Семья

Последнюю неделю у Феликса в голове были мысли по типу: «О, ну да, это я. Как я докатился до жизни такой? Что ж». Чонин вёл себя объективно странно. Помимо его хандры, которую парнишка списывал на приближающиеся экзамены и загоны из-за учебы, он подозрительно странно пытался оставить Феликса наедине с Хёнджином. Это было чёртовски очевидно. Сначала — позвал в кафе, хотел посидеть со своей «семьей», но резко его задержали в школе. Затем — привёл Хёнджина к Ликсу на работу, а сам сбежал на добрые полчаса в туалет. И последнее — позвал всех в кино, но неожиданно у него разболелся живот и, чтобы билеты не пропадали, отправил родителей на сеанс. Феликс отдал свой билет Уёну. Хёнджин тоже, вроде, не пошёл. Ли это не на шутку напрягало — его сын был чёртовым интриганом. От него можно было ожидать чего угодно — вряд ли хорошего.  — Ни-ни, что ты задумал? — напрямую спросил Феликс в один из вечеров, пытаясь разобраться в ситуации. — О чём ты? — состроил дурачка Чонин, мило хлопая глазками. Провал — Феликс тоже любил использовать этот приём на Чане, так что с ним подобное не прокатит. — Чонин, — предупреждающе-мягко. — Ладно, пап, можно я задам один вопрос? — Феликс уверенно кивнул, внимательно следя за сыном. — Вот, ну, чисто теоретически, тебе нравится мой отец? Ну хоть немного? Ты бы смог с ним встречаться? — Что? — Феликс наигранно скривился, закатывая глаза. — Боже, Ни-ни, поменьше смотри дорамы. Мне твой папа не нравится.  Чонин как-то странно расстроился, заставляя сердце Феликса неприятно заныть. Но его ответ остался бы прежним — нет у него ни времени, ни сил на отношения. Вообще, Хёнджин казался хорошим человеком. Несмотря на их первую встречу, которая была не самой удачной, — на самом деле просто отвратительной, — со временем Ликс немного узнал Хвана. Он не был эталоном альфы-мечты, хотя объективно (только объективно, Ликс) он был горяч. И, конечно же, невероятно красив. Характер, к сожалению, не сахар, но и Феликс не божий одуванчик. Максимум кактус. Его тотемное растение, кстати.  Но Феликс и правда не был готов к отношениям, тем более с приёмный отцом своего сына. Ли вообще избегал альф. Он не был заложником стереотипов, но противный внутренний голос недоверия никак не отступал. Он уже любил — сильнее, чем заслуживал этот человек, — вышло так себе. Единственное, за что Феликс был благодарен бывшему мужу — первому году их отношений и рождению Чонина. Остальное — боль, кошмары, тюрьма, ненависть к себе, разлука с сыном, — так. «Приятный» бонус. Поэтому, даже несмотря на то, что сердце странно сжалось — не болезненно, а в каком-то мнимом предвкушении, — при мыслях о словах Ни-ни, Феликс всё равно отметал их. Плавали, летали, потонули и разбились.  Помимо всей этой волокиты, Феликс наконец-то получил свою первую зарплату и смог снять небольшую студию на окраине города. Район спокойный, тихий. От работы недалеко. Так что Ли был счастлив, потихоньку обустраивая свою конуру. Чанбин кое-как оторвал от себя своего любимого младшего, чуть ли не со слезами провожая его в дальний путь — поездку на автобусе около пятнадцати минут. Чан с Уёном помогали с переездом, хотя и вещей у Ликса кот наплакал. Многая мебель шла в комплекте с квартирой, так что первое время жить можно. Даже комфортно. Чонин заценил убежище отца. Студия и правда была маленькой, но уютной — подстать вкусу Феликса. По утрам в огромные окна пробивался солнечный свет, согревая своими лучами всё помещение. Ликс наконец-то вставал с радостью.  