Это была не весна

Проехав Култук, мы сделали небольшую остановку у заправки. Елизавета Александровна вышла заплатить за бензин, Аня пошла в туалет, я — размять ноги и каменную пятую точку. На улице потеплело настолько, что я оставила в салоне шапку и куртку, выйдя в одной зипке и джинсах. В паре метров от бензоколонок стояли орлы с сонными лицами. Я перекинулась с ними парой дежурных фраз, спросила про их поездку в минивэне и неловко замолчала. Райнер к тому времени тоже вылез из машины, тоже без куртки. Он поднял руки над головой и потянулся. Его толстовка плавно поднялась, оголяя узкую светлую полоску низа живота и края красной футболки и серой в клетку рубашки. Вроде бытовая мелочь, но я стала за собой замечать пристрастие к подобным мелочам всё чаще и чаще. Особенно пристрастие к крохотным чертам портретов мужчин. Взрослею ли я? Вероятно. Но так скоро... Мне всего... сколько? — семнадцать. Вроде, в этом возрасте девочки начинают особенно интересовать мальчиков и наоборот. Но меня эта часть взросления будто обошла стороной. Я просто... смотрела на вещи, как учёный. С наивным любопытством. Как люди завороженно смотрят на муравьёв, трудящихся у своего муравейника. И эти крохотные создания ползут к тебе, а ты не отходишь, продолжаешь наблюдать, протягиваешь палец, и один из них забирается на тебя. Насекомое ползает, щекочет тебя, а ты всё наблюдаешь... Я думала, у меня так же. Я просто наблюдаю со стороны, щупаю чувства других людей как что-то, что я никогда не смогу ощутить в действительности, оставаясь при этом абсолютно холодной по отношению к человеку. Тихон был для меня этим мелким муравьем. Он приближался, а когда я протягивала руку — убегал прочь. Но он и не был мне симпатичен, чтобы я его догоняла или настаивала на чём-либо. Только мысль, что я могу кому-то нравится... Далеко же меня унесло от простого, слегка оголившегося живота парня. Всего мгновение, а в голове вихрь мыслей об экзистенциальном кризисе и взрослении. И ведь мне всего лишь понравилось, как заблестели на солнце тонкие, почти золотистые волоски, тянущиеся от пупка... Я отвернулась, чтобы осмотреться вокруг, а не смущать парня своим мёртвым взглядом, с которым я ухожу в мир дум. Красиво. Ничего не скажешь. А главное — тихо. Машин практически нет: мы и ещё одна фура. Людей тоже нет. С севера подул прохладный утренний ветерок, и я наконец-то ощутила аромат свежего леса, свободы вперемешку с запахом влажной деревни. Я вдохнула этой свежести побольше и шумно выдохнула. Сама и не заметила, как обхватила руками свои плечи и скрестила ноги, чтобы не мёрзнуть. Рядом, как уже нестранно, оказался Браун. Он засунул руки в карманы, чуть нахохлившись, и стал смотреть, куда и я, потом в сторону ребят, от которых я пару минут назад отделилась. — Как голова? Прошла? — спросила я, повернув к нему голову. Парень приложил ладонь ко лбу, потом быстро кивнул. — А я вот всё себе отсидела... — вставила я, начав потягиваться. — Катя, а сколько нам ещё ехать? — подала голос Аня, подбегая ко мне. — Часа два, два с половиной, — глянув на часы, ответила я. Райнер повторил за мной движение, устремив глаза к своим механическим часам. Не поверил мне? Или просто сверялся со временем? Вскоре нас снова загнали в машины, и мы снова отправились в дальний путь. Тайга сменилась степью, когда мы въехали на территорию Бурятии. На лугах появилось больше коров. А пейзаж за окном становился всё более утомительным. Я снова безуспешно попыталась заснуть, потом листала соцсети, когда появлялись крохи Интернета. Разговоры с классной тоже потеряли свой смысл. Хотелось вздремнуть в этой унылой, казалось, вечной дороге. Расслабиться. От безделья я начала сортировать фотографии в галерее по папкам и удалять ненужное, изредка прерываясь на красоты внешнего мира и наблюдения за остальными попутчиками... Время близилось к обеду, когда на