглядом с Джошуа. Она невольно задержала дыхание. В одно мгновение всё вокруг будто потеряло значение. Остался только он — парень в чёрной рубашке, чьи руки спокойно лежали в карманах брюк, выдавая холодную, расчётливую уверенность. Его ладонь твёрдо легла на её талию, и внутри что‑то щёлкнуло. Сердце рванулось в бешеном ритме, готовое вырваться из груди. Дыхание стало глубоким, прерывистым, каждый вдох обжигал легкие. Она почувствовала это — волны притяжения, и тёплое, почти опьяняющее наслаждение от простого прикосновения. В голове, внезапно очистившейся от алкогольного тумана, вспыхнула мысль — яркая, пугающе ясная:  Так вот как ощущается соулмейт… Почему она не подумала об этом раньше? Казалось, ответ лежал на поверхности, а она упорно его не замечала. Но после прошлой ошибки она научилась осторожничать. Пусть все косвенные признаки были налицо. Пусть каждый нерв кричал о том, что это оно. Она помнила Юджина. Помнила, как пыталась убедить себя, что чувствует то, чего на самом деле не было. Хоть с ним не было и половины того, что она испытывала сейчас — абсолютная, всепоглощающая уверенности: вот он. — Твоя подстилка что ли? — с издевательской ухмылкой бросил мужчина, скользнув по Джошуа презрительным взглядом. Тот даже не дрогнул. Его лицо осталось невозмутимым, но в глазах вспыхнул ледяной огонь, от которого у Хелы замирало сердце. — Не твоё дело, Кристофер, — произнёс он ровным, почти будничным тоном. Хела невольно сжалась. Этот властный, непреклонный голос так разительно отличался от того тёплого, чуть приглушённого тембра, который она слышала в своих снах. Там он шептал что‑то предназначенное лишь ей, мягко, обжигающе, а здесь — резал словами, как лезвием. — Какого чёрта ты забыл в моём клубе? — продолжил Джошуа. Его клуб.  Она даже не подозревала об этом. В голове мгновенно пронеслось: Как я выбрала это место? Почему именно сюда? Её тянуло сюда. Тянуло к нему. Кристофер, однако, не спешил отступать. Он медленно провёл рукой по идеально уложенным волосам, растягивая паузу, будто наслаждаясь напряжением, повисшим между ними. — А я и не знал, что ты теперь развлекаешься тем, что охраняешь каждую юбку, которая забредает сюда, — протянул он с наигранным удивлением. — Уходи, Крис, — произнёс Джошуа тихо, но так, что даже сквозь гул музыки его слова прозвучали отчётливо, — Пока можешь. — Дело есть, — с ленивой ухмылкой протянул Кристофер, и его взгляд вновь скользнул по Хеле — медленно, оценивающе, с откровенным любопытством. Он словно пытался разгадать, что именно связывает эту девушку с Джошуа, и отчего тот так её оберегает. Хела невольно втянула голову в плечи. Она чувствовала себя не участницей, а скорее невольной свидетельницей этого напряжённого диалога — двух мафиози, чьи невысказанные угрозы витали в воздухе гуще табачного дыма. — Мне кажется, я уже говорил тебе в прошлый раз, что ничего общего с тобой иметь не хочу, — выдохнул Джошуа, — Прошу покинуть клуб. Властный, тяжёлый взгляд Джошуа буквально пригвоздил его — взгляд человека, который не шутит и не угрожает понапрасну. — Девку хотя бы взять можно? — кивнул он в сторону Хелы. — Кристофер, не зли меня, — произнёс Джошуа сквозь зубы. Ноги Хелы затряслись от подобного тон парня.  Кристофер медленно приподнял ладони в примиряющем жесте, будто говоря: «Я сдаюсь». Он сделал глоток виски, допивая напиток.  — Ладно, — бросил он, — Как скажешь. Хела выдохнула, только сейчас осознав, что всё это время не дышала. Её сердце всё ещё колотилось в бешеном ритме. — И да, Хон! — выплюнул Крис, резко спрыгивая со стула, как только допил свой напиток, — Пошел ты! Он оказался на полголовы ниже Джошуа — и это невольно подчёркивало превосходство последнего. Джошуа смотрел на него свысока — спокойно, холодно, без тени волнения. В его позе не было ни угрозы, ни напряжения — лишь абсолютная уверенность человека, который знает: здесь его правила. Кристофер метнул в его сторону злобный взгляд, развернулся и нырнул в толпу. Хела заметила это, словно в замедленной съёмке, — он незаметно кивнул кому‑то в глубине зала. Один короткий, едва уловимый жест. Не успела она и слова произнести, как