Дни шли, а Ли всё не мог успокоить внутреннее беспокойство. Он хотел закрыть гештальт — тихо, спокойно, раз и навсегда. Он стоял напротив могилы — старой, но ухоженной. С портрета на него смотрели самые ненавистные глаза — глаза того, кого Феликс собственноручно убил. Цветы — белые хризантемы, — создавали контраст чего-то чистого и невинного с окружающей грязью. Ли не хотел задерживаться. Он смотрел на могильную плиту, а в душе царил покой. Слишком непривычный и, в какой-то мере, ужасный. — Прекрати портить мне жизнь. Отпусти меня уже, — шёпот казался как никогда тихим. Феликс стоял прямо — неестественно расправив плечи, словно показывая: «Я сильнее». — Спасибо за Чонина. Он вырос прекрасным человеком. Не похожим ни на тебя, ни на меня. Его воспитал другой человек. Хороший альфа, коим ты никогда не был. Я пришел в первый и уже точно в последний раз. Когда-то я любил тебя. А сейчас — ты всего лишь тело, закопанное в толще земли. Хватит сниться мне в кошмарах. Покойся с миром. И прощай. Феликс закрыл гештальт.  Он ушел с гордо поднятой головой, наконец-то отпуская прошлое. Впереди — только будущее. 

—//——//——//——//—

Феликс подозревал, что Чонин что-то задумал. Но его любовь к сыну была слишком сильной и чистой, поэтому иногда он позволял себе вестись на очевидные провокации. Вот и сейчас он, приглашенный на ужин в квартиру Хванов, сидел за столом один на один с Хёнджином и терпеливо ждал Чонина, что задержался на занятиях. Альфа казался немного взволнованным. Они сидели за столом, кишащем изобилием разных блюд. Как Хёнджин нескромно подметил — его кулинарные способности.  — Как.. У вас с работой, Феликс? — неловко начал Хван, медленно потягивая вино из бокала.  — Действительно хотите вести светские беседы? — со смешком уточнил Феликс, вызывая у Хёнджина более расслабленную улыбку. — Просто пытаюсь заполнить тишину, — спокойно ответил Хван. — И, не думаете, что нам пора бы перейти на «ты»? Всё же не чужие люди.  — С чего бы нам переходить на «ты»? — Феликс понял, насколько грубо это прозвучало. — Извините. Не стоило грубить. В принципе, можно попробовать. Ни-ни обрадуется.  Хёнджин улыбнулся — непозволительно мягко. Непозволительно, потому что Феликсу нравилось, когда ему улыбаются. Дело не только в губах — ещё и в глазах. В прекрасном взгляде и очаровательных морщинках в уголках глаз. Поэтому Ликс лишь слабо отразил улыбку, пряча её в бокале.  Далее последовал спокойный, размеренный диалог. Они обсудили погоду — Феликс ещё раз пошутил про чёртовы светские беседы. Тема плавно перетекла в сторону рабочих моментов. Хёнджин немного поделился своей жизнью директора одного из отделов некрупной компании. Феликс рассказал о языке цветов, о котором узнал совершенно недавно, работая в цветочном магазине, а Хван слушал с таким смущающим вниманием, что Ликс даже растерялся. Раньше, когда Чонин их вот так оставлял, они практически не говорили. Но, видимо, домашняя атмосфера и факт того, что они наедине, позволял чувствовать себя комфортнее. Чонин вернулся через сорок минут — слишком тихий, с виноватым взглядом. Феликс, будучи чувствительным по своей натуре, моментально уловил нотки страха. Чонин выглядел невредимым, но тоска, заполняющая всё пространство кухни, исходила именно от него. Хёнджин тоже насторожился, становясь серьезным. — Чони, что случилось? — с едва