горизонте замаячили Саяны со своими снежными шапками и крохотные домишки Аршана на склонах. Поле было серовато-жёлтого оттенка, небо нежно-голубым, а между ними белые пики гор и лиловая прослойка то ли густого леса, то ли оптической иллюзии. Мы проехали через аллею из хвои, когда я стала вспоминать, как приезжала сюда летом с отцом. Хорошее было время. Хотя тогда мне и не всё нравилось. Но так всегда: спустя время понимаешь, что что-то, давно прошедшее, для тебя важно и ностальгически приятно только сейчас. — В прошлый раз снега было больше, — с долей грусти отметила я. — А ведь мы были здесь практически в те же даты. — Мне кажется, так и было, — ответила Елизавета Александровна. — Нет. Его было больше. Я точно помню. Я даже отрыла в галерее прошлогодние фотографии местной флоры с предыдущей поездки классом. Снега действительно было больше, да и погода, по моей памяти, была холоднее, чем сегодня. Я наивно предположила, что за дни нашего пребывания выпадет много снега, что скроет от глаз грязь и слякоть, хотя и понимала, что это довольно инфантильно. — Долго ещё ехать? — снова спросила Аня, поправляя ремень. — Мы почти приехали, — в унисон ответили мы с классной руководительницей. В поселке мы оказались скоро. Проехали не больше километра по главной дороге, как свернули направо в частный сектор по ухабистой сельской земле. Пара минут качки и тряски и перед нами оказалась небольшая база отдыха: четыре дома гостевых, один — хозяйский, баня и общая кухня по середине2026-04-24 19:31. Всё из светлого бруса, крыши домов были украшены гирляндой, на участке пара деревянных фигур для декора, светильники и указатели, оформленные под старину. Дорожки были из бетона и почищены от снега. Ну и деревянный забор — как же без него. Елизавета Александровна ушла в администрацию, узнавать про домики. Сзади подъехал минивэн, и из него повалил народ с пухлыми рюкзаками и пакетами со всякой дрянью. Водитель открыл багажник и оттуда, как из ящика Пандоры, попадали напиханные до отказа сумки. Вокруг столпились ребята, разбирая вещи. Наша троица тоже поторопилась забрать свой багаж. Райнер настиг минивэна раньше меня. Конечно, с его фигурой ледокола я бы и ни туда протискивалась! Он просто заставил народ расступиться перед ним без особых физических усилий, хотя мы и подошли к самому концу сумочного базара. Браун схватил серую спортивную сумку и рывком поднял, закинул на плечо и — я уж думала, просто отойдёт в сторону — подтянул мою красную сумку ближе, а потом и вовсе подал её мне. "Спасибо," — только и успела я сказать, принимая тяжесть. Хотя, свою галантность Браун проявил не только по отношению ко мне, но и к Ане, чей рюкзак с пивом остался лежать последним в багажнике. Тем временем, Елизавета Александровна уже перепарковала машину во дворе и скрылась меж домиков, получая ключи. А мы, её "дети", столпились на бетонной тропинке возле одного из домов, ожидая дальнейших указаний. Девочки что-то живо обсуждали, я даже пару раз услышала своё имя, что, безусловно, привлекло моё внимание. Орлы и остальные парни стояли в своём кругу, нескромно обсуждая планы на ближайшие два вечера без родительского надзора. Аня отделилась к группе полотенец и Семёна. А мы с Райнером, как два отщепенца, стояли в стороне, мотая головой и подслушивая чужие разговоры. — Так, дети мои! — позвала Елизавета Александровна, вставая посередине нас и держа в руках ключи. — У нас три дома. Восемь мест в каждом. В одном — девочки, — она протянула ключ Эмме с Наташей, — в другом — мальчики, — ключ отошёл в руки Тихона и Альберта. — Сами распределитесь. Ну, а остальные со мной: в третьем доме. Ребята засуетились, а потом быстро образовали свои группки, которыми они разбежались в разные дома. Нас — можно сказать, неизбранных — осталось пятеро: Гера с Сашей, чью пару остальные девочки решили не принимать в общий круг, Семён, которому