Мелькор - подарочная упаковка

Иногда отсутствие ответа и есть ответ — осознал Манве после долгих часов бдения у Порога Чертогов Безмолвия. — Что ощутил я сам, внимая Эонве? Это... замарало мое восприятие. Я, Король Мира, выше того, чтоб даже слышать подобную... грязь? Но, о, и что я сделал?! Я пришел к создателю, принеся ЭТО — ЕМУ?! Но если отклонение от Плана и Песни — столь неудобосказуемое и уводящее в дебри абсурда, уже достигло такого масштаба, могут ли сделать хуже любые методы нормализации и возврата потока реальности к верному, угодному Эру и замысленному Им пути? Очевидно, нет! Манвэ совершил акт вопиющего самоуправства, по сути, от отчаяния, в стремлении избежать нужды иметь хоть какое-то прямое касательство к несущимся вразнос событиям. Он лично, минуя Намо, выволок изумленного Феанора из глубин Мандоса в мир живых, в напутствие промямлив что-то невнятное про «воссоединение семьи» и «техническое обслуживание наследия». Орел сбросил величайшего из Нолдор прямо во двор Химринга. Возрожденный Феанор, облаченный в сияющие доспехи и алый плащ со звездой, с горящим взором и мечом за поясом, ворвался в тронный зал в самый разгар Третьей Перезарядки. * * * Феаноринги прошли уже все стадии принятия текущей версии реальности. В зале царила не паника, а деловито-рабочая атмосфера: Маэдрос держал хронометр, Куруфин в кожаном фартуке натягивал перчатки, а Мелькор, уже не сопротивляясь, понуро стоял в позе «заправочной станции», упершись лбом в холодный мрамор. — Сыновья мои! — громоподобно начал Феанор, распахивая двери. — Я вернулся, чтобы вернуть своё право по рождению и наказать Врага... Он осекся. Его взгляд переместился с Маэдроса на Куруфина, который в этот момент как раз примерялся вторым Сильмариллом к сияющему «порту» Мелькора. — Отец? — Маэдрос выронил хронометр. — Ты... ты вовремя. Тут... видишь ли, производственный цикл.— Куруфин, — голос Феанора дрогнул от смеси гнева и замешательства. — Почему ты держишь мой шедевр щипцами для угля? И почему... почему Моргот выглядит как перегретый горн? Мелькор, услышав знакомый голос, медленно повернул голову. На его выразительном лице отразилось такое концентрированное унижение, что даже у свежевоскресшего Феанора поползли мурашки. — Феанор... — прохрипел Мелькор. — Враг мой... убей же меня! Умоляю... Твои сыновья... используют меня, как... Отцу Лжи впервые не хватило слов. Феанор подошел ближе, его ноздри раздувались. Он обошел вокруг Мелькора, придирчиво рассматривая уровень яркости первого, уже вставленного камня.— Так вот ты какой, Вор Моих Сокровищ, — прошипел Феанор, и в его глазах внезапно вспыхнул опасный, почти научный интерес. — Значит, твоя субстанция служит катализатором для подзарядки субсветовых частиц?— Отец, — встрял Куруфин, протягивая ему щипцы. — Тут нюанс: если пихать слишком быстро, он начинает вибрировать и сбивает фокус сияния. Нужно плавное погружение. Хочешь попробовать? Феанор взял щипцы. Его пальцы, создавшие Палантиры, сжались на инструменте с профессиональной уверенностью.— Хм. Маэдрос, держи его за ноги. Мелькор, не сжимайся, ты портишь геометрию светового потока! — Феанор, побойся Эру! — взмолился Мелькор. — Ты же творец! Ты создатель красоты! Неужели ты позволишь этому... продолжаться?! — Я создатель, верно, — отрезал Феанор, ловким движением направляя второй Сильмарилл в «порт зарядки». — И как создатель, я всегда ненавидел, когда мои изделия теряют яркость. А ты, черный, всегда хотел обладать моим светом. Ну... радуйся. Теперь ты обладаешь им всем своим существом. Буквально. Он задумчиво обошел вокруг «зарядного устройства». — Сыновья, почему вы не додумались использовать заземление? Маглор, неси медную проволоку!