скрываемой тревогой спросил Хёнджин. — Папы… Мне с вами нужно очень серьезно поговорить… Чонин неуверенно сел на стул, робко смотря на родителей. Феликс сжал его руку в знак поддержки, хотя сам бы от неё не отказался. Страх и разные негативные мысли заполнили сознание. Чонин — омега. Могло случиться что угодно… Насилие встречается не так часто, к счастью, но отбитых людей ещё немало осталось. Уж об этом Феликс знал многое… — Ни-ни, пожалуйста, не пугай, — проговорил Ликс, пересекаясь взглядом с Хёнджином — таким же потерянным и тревожным.  — Мне жаль… — Чонин опустил голову, то ли плача, то ли улыбаясь. Феликс надеялся на второй вариант. — Я… Я беременный.  Мир остановился.  Феликс всё ещё сжимал руку сына, ощущая, как его собственный пульс сначала замер, а затем зашёлся в бешеном ритме. Он смотрел куда-то сквозь сына. Кожа медленно похолодела. Чонину всего пятнадцать — вся жизнь впереди… Он не должен… Не сейчас. Сердце пропустило несколько болезненных ударов. Хёнджин, кажется, тоже потерял связь с миром. Феликс чувствовал, как к голове приливает кровь, как краснеет лицо и стучит в висках. Давление резко подскочило. Страх — не за себя, а за сына и его будущее, — резко оборвал всё сознание. Не может быть…  — Феликс, прошу, дыши, — раздался откуда-то сбоку глубокий, но всё ещё напуганный голос Хёнджина. — Но… Чонин, — Феликс внимательно смотрел на поникшего сына. — От… От кого?  — На самом деле… Я давно сплю с учителем английского…  — Что… Феликс нервно встал, ощущая, как из-под ног выбивают почву. Ноги стали ватными. В глазах потемнело настолько резко, что мужчина даже не заметил, как упал. Хёнджин тут же оказался на ногах, подбегая к потерявшему равновесие Феликсу. Ли сидел, пытаясь дышать, но звон в ушах и тупая боль в затылке не позволяли прийти в себя. Чонин замер, смотря с небывалым страхом и виной.  — Нин, быстро в неотложку звони! — крикнул Хёнджин, вновь сосредотачивая внимание на потерянного Феликса. — Пап! Это шутка! Боже мой, — Чонин в панике убежал за телефоном, а Феликс хотел кого-нибудь придушить. Жаль боль в лёгких не дала этого сделать. 

—//——//——//——//—

Врач ушел, строго наказав Феликсу отдыхать ближайшие несколько часов. А вообще желательно дней. Ли знал, что у него переодически шалит давление, но чтобы настолько? Поэтому он решил безоговорочно слушать врача — не нужен ему инфаркт в тридцатник. Хотя с такой-то семейкой… Все это время Чонин понуро стоял в коридоре, не решаясь зайти. Хёнджин же сидел рядом, и за это Феликс был бесконечно благодарен. Нахождение кого-то знакомого рядом сглаживало ситуацию. Состояние потихоньку нормализовалось, боль отступила, а пульс пришел в норму. Хёнджин ободряюще улыбался, кажется, видя улучшения.  — Хван Чонин, — строго проговорил Хёнджин, на что мальчишка вздрогнул. Он так же, опустив голову, прошел в спальню отца. — Объяснишь?  Феликс смотрел на сына устало. В его взгляде не было разочарования или злости — просто легкое непонимание.  — Пап, прости, пожалуйста, — поджимая губы и заламывая пальцы, Чонин сел на край кровати — поближе к родителю, чтобы чувствовать его тепло.  — Ни-ни, — вышло чересчур мягко, ведь на ссоры Феликс не был настроен. С Чонином он вообще никогда не был настроен на это. — Зачем ты это сделал?  — Я… — Чонин замялся, смотря неуверенно то на Феликса, то на Хёнджина. — Я в тик токе прочитал, что общая проблема сближает… Ну я и подумал… Что… Ну если бы я залетел, то это была бы проблема… Вы с папой бы сблизились. Прости, пожалуйста, я не думал, что ты настолько переволнуешься… В уголках глаз Чонина скопились слёзы, но парень слишком уверено шмыгнул носом, смахивая их. Феликс смотрел все с той же безграничной любовью, хоть и подпитанной усталостью.  — Ни-ни, мы взрослые люди, мы сами решим сближаться нам или нет, — терпеливо проговорил Феликс. — Ага, конечно, — Чонин обвинительно покосился на улыбающегося Хёнджина. — Ещё раз прости… Клянусь, больше подобного не повториться. — Верю, но лучше закрепи обещание, — Феликс вытянул вперёд мизинец в милом жесте. Чонин тут же с радостью обвил своим пальцем его. — Обещаю, — Чонин подставил голову под тёплую ладонь Феликса, что растрепала мягкие волосы. — Вот чё ты ржёшь? — Феликс строго посмотрел на развеселившегося Хёнджина.  — Быстро приловчился ко мне на «ты» обращаться, хвалю, — улыбнулся Хван. — Но просто вспомнил… У Чонина один учитель по английскому — пожилой мужчина, у которого правнуки возраста Чони.  На этот раз Феликс тихо засмеялся, а Чонин вновь начал ворчать. Посыпались новые шутки про то, что Ни-ни — настоящий дед, и они с учителем точно прекрасная пара. Вскоре Чонин поплелся на кухню, чтобы поесть и прибраться после ужина, оставляя родителей наедине. Феликс уютно утопал в мягких подушках, ощущая от них запах Хёнджина — терпкий, с нежными нотками. Он успокаивал.  — На самом деле это я виноват, — нарушил тишину Хёнджин. — В каком смысле? — Как бы это сказать… Слишком взбудоражил его новостью о том, что ты мне, вроде как, нравишься. — Это нормально, подростки всегда слишком… Чтоп сто?!  Феликс уставился на Хёнджина, чувствуя, как давление вновь норовит подскочить к чёртовой бабушке (Феликс мысленно извинился перед покойной бабулей). А Хёнджин весело улыбался, забавляясь с реакции Ли.  — Так, нет, так не пойдёт, — замотал головой Феликс, серьезно смотря на альфу. — Я не такой, я кому попало не даю. — Тебя не смущает, что у нас общий сын, — уже в открытую веселился Хёнджин. — Ты мне тут ни это… Не проецируй никаких проекций. Настроек. Ой, чёрт, иди в пень, — Феликс чуть отвернулся.  Хёнджин ещё немного посмеялся, а вскоре комната погрузилась в тишину. Феликс смущенно рассматривал противоположную стену, завороженно слушая, как на кухне гремит посудой Чонин. Ли, будучи в уязвленном состоянии, чувствовал слабость перед Хёнджином. А слабым он быть не любил. Хотя с Хваном всё казалось иначе.  — Может одно свидание? — на этот раз нарушил тишину Феликс. — Одно свидание? — не до конца понял Хван, но, Феликс готов был поклясться, он затаил дыхание. — С возможным продолжением в виде ещё нескольких. Но это пока ты не поймешь, нравлюсь я тебе или нет.  — Мы в типичном подростковом сериале?  — Ну раз не хочешь… — Хочу! — тут же улыбался Хван. — Вот же манипулятор. А я думаю в кого Чонин. — Твоё воспитание, гений, — Феликс вновь повернулся к Хёнджину. — Ладно, признаю, — Хван улыбался так заразительно, что Феликс готов был раствориться в этом моменте. — Отдохни, Феликс. Можешь остаться сегодня здесь, я посплю в зале. — Уверен? — Спи уже.  Хёнджин покинул комнату тихо, оставляя за собой шлейф приятных эмоций. Феликс знал, что на утро ему будет стыдно за всё произошедшее, а пока он погрузился в приятный сон. Впервые за долгое время в сон, а не в очередной кошмар.  Уснув, он не услышал тихие слова Хёнджина, сказанные Чонину: «Да, я определенно влюбился».