было без разницы, где жить, ведь ночевать он всё равно будет у других, и, конечно, я и Райнер, оставшиеся за бортом класса. И к моему несчастью, я просчиталась, а потому попала в комнату с Герой и Сашей, хотя надеялась на отдельную комнатку в гордом одиночестве. Мы с девочками переглянулись. Да уж... Это будут незабываемые дни. С такими-то соседками. Возможно, читая это, вы зададитесь вопросом: "Да что с ними не так?" — но я поспешу всё объяснить. С ними всё так. Со мной не очень. Дело заключалось в острых отношениях между нами, которые, я честно признаюсь, сама и испортила. В девятом классе мне показалось необходимым отделиться от подруг, разорвав с ними общение. Были и другие мелочи, например, я не представляла с ними будущего после школы: у нас были семьи с разным достатком и амбициями. Да и ссорились мы в последнее время часто. Хотя это были лишь отмазки в моей голове, причиной было одно — моё желание отвергнуть всех и вся. И вот, два года с непоправимых слов прошло. Я боялась травли, хотя она со мной случалась редко. (Никто из девочек не хотел со мной связываться в старшей школе, зная про мои физические способности и мою любовь к залу.) Но ещё больше была неприятна мысль, что мне придется находиться в постоянном состоянии обороны, и пускай, что это просто соседки по комнате. Но была не была, и мы пошли нашей скромной перемешанной группой в дом. Крыльцо было славным: со столом и стулом, и даже пепельницей. От входа сразу направо была дверь в небольшой туалет с душевой кабиной, а справа — дверь в одну из комнат для двоих. Её заняли Райнер и Сёма. Проход между туалетом и их спальней был крайне узок, что двум людям было бы тяжело разминуться. Дальше расширяющийся к лестнице коридор и другая, в точности такая же комната. Она досталась Елизавете Александровне. На второй этаж вела крутая лестница. Двери не было, только небольшая перегородка из деревянных рейек. Весь пол застлан когда-то белым ковром. Две винтажные люстры, висящие в высшей точке мансарды, четыре односпальных кровати и вешалка. Ещё был небольшой балкон — но кому он понадобится в конце осени? — и окно, выходящее на лес. Я взяла себе ближайшую к лестнице кровать. Не знаю почему. Может, я подсознательно искала пути отхода? Рядом приземлилась моя красная сумка и рюкзак. Постельное белье и полотенца были аккуратно разложены по кроватям к нашему приходу, поэтому я тут же принялась готовить себе лежбище. По скрипящей лестнице к нам поднялась классная. — Какой план, Елизавета Александровна? — спросила я. — Сейчас стелемся, отдыхаем, а к трём пойдём обедать, потом гулять, пока не стемнеет. Всё, как в прошлый раз, Катя, как в прошлый раз. Следующими посетить нашу мансарду пришли парни снизу. Я как раз заканчивала надевать пододеяльник. Лишнюю одежду я сняла и уже щеголяла по дому в коротких зелёных шортиках и красной кофте с закатанными рукавами. — Что пришли? — я оторвала от одеяла глаза к ним. — Так, посмотреть, — Сёма сделал ещё один шаг вглубь этажа. — Ну смотри-смотри. Я глянула на Брауна, который держался за перегородку рукой, но так и не решался полностью подняться. — Заходи, Райнер, — позвала я. — Мы не кусаемся, — подхватила Саша, ухмыльнувшись. Райнер с робостью, казалось бы, несвойственной такому человеку, поднялся. Он осмотрел комнату, хмыкнул, перевел глаза по нам, местным жителям, и ушёл. Семён тоже скоро удалился. А между нами, девочками, так и осталась напряжённая атмосфера. Ощущения были странные: я когда-то была внутри их компании, теперь же нет. Саша и Гера тихо болтали о своём, застилая постель, а мне оставалось только догадываться, о ком они говорят. Я была с ними и одновременно нет. Будто я в пузыре наблюдаю за когда-то близкими людьми. И ведь не вставишь своего слова — у меня уже нет на это права. Я теперь для них не больше, чем просто одноклассница. Как я и хотела два года назад.