сильные руки обхватили её за талию. Фрэнк, её теперь любимый «цветочный» охранник, действовал быстро, без лишних слов. Он буквально оторвал её от пола и потащил прочь из основного зала, ловко лавируя между танцующими телами. Мысль сначала была холодной, чужой, но уже в следующую секунду накрыла волной такой силы, что перехватило дыхание. Перед глазами — его взгляд, его руки, его голос, ещё недавно раздражающий, непрошеный… ненужный. Ненужный. Хела рванулась и забилась в его руках. — Фрэнк, стой! Там Джошуа! — кричала она, задыхаясь от паники. Она била его без разбора — по рукам, по спине, пыталась вывернуться, но он, пользуясь своими габаритами и тренированной выносливостью, неумолимо нес её к чёрному ходу. И тогда она услышала. Выстрелы. Крики. Резкие, оглушительные, они разорвали музыкальный гул, впиваясь в сознание острой болью. Один, второй, третий — короткие, сухие хлопки, от которых внутри всё сжималось. Хела замерла в руках Фрэнка, её глаза расширились от ужаса. Джошуа остался там. Один. — Отпусти меня! — закричала она, вновь пытаясь вырваться, но Фрэнк лишь усилил хватку. — Приказ господина Хона, — коротко бросил он, не сбавляя шага, — Живой Вы ему нужнее. Они выскользнули через чёрный ход в холодную ночь. Воздух ударил в лицо, отрезвляя, но не снимая паники. Хела смотрела на дверь, открывающуюся только в одну сторону. По щекам текли слезы. Фрэнк смотрел на неё так, будто видел впервые. Он молчал, глядя на неё — не понимая, как за один вечер человек может так измениться. А она чувствовала. Не могла объяснить, что именно. Просто знала. Ей очень нужно к нему. Хела дёрнулась к двери. Фрэнк успел перехватить её. — Отпусти! — голос сорвался. — Не могу. У меня приказ. Дверь медленно, с протяжным скрипом приоткрылась. Из‑за створки показался Джошуа. Он двигался осторожно. Каждое движение отдавалось в теле глухой волной боли. Правой рукой он крепко прижимал к левому плечу скомканный кусок ткани — сквозь неё проступали алые пятна, расползаясь неровными кругами. Лицо парня оставалось невозмутимым: ни мускул не дрогнул, ни тень страдания не исказила чётких черт. — Джошуа… — выдохнула девушка едва слышно, и в этом шёпоте смешались облегчение и страх. Горячие слёзы катились по её щекам, оставляя влажные дорожки. Она машинально вытерла их тыльной стороной ладони. Джошуа едва заметно кивнул в сторону входа в клуб, обращаясь к застывшему неподалёку охраннику: — Приберись там. Затем его взгляд, твёрдый и спокойный, переместился на Хелу. В глубине карих глаз мелькнуло что‑то тёплое. — Не переживай, всё хорошо. — Издеваешься?! — её голос дрогнул. Она не могла оторвать взгляда от алых капель, медленно стекающих по его бледным пальцам, от пропитанной кровью ткани, которую он всё ещё прижимал к ране. Каждая капля, упавшая на асфальт, словно оставляла в её душе болезненный след. — Тебе в больницу надо… Срочно! — Не надо, — выдохнул он.  Движения его были чёткими, почти механическими: он оторвал край рубашки, скрутил ткань в плотный жгут и обмотал руку выше раны. Зубы сжались на краю материи, помогая затянуть узел, пока пальцы второй руки ловко фиксировали повязку. На лбу проступила тонкая испарина, но лицо оставалось непроницаемым. — Джошуа, тебе нужно обработать рану, — её голос вдруг обрёл неожиданную твёрдость, словно внутри неё включился неведомый механизм, заставляющий собраться. Она шагнула ближе, но он едва заметно отстранился. — Извини за этот вечер, — произнёс он тихо, — Я скажу Фрэнку, он отвезет тебя, домой. В его голосе смешались усталость и забота, будто именно её безопасность была сейчас единственной важной вещью в мире. — О нет, даже не смей! — её голос прозвучал резко, почти сердито, — Сейчас прикажешь отвести меня домой, снова завалишь цветами, а сам исчезнешь? Ну уж нет! Джошуа невольно усмехнулся. В этой вспышке гнева, в её решительном взгляде, было что‑то до боли милое. Она как и он сам решительная и упрямая. Он знал. Хела не отступит. Сопротивляться бесполезно. Да и… не хотелось. —  Мы поедем ко мне, — твёрдо, без тени сомнения заявила девушка, шагнув ещё ближе, — Вместе. Я сама осмотрю твою рану. И не вздумай спорить.